# Эссе об эссеисте

Сергей Михайлович Эйзенштейн

Эйзенштейн С. М. Избранные произведения: В 6 т.

М.: Искусство, 1968. Т. 5.


## Эссе об эссеисте


Его сравнительно мало любили.

Он был своеобразен, необычен и неуютен.

И имел злой язык и еще более злой юмор.

Притом юмор своеобразный и не всегда доступный.

Как шутки в пьесах Шекспира, совершенно несоизмеримые с нашими представлениями, неизбежно не удающиеся в наших постановках. Но полагается полагать их смешными.

В отношении Аксенова это положение положенным не было.

Он оставался несвойственным. Юмор -- непонятным. Сам Аксенов -- непонимаемым. И, как сказано, его не любили.

Я Аксенова любил очень.

И за злой язык, и за злой юмор, и за неуютность.

Может быть, потому, что я понимал его лучше.

Блистательный знаток Шекспира. Не поверхностно социологически. А изнутри -- творчески. Конструктивно и методологически.

Он написал "Пикассо и окрестности". С таким же успехом он мог [написать] "Окрестности Шекспира" -- [они] были ему еще более близки.

В этих елизаветинских переулках, вдали от громыхания столбовой дороги шекспирологии, завязалась наша дружба.

Греческая скульптура для нас пресна. Ее пластическое благополучие... Базальтовая гладь когда-то тревоживших египетских образцов заставляет скользить по себе осязающее зрение безучастно.

Недаром взгляд повисает на пластике варварской формы негритянской скульптуры. И въедается в извилины пластики инков, древних жителей Юкатана, ацтеков.

Терзающий глаз Хосе Клементе Ороско вытесняет округлое благополучие фресок Диего Риверы[i].

Вебстер, Марлоу, Бен Джонсон волнуют и задевают больше Шекспира[ii].

Уклоны вкуса -- это та же приусадебная частная земля, не нарушающая, не перечащая, а идущая в ногу с мощным ходом коллективизации.

На этой земле завязывается дружба.

И с Аксеновым мы дружили.

Еще сильнее в тени Джонсона и Вебстера, чем на чрезмерно ярком солнце Шекспира.

В елизаветинцах прекрасна их несправедливость. Их частность. Диспропорция и асимметрия.

У Аксенова в жизни лицо было асимметрично. В данном случае лицо было если не зеркалом души, то аналогом мысли. Думал он диспропорциями и асимметрично. То, что мне нравилось в ацтеках, в Пикассо, в Вебстере, -- нравилось мне в Аксенове.

Он был односторонен, асимметричен. И субъективен. Это делало его чуждым по тенденции.

Он был изолирован. Потому что на фоне общего движения к объективности познаваемого он культивировал манеру эссеиста[iii].

В эссе же субъективная односторонность и личное искажение оригинальностью и парадокс[ом] ценится выше объективной истины или степени приближения к ней.

Эссе, тем более ироническое, поэтому у нас не культивируется в форме Квинси или Уистлера[iv].

Аксенов оставался субъективным, предпочитая односторонность. Культивируя чуждый нам юмор. Излагая себя в чуждой нам форме изложения.

Он оставался малопонятным. Враждебно настраивающим. И его не любили.

Последней работой, которой он был занят до самых последних дней своей жизни, было то, что он написал обо мне.

Написанное способно вызвать нарекания.

Для Рембрандта -- тени наложены недостаточно густо.

Понимая под "тенями" самую примитивную метафору отрицательных изложений, уравновешивающих положительные.

Для кинотрадиций это особенно возбуждает агрессию.

Не потому, что "рембрандтовский свет" -- почти единственное, что имеет формулу в зыбкой эстетике искусства интуитивного освещения.

Но потому, что кинособытию прошлого мы сейчас привыкли ставить в обвинение то, что вчера не носило еще черт сегодня. То, что с позиций августовского урожая мы упрекаем весеннюю землю непокрытостью рожью. Или с [позиций] декабрьского снега осуждаем цветочное оперение майских яблонь.

Это далеко не всегда позиция, с которой судит прошлое Октябрьская революция...

Аксенов односторонен в изложении, он не оттененно объективен. Так же односторонен он и внутри отдельных изложений.

Без поправки на эссе, без твердого памятования об односторонности -- его читать нельзя. Но отказать [ему в] прав[е] на стиль и на субъективное искажение -- нельзя. Преступным было бы выдавать это за объективность и за полную картину. Оригинал бунтовал бы вместе с критикой против автора.

Пусть это читается как пересказ с англоманского мышления.

Как стригли лошадей, носили фраки и бачки на английский манер.

В калейдоскопе планируемых литературных жанров возможен и жанр англизированного essay.

Написанное -- тоже эссе.

Пусть это послужит оговоркой...


## Комментарии


Публикуется впервые по автографу Эйзенштейна, хранящемуся в его архиве, с датой "5 ноября 1935 г." (ЦГАЛИ, ф. 1923, оп. 2).

Статья о поэте, переводчике, историке литературы и театроведе Иване Александровиче Аксенове (1884 -- 1935), авторе книг "Шекспир" (1936), "Елизаветинцы" (1936), "Пикассо и его окрестности" (1925) и др. Неопубликованная монография И. А. Аксенова "Эйзенштейн" (1935) хранится в составе фонда Эйзенштейна в ЦГАЛИ (ф. 1923, оп. 1, ед. хр. 2774 -- 2776).


-----


[i] Терзающий глаз Хосе Клементе Ороско вытесняет округлое благополучие фресок Диего Риверы. -- Х.-К. Ороско (1883 -- 1949) и Д. Ривера (1886 -- 1957) -- мексиканские художники.

[ii] Вебстер, Марлоу, Бен Джонсон волнуют и задевают больше Шекспира. -- Джон Вебстер (1580 -- 1634), Кристофер Марло (1564 -- 1593) и Бен Джонсон (1573 -- 1637) -- английские драматурги елизаветинской эпохи.

[iii] ... он культивировал манеру эссеиста. -- Эссе -- критический очерк, набросок, свободное изложение какой-либо литературной или общественной проблемы, отсюда -- эссеист.

[iv] ... в форме Квинси или Уистлера. -- Томас де Квинси (1785 -- 1859) -- английский писатель, предшественник декадентов. Джемс Мак-Нейл Уистлер (1834 -- 1903) -- американский живописец-импрессионист, часто применял к названию своих картин музыкальные термины.