М.: Редакция газеты "Труд", Музей кино, 1997. (Живая классика). Т. 1. Wie sag' ich's meinem Kinde?!
Вожега[i]
Вологодские избы -- скот над жилым помещением.
Полушубки и полосатые сарафаны.
"Маскарады" -- девки одеваются мужиками.
The important part made out of carrots {Самая главная деталь сделана из моркови (англ.).}.
Выражение "посестры" -- Geschwister.
Двухэтажный дом, где я живу.
Печеные рябчики в глине -- в русскую печь. Цыплята в перце в Пуэбло[ii] так же чисты.
Мороженое молоко "стрелками".
Мороженая клюква.
Мороженые... нечистоты.
Нечистоты растут ледяным столбом во второй этаж.
Подпиливаются и увозятся в поле.
Клопы.
Замазанные мылом щели.
Неприспособленность [моя] к жизни.
Униженное состояние.
Семья кладовщика Романова.
Он сам -- home tyrant {домашний тиран (англ.).} -- [у него] все есть (еще бы -- ["сел"] на гвозди, соль, фанеру!). Оспенное лицо, шаркающие глазки, грязного цвета усы.
Хожу за водой с его ведром к обледеневшему колодцу.
Роняю ведро слишком быстро.
Лед пробивает дно.
Читая одну из мучительнейших сцен у Достоевского, -- "Исповедь" Ипполита и неудачное самоубийство[iii], -- вспоминаю ту степень униженности, с которой я нес продырявленное ведро Романову. Бррр!.. Never again to be reduced to that!.. {Никогда больше не унизить себя до этого (англ.).}
Как Достоевский умеет выражать беспредельность постыдности и стыда!
Американские ботинки "бокс" с [выпуклыми] носками. Получили из Няндомы (трофеи).
Пляс железнодорожников из "депа", дондеже {пока, до тех пор пока (древнерусск.).} не треснут.
Трескаются вдребезги...
Поезд на Вологду. Охотно вожу туда пакеты, чтобы посмотреть фрески в церквах. Прилуцкий монастырь.
Посадка ночью.
При свечке, среди груд мешочников, в ожидании читаю...
"Итальянские новеллы" (в издании Муратова[iv])!
Скитания по церквам. Состояние церквей.
Ревнители вологодской старины.
Комбинационные замки в церковных дверях.
Разрешение спать в "штабном вагоне" на путях. Комендант станции.
Станция Вологда. Давка. My trip to Moscow {Мое путешествие в Москву (англ.).}. Я передаю узелок -- за это все мои четырнадцать мест. Яйца сотнями[v].
Я живу на путях в Смоленске. Поиски вагонов среди сотен эшелонов. Догадываюсь с моста, привязав [к вагону] палку-флажок...
Образ самого страшного: последний вагон идущего задом на вас длиннейшего эшелона. Неизбежность и неумолимость[vi].
------
[i] Набросок главы сделан 29.V.1946. Получерновой характер текста сказался и в обилии неразвернутых предложений, и в многоязычии, обычном в эйзенштейновских "записях для себя". Тем не менее доля живописных и важных для биографии деталей столь велика, что "Вожега" выгодно выделяется среди черновиков, и это позволило ввести текст в основной корпус мемуаров.
[ii] Pueblo -- городок в штате Колорадо, на границе с Арканзасом, Puebia -- город на юге Мексики. Пока не удалось уточнить, о каком из них Э. ведет речь.
[iii] Имеются в виду главы V - VII третьей части романа Ф. М. Достоевского "Идиот".
[iv] Э. не совсем точен: "Новеллы итальянского Возрождения" в переводе П. Муратова вышли в изд ве Н. Ф. Некрасова (М., 1912).
[v] Не ясно, что за узелок и кому передавал Э., какие 14 мест он вез (обратно в Вожегу?) и связаны ли с ними "яйца сотнями". Важно, однако, то, что это -- единственное свидетельство визита Э. в Москву до того, как он приехал изучать японский язык в 1920 г.
[vi] Подробно об этом Э. написал в главе "Книжные лавки".