# Заметки о Тифлисе

Иван Иванович Евлахов

## ЗАМѢТКИ О ТИФЛИСѢ.


Многое было говорено о Тифлисѣ, но кажется, мало высказано правды. Тѣ, которые живутъ въ немъ постоянно, большею частію ничего не замѣчаютъ, развѣ что по рѣзкости своей само бросится въ глаза; послѣ же долгой наглядки на вещи, не считаютъ ихъ диковиною достойною изученія, но что онѣ такъ и быть должны. Одни только вновь пріѣзжіе, съ свѣжимъ взглядомъ, будутъ поражены новостію обычаевъ, но за разгадкою имъ непонятнаго, обращаются или къ книгамъ, или къ тѣмъ, которые начитались любопытныхъ вещей о краѣ въ запискахъ господь путешественниковъ, минутно здѣсь побывавшихъ, и которымъ благоугодно было здѣшніе обычаи объяснить по Европейскимъ понятіямъ. Отъ этого, всѣ изъ знакомившихся съ образомъ жизни и нравомъ туземцевъ не посредствомъ ихъ же, а изъ подобныхъ описаніи и отъ людей бывалыхъ, какихъ оракуловъ у насъ весьма много, получаютъ понятіе о странѣ самое превратное, и если уѣзжаютъ въ Россію, то разсказываютъ тамъ такіе чудеса о Тифлисѣ, какихъ иной Французъ не выдумаетъ о Россіи. Жаль!

Тифлисъ отражаетъ въ себѣ характеристику цѣлаго края. Узнавши его короче, вы можете смѣло поздравить себя что знакомы съ Грузіею; но во всякомъ случаѣ, для этого надо жить въ Тифлисѣ долго, слѣдить за его жизнію, всматриваться глубже въ его, такъ сказать, характеръ и физіономію.

Тифлисъ обширнѣе и разнообразнѣе всѣхъ остальныхъ городовъ края. Въ немъ болѣе развилась общественная жизнь, удовольствія, искоренѣны старыя привычки и обычаи, мѣшающіе гражданственности, и все уступаетъ мѣсто европеизму; другіе города, въ этомъ отношеніи, какъ и во многомъ другомъ, далеко отстали отъ Тифлиса и невышли еще изъ обычнаго положенія. Но семейный бытъ и образъ жизни туземцевъ въ Тифлисѣ почти одинаковъ съ бытомъ провинціальнымъ, съ тѣмъ только различіемъ, что въ первомъ онъ болѣе облагороженъ и болѣе очищенъ отъ предразсудковъ. Одни только Мусульмане отличны отъ прочихъ обитателей края, какъ въ отношеніи религіозномъ, такъ и во всемъ остальномъ; но и они населяютъ только часть Тифлиса; слѣдовательно, изучая въ Тифлисѣ Грузинъ или Армянъ, не трудно познакомиться и съ Мусульманами.

Толпы народа вѣчно суетятся по улицамъ. Посмотрите, какое живое выраженіе на лицахъ -- дѣятельности, расчетовъ, ожиданій и вмѣстѣ безпечности, простоты и добродушія прикрытаго расчетомъ, проницательности, ума... Кажется ни какая страна, ни какой народъ не требуетъ такого зоркаго и наблюдательнаго изученія, какъ Закавказье и его разноплеменные обитатели, мы какой городъ не представитъ столько разнохарактерности, какъ Тифлисъ! Да, въ немъ не трудно заработать копѣйку; къ тому-же природа не отказала туземцамъ въ ловкости и смѣтливости, и они, повидимому беззаботные, не остаются безъ вниманія ко всему ихъ окружающему, живутъ не однимъ только настоящимъ. Прекрасные дома въ Европейскомъ вкусѣ, которыми городъ съ часу на часъ украшается, {Кстати замѣтимъ, что въ настоящее время въ Тифлисѣ большая часть денежныхъ капиталовъ обращена туземцами на постройки. У кого есть наличными хотя 2000 рублей сереб., тотъ не думаетъ ни о чемъ болѣе, какъ о постройкѣ дома. За то и но слишкомъ дешево приходится нанимать въ Тифлисѣ дома!} все болѣе и болѣе увеличивающаяся потребность просвѣщенія,-- показываютъ, что они думаютъ и пекутся о будущемъ и о судьбѣ своихъ дѣтей.

