# Обед "хлебных" биржевиков

Сергей Алексеевич Епифанов

(С натуры).

## С. А. Епифановъ


## Смѣхъ и Слезы


СМѢШНЫЕ РАЗСКАЗЫ, СЦЕНЫ, ШУТКИ И ЛИРИЧЕСКІЯ СТИХОТВОРЕНІЯ


МОСКВА

Изданіе журнала "РАЗВЛЕЧЕНІЕ"

1900


## ОБѢДЪ "ХЛѢБНЫХЪ" БИРЖЕВИКОВЪ.


(СЪ НАТУРЫ.)


Въ "бѣлой" залѣ одной пятиэтажной гостиницы собралось человѣкъ 40 членовъ новоиспеченной хлѣбной биржи; тутъ были и маклера во главѣ, съ своимъ оборъ-мастеромъ.

Собралась вся эта хлѣбная, хорошо упитанная компанія затѣмъ, чтобы торжественнымъ обѣдомъ (подписка -- 10 рублей съ горла) справить годовщину основанія новой биржи.

Слуги-бѣлорубашечники летали какъ угорѣлые, угождая откормленнымъ биржевикамъ, вполнѣ естественно соображая, что отъ "хлѣбныхъ" дѣльцовъ и подачка на чай должна быть "хлѣбная".

Бѣдныя шестерки! Какъ онѣ жестоко ошиблись!

По залѣ носился пріятный запахъ дегтя отъ смазныхъ сапоговъ обѣдающихъ, одѣтыхъ въ длинные засаленные сюртуки, на подобіе жидовскихъ лапсердаковъ. Сильно попахивало деревяннымъ маслицемъ, которымъ густо были надушены сивыя головы остриженныхъ въ скобку биржевиковъ. Глухіе жилеты до самаго горла плотно охватывали толстыя воловьи шеи и, спускаясь книзу, рельефно обрисовывали необъятныя хлѣбныя утробы, представлявшія нѣкоторое подобіе покрытыхъ чехлами огромныхъ турецкихъ барабановъ.

Обѣдъ былъ очень оживленный. Ѣли и пили, пили и ѣли,-- все по порядку. Только шумъ стоялъ безпорядочный.

-- Что жъ это, братцы?-- возвысилъ голосъ одинъ хлѣбный биржевикъ.-- Собрались мы теперича на конгрессъ, ѣдимъ, пьемъ каждый за троихъ, а все какъ будто не то: обѣдъ не въ обѣдъ...

-- Чего же тебѣ еще?-- отвѣтилъ кто-то,-- хоръ арфистокъ что ли потребовать? Такъ вѣдь мы не въ "Яру" сидимъ. Снять же и то: подписалъ ты 10 рублей на свое рыло,-- ну, и жри на всю красненькую въ свое удовольствіе. Какого тебѣ еще рожна надо?

-- Да я не про то. На обѣдахъ завсегда рѣчи говорятъ, а у насъ только шумъ одинъ, безтолковщина... Страмота, а не обѣдъ хлѣбныхъ коммерсантовъ! Вонъ, теперича, хучь бы взять, къ примѣру, про международныхъ докторовъ, которые лѣтось были на съѣздѣ въ Москвѣ: вотъ это обѣдъ! Тамъ что ни букенбродъ -- рѣчь, что ни тарелка щей -- рѣчь, подали тебѣ рябчика -- опять рѣчь. Да вѣдь какъ! Одинъ лупитъ по-французски, другой -- ію-итальянски, третій -- по-турецки. Чего хочешь, того и просишь! Любо! Хоша другой и не бельлеса не смыслить въ эфтомъ, а все же занятно, потому -- рѣчи образованныя, умственныя, пріятно послушать... А у насъ теперича что? "Почемъ мука обдирная ведреная?" -- "92--99 к. за пудъ".-- "А продѣльная гречневая?" -- "1 р.-- 1р. 30 к." -- "Какая цѣна елецкой крупчатки?" -- "1 р. 95 к.-- 2 р. 15 к.". Вотъ наши разговоры! Какой же это юбилейный обѣдъ?-- Грѣхъ одинъ...

Такъ разсуждалъ хлѣбный биржевикъ.

-- Эфто правильно. Надо рѣчь, безпремѣнно надо,-- согласился другой.-- Братцы! Господа!-- завопилъ онъ на всю залу.

Биржевики насторожились.

-- Что же это теперича у насъ дѣлается? Обѣдъ, и вдругъ рѣчи никто не провозгласитъ. Это не порядокъ. Что мы -- свиньи что ли? Мы вѣдь коммерсанты, обчество, члены хлѣбной биржи...

-- Правильно!-- послышались голоса.-- Желаемъ, чтобы рѣчь была!

-- Да говорить никто не умѣетъ: вѣдь это не на рязанской платформѣ али въ Гавриковомъ переулкѣ,-- произнесъ кто-то.

-- Ничего: мы отъ сохи взяты, учились на гроши, по образованному не понимаемъ. Дуй, и шабашъ!-- говорили дѣльцы.-- Вонъ оберъ-мастеръ: онъ умѣетъ. Прокофьюшка! Милый! Ну-ка, садани намъ рѣчь какую ни-на-есть -- почуднѣе...

"Оберъ-мастеръ" не заставилъ себя долго ждать. Сознавая свое превосходство надъ этою хлѣбною компаніей, онъ важно всталъ, откашлялся и, обведя мутными, какъ у мороженаго судака, глазами честное собраніе, началъ:

-- Милостивые государи! Гм... Во всякой торговой операціи, а наипаче на нашей хлѣбной биржѣ необходимъ одинъ могучій рычагъ... Гм... гм... рычагъ этотъ есть биржевой маклеръ, или по-русски -- мастеръ. Да-съ! Такъ вотъ этотъ самый рычагъ...

-- Да что ты все съ рычагомъ своимъ носишься?-- крикнулъ кто-то нетерпѣливо.-- Заладилъ одно: рычагъ, да рычагъ. Говори про дѣло-то!

-- Не слушай его, Прокофьюшка: наяривай дальше!-- слышались поощрительные голоса.

-- Маклеръ есть великая сила, -- продолжалъ ораторъ.-- Безъ него обойтись никакъ невозможно. А потому онъ есть рычагъ...

-- Браво, браво! Ура! Бисъ! Фору! Выпьемъ, господа! За рычагъ выпьемъ... Ха, ха, ха!

Рѣчь "оберъ-мастера" вызвала шумные, долго несмолкавшіе аплодисменты.

Въ концѣ обѣда одинъ изъ участвующихъ назвалъ всѣхъ, неизвѣстно почему-то, "нулями", что вызвало бурный взрывъ протеста со стороны мучника-масленника, члена биржи; протестъ свой онъ хотѣлъ было подкрѣпить съ помощью пятифунтового кулака, но дѣло уладилось безъ вещественныхъ доказательствъ.

По окончаніи торжества, вся компанія, за исключеніемъ 3--4 человѣкъ, порядкомъ нагруженная, отправилась догружаться въ одинъ изъ загородныхъ ресторановъ.

-- На чаекъ бы съ вашей милости!-- говорили половые, кланяясь биржевикамъ.

-- Нѣтъ, братцы! Нонѣ вездѣ урожай плохой, хлѣбъ подорожалъ... Не по дѣламъ на чаи-то раздавать,-- отвѣчали хлѣбные дѣльцы.