# Прометей в оковах. Драма Эсхила. Перевод Л. Н. Дурдуфи

Аноним Эсхил

Прометей въ оковахъ. Драма Эсхила. Переводъ Л. Н. Дурдуфи. Одесса, 1893 г. Въ предисловіи къ своему переводу г. Дурдуфи заявляетъ, что только отсутствіе въ нашей литературѣ хоть сколько-нибудь удачныхъ переводовъ великаго произведенія Эсхила побуждаетъ его рѣшиться напечатать свою работу, законченную еще въ 1885 году. Самъ же лично онъ смотритъ на свой трудъ лишь "какъ на простую пробу пера,-- какъ на попытку, быть можетъ, нѣсколько смѣлую, испробовать свои силы на безсмертномъ твореніи греческаго трагика" (предисл.). Сознавая всю трудность передачи на современный русскій языкъ произведенія античнаго писателя, г. Дурдуфи сомнѣвается въ своихъ силахъ и всю заслугу своей работы полагаетъ только въ томъ, что "когда-либо другой, болѣе опытный переводчикъ, прежде чѣмъ приступить къ передачѣ Прометея на русскій языкъ, внимательно ознакомится съ ошибками и недостатками настоящаго перевода, и это поможетъ ему избѣжать тѣхъ же ошибокъ и недостатковъ въ своей работѣ" (предисл.).

Намъ такой взглядъ г. Дурдуфи на свой трудъ кажется, по меньшей мѣрѣ, скромнымъ. Прежде всего, Прометей въ оковахъ -- произведеніе великое; оно не только имѣетъ историко-литературный интересъ, но и въ настоящее время поражаетъ своими художественными достоинствами, а потому попытка дать возможность всякому желающему познакомиться съ нимъ есть предпріятіе, заслуживающее само по себѣ большого уваженія. Что же касается самаго перевода Прометея, то, конечно, онъ не блещетъ какими-нибудь особенно типическими для дѣйствующихъ лицъ выраженіями и оборотами, равно какъ и самый стихъ его подчасъ сбиваетъ на далеко не звучную прозу, но простота и отсутствіе всякой высокопарности составляютъ главныя достоинства этого перевода, и, благодаря имъ, читатель легко можетъ судить о всѣхъ красотахъ подлинника знаменитой драмы. Крупныхъ недостатковъ въ переводѣ нѣтъ; совсѣмъ неудачными могутъ быть названы только нѣкоторыя частности. Таково, напримѣръ, восклицаніе Гефеста по поводу приказанія Насилія приладить покрѣпче кандалы для Прометея: "О, какъ въ пору твои слова идутъ къ твоей фигурѣ!" (стр. 11). Далѣе, едва ли умѣстно увѣщаніе Океана, съ которымъ онъ обращается къ Прометею: "И такъ, послушайся меня: не при противъ рожна" (стр. 21). Еще далѣе, не странны ли такія слова Прометея: "Но все, что до сихъ поръ ты слышала, пока -- одни цвѣточки..." (стр. 36). Въ этомъ родѣ можно было бы указать и еще кое-что, но, повторяемъ, все это -- частности; въ общемъ же переводъ г. Дурдуфи представляетъ изъ себя настолько полезное явленіе, что можно только пожелать ему широкаго распространенія.


"Русская Мысль", кн.X, 1893