Тифлисъ улучшается съ каждымъ днемъ и это улучшеніе стало замѣтнѣе съ весьма недавняго времени. Вы можете съ удовольствіемъ пройтись отъ Московской заставы, по Головинскому проспекту, Николаевской и Эриванской площадямъ, Ханской улицѣ до конца Садовой; или отъ улицы Кельями невской, по Александровской площади до Инженерной улицы. Здѣсь помѣщена самая лучшая часть города, тянется рядъ прекрасныхъ строеній. Наружный видъ Тифлиса и чистота его не уступятъ нѣкоторымъ Губернскимъ городамъ Россіи. Многія части имѣютъ тоже свои отличительныя достоинства, какъ напримѣръ, площади: Абасъ-Абадская и Георгіевская; улицы: Баронская, Графская, Нагорная, Большая-Кривая и др. Одно только поражаетъ васъ недоумѣніемъ: историческое происхожденіе названія нѣкоторыхъ изъ нихъ. Почему, напримѣръ, названы улицы: Ханская, Атаманская, Докторская, Бульваръ. Подобныя названія даются только въ память извѣстныхъ лицъ, постоянно живущихъ въ томъ мѣстѣ, или въ намять какого либо заведенія; но въ Тифлисѣ, кажется, прозвали такъ большею частію улицы потому, что нужно же было какъ нибудь ихъ назвать.

Непремѣнную принадлежность каждаго порядочнаго дома въ Тифлисѣ составляетъ балконъ. Это происходитъ отъ двухъ причинъ: балконъ защищаетъ отъ зноя, и въ часы вечерней прохлады, когда заблещетъ звѣздами чудная ночь юга, -- доставляетъ мѣсто прогулки, гдѣ можно вдыхать свѣжесть воздуха, высоко отъ пыли подымаемой экипажами. Для этого-же служатъ и плоскія крыши домовъ, Въ Закавказья, крыши подобнаго рода во все время года (исключая зимы) замѣняютъ мѣста прогулокъ; и неудивительна: семейный бытъ туземцевъ несовсѣмъ еще утратилъ обычай затворничества, и въ нисшемъ и среднемъ кругу мало сдѣлалъ успѣховъ въ жизни общественной.

По праздникамъ, и вообще въ свободные часы, балконы и крыши тифлисскіе наполнены Грузинками и Армянками, откуда онѣ, говоря съ Поэтомъ: "презрѣвши лѣнь и нѣгу" взираютъ на проходящихъ. Однакожъ, обыкновеніе это замѣтно теряетъ свою силу, съ недавнихъ поръ выросло много домовъ съ шатровыми крышами, за то мы часто, не безъ особеннаго удовольствія встрѣчаемся на общественныхъ увеселеніяхъ съ многими изъ образованныхъ и прелесъ ныхъ туземокъ. А что касается до послѣдняго достоинства, то ни одинъ городъ Россіи не можетъ поспорить съ Тифлисомъ.

И такъ, если Тифлисъ неудовлетворяетъ еще всѣмъ требованіямъ прихоти многихъ и они говорятъ: "то ли дѣло Петербургъ", а теперь часто слышимъ: "то ли дѣло Одесса, только пожелай, въ мигъ все явится"; то позвольте убѣдитъ васъ, что и въ Тифлисѣ, въ свою очередь, есть такіе предметы, которыхъ вы несъищите ни въ Петербургѣ, ни Одессѣ. И въ Тифлисѣ говорятъ иногда: "если бы это было въ Петербургѣ или Одессѣ -- роскошь!" Не рѣдкость ли, напримѣръ, тифлисскія бани? Посмотрите, какъ природа щедро надѣлила ихъ цѣлебными источниками, сколько въ нихьроскоши и удовольствія для туземцевъ. Развѣ высокостепенный Стамбулъ превосходить своими бадями тифлисжія въ отношеніи чистоты, опрятности и богатства ихъ устройствъ; но за то, какое сравненіе между богатствомъ Тифлиса и Стамбула!.. "Отъ роду не встрѣчалъ я, "сказалъ А. С. Пушкинъ, "ни въ Россіи, ни въ Турціи ничего роскошнѣе тифлисскихъ бань."

