# Заяц

Сергей Алексеевич Епифанов

(Картинка с натуры).

## С. А. Епифановъ


## Смѣхъ и Слезы


СМѢШНЫЕ РАЗСКАЗЫ, СЦЕНЫ, ШУТКИ И ЛИРИЧЕСКІЯ СТИХОТВОРЕНІЯ


МОСКВА

Изданіе журнала "РАЗВЛЕЧЕНІЕ"

1900


## ЗАЯЦЪ.


(КАРТИНКА СЪ НАТУРЫ.)


Праздничный день.

На Воробьевыхъ горахъ, благодаря прекрасной погодѣ, масса гуляющихъ. Преобладающій элементъ -- мастеровые да мелкіе приказчики.

На берегу, около пароходной пристани, собралась огромная толпа, плотно окружая какой-то предметъ. Слышится шумъ, говоръ, смѣхъ.

-- Сенька! Чего это тамъ народъ-то?-- спрашиваетъ одинъ мастеровой другого, спускаясь съ горы на берегъ. Оба навеселѣ.

-- Игдѣ?-- икаетъ вопрошаемый.

-- Эвона, на берегу-то, околь пристани...

-- Должно, утопленникъ,-- авторитетно заявляетъ Сенька.

-- Болтай съ пьяну-то. Откуда онъ возьмется?

-- Откуда? Обнаковенно -- изъ воды...

-- И то правда. Надо посмотрѣть: оченно даже любопытно,-- проговорилъ пріятель Сеньки и бросился со всѣхъ ногъ по направленію къ пристани. За нимъ помчался и Сенька.

Между тѣмъ толпа все увеличивалась. Слышались крики:

-- Бери его, пучеглазаго!

-- За уши, за уши-то его, косого чорта!

-- Дозвольте спросить, -- обратился Сенька къ кому-то изъ близь стоящихъ зѣвакъ,-- изъ какихъ будетъ утопленникъ-то?

-- Какой?

-- Да вотъ, что на землѣ лежитъ.

-- Гдѣ?

-- Здѣся... вонъ, народъ-то смотритъ...

-- Самъ-то ты, я вижу, утопленникъ,-- презрительно отвѣтилъ тотъ, къ кому обратился Сенька, оглядывая его съ ногъ до головы.

-- То есть, на какомъ же это основаніи?

-- Э, да что съ тобой, съ дуракомъ, толковать!..

-- Родимые!, кого это смотрятъ?-- слышится бабій голосъ.

-- Человѣкъ опился,-- поясняетъ ей кто-то,-- отливаютъ... Праздникъ... одно слово -- ну, и переусердствовалъ...

-- Ишь ты... Ахъ, сердешный!

-- Да, вотъ оно -- винцо-то...

Между тѣмъ Сенька протискался сквозь толпу и черезъ плечо одного изъ зѣвакъ бросилъ взглядъ на землю.

-- Братцы мои!-- завопилъ онъ.-- Вотъ штука-то!.. Заяцъ!

-- Ужели правда?-- спрашиваютъ позади стоящіе.

-- Сейчасъ умереть!

-- Мертвый!

-- Зачѣмъ!.. Живой, во всемъ аккуратѣ. Ишь буркалками-то ворочаетъ... Ахъ, косой дьяволъ! Тоже погулять собрался на Воробьевку!-- восторгался Сенька.

Дѣйствительно, любопытство толпы возбуждалъ неизвѣстно откуда появившійся на берегу заяцъ: онъ безпокойно ворочалъ глазами во всѣ стороны и дрожалъ со страху всѣмъ тѣломъ, собираясь задать стрекача. Но народъ живою стѣной окружалъ его, и бѣдняжкѣ некуда было дѣваться.

Нѣсколько рукъ уже протянулось къ четвероногому плѣннику, какъ вдругъ заяцъ, усмотрѣвъ гдѣ-то лазейку, прижалъ плотно уши и моментально стреканулъ въ образовавшееся между ногъ отверстіе.

-- Лови его!-- загудѣла толпа и бросилась за животнымъ.

Видя, что всѣ дороги ему отрѣзаны, заяцъ прыгнулъ въ Москву-рѣку и поплылъ.

-- Ахъ, косая шельма!.. Поди-жъ ты, всѣхъ надулъ!-- кричалъ кто-то.

-- Смотри, братцы, какъ запузыриваетъ: любому яхтъ-клубисту двадцать очковъ дастъ,-- смѣялись въ толпѣ.

-- Эй, лодочникъ! Чего жъ дремлешь? Вали за нимъ,-- продашь Крынкину: Сергѣй Иванычъ безпремѣнно цѣлковый отвалитъ за него,-- совѣтуетъ кто-то.

Лодочникъ, по фамиліи Шеинъ, сообразивъ, что дѣйствительно зайца можно будетъ продать въ ресторанъ Крынкина,-- не раздѣваясь, молча вошелъ въ воду и кинулся за необыкновеннымъ пловцомъ.

За нимъ послѣдовалъ и рабочій съ пристани, Алексѣй Ивановъ.

Огромная толпа народа, любовавшаяся съ берега даровымъ зрѣлищемъ, шумѣла, галдѣла и смѣялась.

Почти одновременно тотъ и другой настигли плывшаго изо всѣхъ силъ бѣглеца и схватили его.

-- Куда лѣзешь?-- крикнулъ Шеинъ.

-- Мой заяцъ!-- отвѣчалъ Ивановъ.

-- Кто тебѣ его далъ?

-- Я первый схватилъ: стало-быть, мой!-- доказывалъ рабочій.

-- А вотъ я тресну тебя имъ по шеѣ, тогда будетъ твой!-- оралъ лодочникъ.

-- Ха, ха, ха!-- заливался стоявшій на берегу народъ.

Наконецъ, оба спорщика вышли изъ рѣки, держась за зайца и не уступая его другъ другу.

На мѣсто происшествія явился мѣстный полицейскій урядникъ.

-- Въ чемъ дѣло?-- спрашиваетъ онъ.

-- Да вотъ зайца моего не отдаетъ, ваше благородіе,-- заявилъ одинъ изъ претендентовъ.

-- Зачѣмъ же я его отдамъ, коли онъ мой?-- протестовалъ другой.

-- Я его пымалъ!

-- Врешь -- я!

Споръ обѣщалъ быть безконечнымъ, если бы его остроумно не разрѣшилъ находчивый урядникъ.

-- Сейчасъ я раздѣлю васъ: никому не будетъ обидно,-- сказалъ онъ.-- Дайте-ка мнѣ зайца!

Урядникъ взялъ обѣими руками дрожавшее отъ страха животное, вышелъ изъ толпы на свободное мѣсто и, пройдя нѣсколько шаговъ, выпустилъ жертву на волю по направленію къ лѣсу.

Заяцъ, какъ очумѣлый, со всѣхъ ногъ бросился бѣжать и моментально скрылся въ чащѣ деревьевъ.

-- Ату его! Го, го, го! Ха, ха, ха!-- стономъ стояли въ воздухѣ народныя восклицанія.

Споръ былъ разрѣшенъ, и огромная, веселая толпа стала.расходиться.