# Автобиография

Сергей Михайлович Эйзенштейн

Эйзенштейн С. М. Избранные произведения: В 6 т. Т. 1.

М.: Искусство, 1964.


## О себе


"Visse, scrisso, amo...".


Как бы хотелось исчерпать статью о себе столь же скупо -- тремя словами.

Сами слова при этом были бы, вероятно, иными, чем эти три, которыми резюмировал свой жизненный путь Стендаль.

Эти три слова -- по-русски: "Жил, писал, любил" -- согласно завещанию Стендаля, должны были служить эпитафией на его могиле.

Правда, законченным я свой жизненный путь не полагаю. (И боюсь, что на нем предстоит еще немало хлопот.)

А потому в три слова улягусь вряд ли.

Но, конечно, три слова могли бы найтись и здесь.

Для меня они были бы:

"Жил, задумывался, увлекался".

И пусть последующее послужит описанием того, чем жил, над чем задумывался и чем увлекался автор.


## Автобиография


Не могу похвастать происхождением.

Отец не рабочий.

Мать не из рабочей семьи.

Отец архитектор и инженер. Интеллигент. Своим, правда, трудом пробился в люди, добрался до чинов.

Дед со стороны матери хоть и пришел босой в Питер, но не трудом пошел дальше, а предпочел предприятием -- баржи гонял и сколотил дело. Помер. Бабка -- "Васса Железнова".

И рос я безбедно и в достатке. Это имело и свою положительную сторону: изучение в совершенстве языков, гуманитарные впечатления от юности. Как это оказалось все нужным и полезным не только для себя, но -- сейчас очень остро чувствуешь -- и для других! (Нужны для юношества средние худ[ожественные] учебн[ые] заведения! [Это] моя мечта.)

Но вернусь к себе.

Итак, к семнадцатому году я представляю собой молодого человека интеллиг[ентной] семьи, студента Инст[итута] гражд[анских] инженеров, вполне обеспеченного, судьбой не обездоленного, не обиженного.

И я не могу сказать, как любой рабочий и колхозник, что только Окт[ябрьская] революция дала [мне] все возможности к жизни.

Что же дала революция мне и через что я навеки кровно связан с Октябрем?

Революция дала мне в жизни самое для меня дорогое -- это она сделала меня художником.

Если бы не революция, я бы никогда не "расколотил" традиции -- от отца к сыну -- в инженеры.

Задатки, желания были, но только революц[ионный] вихрь дал мне основное -- свободу самоопределения.

Ибо если самоопределение народов -- одно из величайших достижений, то одно же из величайших достижений -- это доступность осуществления своего творчески-трудового идеала каждым человеком.

В буржуазном обществе этого нет. Там профессиональное рабство, зависимость. А особенно в так наз[ываемых] "свободных" профессиях.

Не то у нас. Начиная с любого пионера, который точно может начертать себе пути своих идеалов, зная, что страна, партия и государство помогут ему всем; так и в любой, сложной, "вольной" профессии художника, писателя -- то же самое.

Для социализма вы можете трудиться в той профессии, которая вам особенно дорога, в которой вы и дать можете больше всего.

В критический момент (третий курс института) я вкушаю впервые эту свободу выбора своей судьбы, которая сейчас записана в параграфах прав трудящихся Конституции.

Происходит это в самый разгар гражданской войны.

В семнадцатом г[оду] я был призван в школу прапорщиков инженерных войск. [Она скоро] расформирована, а в феврале восемнадцатого г[ода] я уже вступаю в военное строительство, -- [путь] от телефониста до техника и поммладпрораба.

Любопытно, что [моя] худож[ественная] деятельность начинается с РККА. Культработа в строительстве. (Комиссар пишет. Инженеры играют.)

Переход в Политупр[авление] Запфронта.

Декоратор фронтов[ой] трупп[ы]. Елисеев. Агитпоезда. 1920-й [год]. Пузатый пан-паук, прокалываемый красноарм[ейским] штыком.

(Докололи сейчас!)

Выбор: в институт, в искусство?!

Попадаю в Москву. В Акад[емию] Генштаба, по восточн[ым] языкам.

Первый Рабочий театр Пролеткульта.

Приезжаю в театр "вообще". Но то, что театр был рабочим, оказалось не случайно. Из театра "вообще" -- это становится револ[юционным] театром.

С этим же театром мы врастаем (1924) в первую киноработу -- "Стачку" ("К диктатуре") -- цикл картин по истории партии.

И если революция привела меня к искусству, то искусство Целиком ввело в революцию. Углубление в историю партии и революц[ионное] прошлое русского народа давало то идеологическое наполнение, без коего невозможно большое искусство...

И это второе, что дала мне революция, -- идейное наполнение для искусства.

Искусство подлинно, когда народ говорит устами художника.

И это удавалось.

То, чего не имеют художники в мире нигде.

Но наша страна дает художнику еще больше: она дает ему метод познания "тайн" своего искусства.

Углубление в каждую область не может не привести к ощущению ее диалектики. Но философское обобщение возможно, лишь [когда] базиру[ешься] на методе.

Встреча с методом.

Проблема выразительности актера.

Итак, советский строй дал мне еще и самое нужное: метод и твердую философскую базу для теоретич[еских] исканий.

Скоро надеюсь перейти в стадию нахождений.

Из дальнейших этапов интересна заграница.

Заграница -- это как бы университет и зачет на выбор классовой позиции человека.

Видел все там -- от миллионера до нищего. Колониальную эксплуатацию Мексики, негров. Воочию -- буржуазный строй. Заграница может работать двояко. Предельная закалка.

"Бежин луг" упоминаю, ибо с ним связано одно из самых сильных переживаний творческой жизни.

Не только меня защитили, но и сам я творчески основательно защитился...

И вновь я на работе, несмотря на все козни.

Мы "ответили" "Ал[ександром] Невским".

И вот вы видите, что советский строй:

1. Сделал меня художником.

2. Дал мне идейную на[полненность].

3. Дал мне теоретич[ескую] базу для научной работы.

4. И не дал мне пропасть в один из самых тяжелых творческих моментов моей биографии; в тот момент, когда человеку нужны и поддержка и доверие.

И я могу сказать, что мне, как и каждому, Советская власть дала все.

Неужели же я останусь в долгу перед своей Родиной?!

И как каждый из нас, я отдаю и отдам себя целиком нашей Родине, великому делу строительства коммунизма.


## Комментарии


Рукопись автобиографии Эйзенштейна хранится в Центральном государственном архиве литературы и искусства (ЦГАЛИ) СССР (ф. 1923, оп. 2). Черновой автограф, на обороте последнего листа авторская надпись: "Autobiographie", датируется 1939 годом по содержанию. Публикуется впервые.