По онѣ оригинальны еще въ другомъ отношеніи. Самыя усердныя ихъ посѣтительницы Грузинки и Армянки. И для нихъ-то бани составляютъ лучшее, ни съ чѣмъ несравняемое, удовольствіе. Собираясь въ баню, безъ различія праздничнаго, воскреснаго или другаго дня, онѣ нагружаютъ бѣльемъ перваго попавшагося мушу (Грузинскаго лаззарони), и слѣдуютъ за нимъ со всѣми домочадцами. Замѣтимъ кстати, что никакая изъ тифлисскихъ бань неимѣетъ столько посѣтителей, сколько женская, потому что сюда собираются женщины со всѣхъ концовъ Тифлиса; слѣдовательно, ни въ какой не услышите такого шума, крика, ссоръ за мѣста и не увидите такой душной тѣсноты и неопрятности, какъ въ этой. Всмотритесь, если можете, въэту толпу женщинъ, васъ поразятъ разнообразныя ихъ положенія, но въ особенности, когда нѣкоторыя изъ нихъ, усѣвшись въ кружокъ и разославъ на полу коверъ, съ самодовольствіемъ размачиваютъ хлѣбъ и сыръ въ горячей сѣрной водѣ и отъ души даютъ раздолье своему аппетиту. Затѣйливость ихъ банной трапезы превосходить часто и всѣ ваши азіатскіе кейфы и игаліанскіе farniente. Я говорю о женщинахъ-туземкахъ. Какъ ни шумны и интересны ихъ удовольствія въ подобномъ род!;; но они не даютъ вамъ никакого понятія о томъ, какъ проводятъ время въ баняхъ туземцы. Эти послѣдніе затѣваютъ тамъ пиръ, иногда не на шутку. Не рѣдко случается, что они собираются въ баню партіями собственно для того, чтобы попировать тамъ и потомъ уже, какъ говорятъ они, освѣжиться въ банной водѣ. Звуки пѣсень, тары и дудуки (здѣшнихъ національныхъ инструментовъ) сливаются въ одинъ общій гулъ и оглашаютъ своды бани. Туземецъ готовъ пѣть во всякое время: ночью, днемъ, въ саду, дома, гдѣ только могутъ найтись для него слушатели; но въ особенности онъ любить пѣть въ бани, гдѣ звукъ его голоса, скользя по ея сводамъ, раздается громче и звучнѣе. Любопытно видѣть туземцевъ, когда они въ разгарѣ пира, полунагіе, не обращая вниманія ни начто ихъ окружающее, просиживаютъ въ сѣняхъ бани до разсвѣта... Нельзя несожалѣть, однакожъ, что внѣшній видъ самихъ бань далеко не такъ опрятенъ и красивъ, какъ бы слѣдовало; а стоило бы обратить на нихъ особенное вниманіе. Тифлисскія бани слывутъ съ давнихъ поръ образцами восточныхъ бань; цѣлебное свойство ихъ минеральныхъ источниковъ уже давно дознано опытомъ. Но лучшимъ доказательствомъ ихъ извѣстности служитъ то, что каждый пріѣзжій въ Тифлись, откуда бы онъ не былъ, считаетъ первою необходимостію побывать въ банѣ. Не знаю, сбудется ли, но говорятъ за достовѣрное, что одинъ, пріѣзжій изъ Константинополя намѣренъ купить въ Тифлисѣ баню и устроить ее на тамошній ладъ, совсею азіатскою затѣйливостію. Примѣръ его, конечно, поощритъ другихъ, и тогда-то будетъ раздолье нашимъ купаньямъ!

Кромѣ бань, Тифлисъ замѣчателенъ еще садами, лѣтними вечерами и туземными красавицами. Правду сказалъ г. X, едва ли съищите край разнообразнѣе, разнохарактернѣе и занимательнѣе Закавказья. Край благодатный и поэтическій! Чудный городъ Тифлисъ! я привыкъ любоваться его живописнымъ положеніемъ, его яснымъ небомъ. И кого онъ невосхищалъ природою, его окружающею, и свѣжимъ утромъ, и лѣтними вечерами!.. Много значитъ лѣто въ разнообразіи семейной жизни туземцевъ. Лѣтнее утро представляетъ наблюдателю живую картину Тифлисской дѣятельности. Едва только загорѣлась заря, еще далеко до восхода солнца, народъ по какому-то волшебному мановенію, пробуждается и толпами спѣшитъ на площади. Любопытно видѣть, какъ все это движется, суетится и спѣшитъ какъ бы на пиръ Здѣсь вы увидите цѣлыя сословія рабочихъ: плотниковъ, каменьщиковъ, водовозовъ, мушей, и все это смѣшивается въ одну нестройную массу и завлекаетъ ваше вниманіе: вы видите, какъ заботливый домохозяинъ, положа руки въ карманъ, важно расхаживаетъ передъ рабочими, и, договариваясь съ ними, побрякиваетъ въ карманѣ мѣдными деньгами, какъ бы для того, чтобы соблазнить слухъ рабочаго, или высказать ему, что за труды онъ заплотитъ наличными; видите толпу деревенскихъ бабъ, разставившихъ глиняные кувшины съ кислымъ молокомъ, и корзины съ разными домашними птицами. Чинно-въ-рядъ сидятъ бабы, поджавши ноги, и разсказываютъ о чемъ-то съ жаромъ, кажется, совсѣмъ не думая о товарѣ, который заставилъ ихъ пройти до города значительное пространство, и отъ котораго они ожидаютъ выгоды, больше чѣмъ Китаецъ отъ опіума.

