# Строгий ошейник

Константин Степанович Еремеев

По страницам периодических изданий России конца XIX -- начала XX веков: Хрестоматия по курсу "История российской печати конца XIX -- начала XX веков" для студентов вузов, обучающихся по специальности и направлению "Журналистика"

Томск: Учебно-производственная типография ТГУ, 2009.


## К.С. Еремеев


## Строгий ошейник


"Строгий ошейник" -- это технический термин, который принят в единственном, кажется, на Руси "институте", отнюдь не подозреваемом в какой-либо крамоле: институте полицейских собак.

В этом институте царит гуманность: собак отнюдь не бьют. По свидетельству вечерней "Биржовки", единственным средством наказания является так называемый строгий ошейник с острыми гвоздями, который одевается на непослушную собаку. Как только собака исправилась, ошейник переворачивают гладкой стороной.

Это большой прогресс в мире животных. Согласитесь, что всякому псу лестно, ежели его не бьют походя смертным боем. А насчет ошейника с острыми гвоздями пес, конечно разумный, так понимает: если, мол, буду я начальственно послушен, так его гладкой стороной повернут и скажут: "Носи на здоровье". Так, мол, лучше же буду я начальственно послушен, и будет мне благо. Неповиновение начальству суть крамола, и как таковая, она неукоснительно доводит до ошейника с острыми гвоздями.

Но не напоминает ли эта "собачья конституция" что-то такое весьма знакомое, что-то истинно русское? Не есть ли этот "строгий ошейник" просто перевод с русского конституционного языка?

Если присмотреться, мы заметим полное тождество.

Как в собачьей "конституции", так и в человечьей господствует один и тот же принцип: сперва успокоение, потом реформы. Реформы предполагаются в том, что ошейник перевернут гладкой стороной к шее. Вопрос же о необходимости существования самого ошейника даже не ставится.

"Строгий ошейник" исключительных положений с острыми зубьями простых, усиленных, чрезвычайных охран десятки лет терзает шею русского народа. Ежегодно объявляется, что одевается он на год в чаянии "исправления". И каждый год чаяния не оправдываются, и "гладкую сторону" обыватель видел только мельком в дни 1905 года, когда энергичным движением "ошейник" был сброшен хоть ненадолго.

Такое человеческое упорство могло бы навести на размышления: правда ли, что нужен ошейник? Можно ли "выдрессировать" целый народ в направлении начальственной послушности? Но так как Юпитер захотел наказать "дрессировщиков", то отнял у них разум. Другое понимание, другая идеология жизни им не доступны. Они держатся за свой ошейник, они охраняют его всеми силами.

И когда в данный момент мы слышим рассуждения о грядущем "новом курсе", то отнюдь не обманываемся относительно его направления. Трудно сомневаться, что "новый" курс будет заключаться только в перевертывании ошейника. Конечно, таковое перевертывание воспоследует лишь в том случае, если, по мнению правящих, русский народ "исправится" в смысле правительство послушности.

Есть ли надежда на "исправление"? Горбатого, говорят, могила исправит. И в данный момент, когда Россия уже подверглась всем ужасам голода, от неурожая и безработицы вплоть до голодной смерти, это звучит горьким сопоставлением.

Во всяком случае мы знаем, что выдрессировать народ невозможно. Мы уверены, что сама жизнь скоро покажет всю ошибочность "высших" соображений и лозунг "Сперва успокоение, потом реформы" перевернет наизнанку: "Сперва реформы, потом успокоение".

Следует подчеркнуть, что когда в сферах мечтают об успокоении, то имеют в виду главным образом настроение рабочего класса. И "строгий ошейник" всеми остриями своими вплотную впился в шею рабочего класса.

Однако об "исправлении" рабочего класса охранителям мечтать не приходится. Его сознательность настолько уже велика, что даже самый строгий ошейник не сможет его запугать и заставить откинуть свои классовые задачи.

Еремеев К.С. Строгий ошейник. Где штаны? Свобода. Публикуется по: Возвращенная публицистика. М.: Высшая школа, 1991.