# "В глазах деревня сгорела"

Сергей Алексеевич Епифанов

(Из жизни велосипедистов).

## С. А. Епифановъ


## Смѣхъ и Слезы


СМѢШНЫЕ РАЗСКАЗЫ, СЦЕНЫ, ШУТКИ И ЛИРИЧЕСКІЯ СТИХОТВОРЕНІЯ


МОСКВА

Изданіе журнала "РАЗВЛЕЧЕНІЕ"

1900


## "ВЪ ГЛАЗАХЪ ДЕРЕВНЯ СГОРѢЛА".


(ИЗЪ ЖИЗНИ ВЕЛОСИПЕДИСТОВЪ.)


Около буфета маленькой желѣзно-дорожной станціи, расположенной въ густой дачной мѣстности недалеко отъ Москвы, сидятъ два молодыхъ субъекта: одинъ изъ нихъ одѣтъ въ легкій велосипедный костюмъ, другой -- въ сѣрую куртку и высокіе сапоги. Оба веселы, ибо то и дѣло чокаются другъ съ другомъ, выпивая изъ стоящей передъ ними полубутылки коньяку. Около противоположной отъ буфета стѣны мирно отдыхаетъ стальной конь, принадлежащій одѣтому въ велосипедный костюмъ субъекту.

-- Виноватъ... Вотъ мы съ вами случайно здѣсь познакомились, пьемъ которую рюмку, а не знаемъ другъ друга по имени и отчеству,-- говоритъ сѣрая куртка.-- Это немножко неудобно. Позвольте рекомендоваться: здѣшній дачникъ Владиміръ Ѳедоровичъ Плевальщиковъ...

-- Очень, очень пріятно,-- трясъ велосипедистъ протянутую руку собесѣдника.-- Извините, вѣдь и я до сихъ поръ не догадался представиться -- въ башку не приходило! Купеческій сынъ Иванъ Ивановичъ Оболтусовъ... Вотъ и моя карточка!..

-- Душевно радъ... Теперь можно и еще выпить... Давайте-ка, -- предложилъ Плевальщиковъ, кладя визитную карточку гвъ боковой карманъ куртки.

Знакомые незнакомцы чокнулись и выпили.

-- Такъ вы тоже велосипедистъ?-- спросилъ Иванъ Ивановичъ.

-- Какъ же! И даже страстный любитель,-- отвѣтилъ Владиміръ Ѳедоровичъ.

-- Въ какомъ обществѣ вы состоите?

-- Ни въ какомъ. Я -- самъ по себѣ: ѣзжу для своего удовольстія, и все тутъ. Къ чему тратить деньги на запись въ члены, на разные тамъ расходы и прочее? Я человѣкъ, знаете ли, съ своеобразнымъ взглядомъ на вещи, и на всѣ эти "велосипедныя общества" смотрю, какъ на кукольныя комедіи, дѣтскія забавы, хотя, въ сущности, и велосипедъ не больше, какъ дѣтская забава,-- философствовалъ Плевальщиковъ.-- И если я ѣзжу, такъ только для забавы, въ свободное время...

-- Это вѣрно. И я тоже,-- проговорилъ Оболтусовъ.-- Ну, а на какой машинѣ вы ѣздите, т. е. какой фирмы?

-- "Энфильдъ".

-- Нѣтъ, у меня "Гумберъ". Вонъ онъ, сердечный!-- указалъ рукой на своего стального коня купеческій сынокъ.-- Птица, а по велосипедъ!

-- По моему, "Энфильдъ" лучше, прочнѣе, выносливѣе...

-- Что вы! Что вы!-- воскликнулъ съ жаромъ Оболтусовъ.-- По прочности "Гумберъ" любой фирмѣ дастъ 100 очковъ впередъ...

-- Позвольте, однако, посмотрѣть вашу хваленую машину, -- спросилъ Владиміръ Ѳедоровичъ, усмѣхнувшись.

-- Сдѣлайте одолженіе!-- согласился съ радостью Иванъ Ивановичъ, поднимаясь съ своего стула.

Плевальщиковъ подошелъ къ велосипеду, отодвинулъ его отъ стѣны, осмотрѣлъ, ощупалъ, поводилъ взадъ и впередъ и потомъ сказалъ:

-- Машина отличная... Дорого дали?

-- 250 рублей.

-- Гм... Цѣна хорошая... Можно попробовать?

-- Сколько вашей душѣ угодно. Пожалуйте!

Владиміръ Ѳедоровичъ провелъ велосипедъ на станціонный ровный дворъ и, вскочивъ съ привычною легкость на сидѣнье, сталъ дѣлать круги, похваливая "Гумберъ".

-- Идетъ превосходно,-- говорилъ онъ.-- Пневматикъ чудесный... Ходъ легкій, спокойный...

Онъ остановился и соскочилъ съ машины.

-- А вы давно ѣздите?-- спросилъ Оболтусовъ.

-- Но особенно давно, но куръ и цыплятъ передавилъ великое множество, -- усмѣхнулся Плевальщиковъ.

-- Ха-ха-ха!-- покатился со смѣху Иванъ Ивановичъ.

-- Позвольте!-- сказалъ Владиміръ Ѳедоровичъ.-- Можетъ быть, вашъ "Гумберъ" хорошъ только на ровномъ мѣстѣ, какъ здѣсь. Ну, а на дорогѣ?

-- Все равно. Да вы попробуйте... вонъ дорога-то, за станціей!-- предложилъ Оболтусовъ.

Глаза Плевальнщкова засверкали какъ-то особенно радостно.

Онъ вскочилъ легче пуха на стального коня и направилъ тихій ходъ на узенькую дорогу, идущую вдоль желѣзнодорожного полотна.

Иванъ Ивановичъ смотрѣлъ ему вслѣдъ.

-- Ну, что? Какъ?-- спрашивалъ онъ.

-- Отлично!-- кричалъ тотъ, прибавляя ходу.

-- Хорошъ?

-- Лучше не надо!

И вдругъ Плевальщиковъ сильно заработалъ ногами и быстро помчался впередъ, удаляясь отъ станціи.

-- Куда же вы? Эй! Какъ васъ? Остановитесь!-- крикнулъ Оболтусовъ.

-- Прощай, Ротозѣй Иванычъ!-- отвѣтилъ насмѣшливо, полуоборотовъ голову, Владиміръ Ѳедоровичъ.

-- Батюшки! Что же это такое?.. Караулъ!-- бросился одураченный Иванъ Ивановичъ по дорогѣ за быстро мчавшимся велосипедистомъ.

А того и слѣдъ простылъ. Только небольшое облако пыли виднѣлось вдали.

Нечего говорить, что Плевальщикова въ жилъцахъ не оказалось ни на одной дачѣ: это былъ просто ловкій мошенникъ.

Вечеромъ этого же дня бѣдный Иванъ Ивановичъ получилъ по почтѣ письмо, въ которомъ была приложена его визитная карточка, билетъ ссудной кассы на заложенный въ 50 рублей велосипедъ и... записка слѣдующаго содержанія:

"Спасибо, Ротозѣй Оболтусовичъ! Твой "Гумберъ" дѣйствительно оказался превосходнымъ: онъ не только благополучно и быстро довезъ меня до Москвы, но и заработалъ мнѣ 50 рублей. Квитанцію посылаю тебѣ, такъ какъ изъ нея шубы къ зимѣ не сошьешь. Желаю тебѣ всѣхъ благъ земныхъ, Ѳедотъ да не тотъ."