Но вотъ тянется вереница эшаковъ, нагруженныхъ дровами, угольями, корзинами и мѣшками, полными фруктовъ и зелени. Между ними снуютъ мальчишки грошъ! Одинъ эшачникъ часто гонитъ десятокъ эшаковъ, а какъ эти животные не знаютъ никакого порядка и въ тѣсныхъ улицахъ, между толпами народа, трудно съ ними справиться, услужливые уличные мальчишки за грошъ помогаютъ въ этомъ эшачанкамъ. Одна партія спѣшитъ для разгрузки къ бакальщику, который заплатилъ хозяину сада извѣстную сумму за-то, чтобы садовыя произведенія привозились къ нему въ лавку въ продолженіи цѣлаго лѣта; другая -- остается на площади не рѣдко до вечера, если нѣтъ покупщиковъ ихъ груза. При появленіи этихъ животныхъ, немедленно собирается вокругъ нихъ толпа торгашей, лавочниковъ и экономовъ, неговоря уже о мушахъ, безотлучныхъ свидѣтеляхъ всякаго сборища въ городѣ, откуда только они надѣются извлечь выгоду... Но знаете ли, что такое муша? Это вѣчный, безкровный труженикъ, для котораго нѣтъ другаго занятія, кромѣ переноски съ мѣста на мѣсто (тяжелыхъ грузовъ. Если вы увидите на улицѣ человѣка въ лохмотьяхъ, въ солдатской шинели или въ мундирѣ (безъ пуговицъ, отслужившихъ три или четыре срока, да иногда сверху еще бязевую куртку, вѣроятно для того, чтобы сберечь мундиръ, и поверхъ всего этого крестообразно повязаннаго ремнями, на которыхъ на спинѣ виситъ подушка, набитая сѣномъ, это муша. Недостанетъ терпѣнія перечесть всѣхъ его положеній, въ которыхъ придется видѣть его въ продолженіи дня: то съ двумя огромными на плечахъ кувшинами воды, которую онъ разноситъ по извѣстнымъ ему домамъ (туземцевъ), то нагруженнаго мебелью какого либо чиновника, переселяющагося на другую квартиру, то съ кулемъ муки, то съ кузовомъ каретнымъ на спинѣ {Многіе, я думаю, помнятъ, какъ въ началѣ Апрѣля настоящаго года, кузовъ четыре мѣстной кареты шелъ пѣшкомъ по Эриванской площади, шелъ, потому что изъ подъ кузова только видны были однѣ ноги муши.}... Нестанемъ, однакожъ, углубляться въ ихъ занятія, а скажемъ лучше, что муша -- великое дѣло для домохозяйства туземцевъ, и въ отношеніи экономическомъ, и въ отношеніи удобства нанимать ихъ, но какъ живутъ эти труженики? на это трудно отвѣчать, трудно описать ихъ жизнь:

Имъ покровъ небесный сводъ,

А земля постелью...

Выработавши въ день два абаза, муша съ трудомъ рѣшается купитъ себѣ пятиконѣечный чурекъ и небольшой кусокъ сыру, чтобы подкрѣпить силы послѣ дневныхъ томительныхъ и тяжелыхъ трудовъ! Онъ всегда бодръ, здоровъ, безпеченъ и часто спокойно засыпаетъ подъ открытымъ небомъ. Какъ ни ужаснымъ кажется его ремесло, а для него собственно оно прибыльно и сносно: муши наполняютъ Тифлисъ со всѣхъ концевъ края, въ осо Сонности изъ Имеретіи, Эривани и Александраполя. Но возвратимся къ лѣтнему утру.

Востокъ уже запылалъ золотистыми лучами восходящаго солнца; народъ толпится, шумъ, движеніе, суета! Передъ вами запестрѣли костюмы, лица, наряды: и беспечный Грузинъ, и задумчивый Персіянинъ, и лукавый Осетинъ, и суровый Лезгинъ... Чухи, черкески, чалмы, бурки быстро мелькаютъ передъ вами и вы едва успѣваете всматриваться въ проходящихъ. Рой босоногихъ мальчишекъ разсыпанъ по переулкамъ съ глиняными кувшинами молока за плечами; или плетутся они съ лаханью, наполненною персиками, виноградомъ, грушами и яблоками, прикрикивая: "ай дули -- яблока, дули -- яблока!" Между тѣмъ, изъ оконъ выглядываютъ растрепанныя фигуры старухъ, или выбѣгаютъ на улицу пожилыя туземки, пробуютъ фрукты и съ визгомъ отгоняютъ отъ себя докучливыхъ разнощиковъ. А вотъ и добрыя колонистки, изъ ближней и дальной Тифлисскихъ колоній, со сливками, чухонскимъ масломъ, витчиною и свѣжимъ молокомъ, предлагающія вамъ свои избытки за весьма умѣренную плату: вотъ, наконецъ, Грузинскіе Евреи -- разнощики матерій, ситцевъ и другихъ мѣлочей для женскаго рукодѣлія и туалета. Согнувшись, какъ говорятъ, въ три погибели подъ тяжелою ношею, они съ робостью отворяютъ двери каждаго дома и съ скромною улыбкою высчитываютъ имѣющійся у нихъ товаръ и его достоинства; но часто за эту три погибель, робкое движеніе и скромную улыбку, они въ три дорога сбываютъ хваленый свой товаръ довѣрчивымъ туземкамъ и съ лукавою усмѣшкою спѣшатъ къ дальнѣйшимъ подвигамъ.

Взойдите въ это время на гору, съ южной стороны, смѣжную съ Ботаническимь садомъ. Оттуда увидите превосходную панораму Тифлиса, можно сказать, единственную въ своемъ родѣ. Предъ вами рисуется Куръ лентообразной полосой и тянутся совсѣхъ сторонъ зигзагами улицы Тифлиса. Какая странная группировка домовъ, какое разнообразіе совсѣхъ сторонъ! Но безъ удовольствія останавливается вниманіе ваше на Эриванской и Николаевской площадяхъ, и Католическомъ кладбищѣ, гдѣ раскинуты пышные Сололакскіе сады. Дома, балконы, какъ бы наброшены другъ на друга. Узкія улицы, и плоскія крыши отдаленныхъ частей города сливаются передъ вами въ какую-то странную переспективу, и вы невольно повторяете въ душѣ поговорку Русскаго солдата въ Закавказьѣ. "Азія, такъ Азія и есть!"

Оглянитесь, наконецъ, что дѣлается вокругъ васъ. Толпы мужчинъ, женщинъ и ребятишекъ безпечно расхаживаютъ на вершинѣ и по скату юры; пискливая зурна -- постоянный и неизмѣнный спутникъ гуляющихъ, безпрерывно издаетъ пронзительные для слуха Европейца звуки, которыя приводя въ восторгъ слушателей -- туземцевъ, заставляютъ ихъ плясать, хлопать въ ладоши и безотчетно веселиться...

Вдругъ раздается пушечный выстрѣлъ -- вѣстникъ полудня; за нимъ слышится протяжный бои штабныхъ часовъ, звонъ въ Католической Церкви и монотонное пѣніе Муллы, мѣрно расхаживающаго на вершинѣ минарета и возвѣщающаго правовѣрнымъ часъ полуденной молитвы. Шумный городъ утихаетъ на нѣсколько часовъ, площади и улицы замѣтно пустѣютъ -- жарко, душно, пыльно! Что прикажите дѣлать туземцамъ: прятаться въ сардапи {Сардапи -- родъ подваловъ, строимые туземцами подъ каждымъ домомъ. Въ нихъ сохраняютъ все домохозяйство, а лѣтомъ они служатъ убѣжищемъ отъ зноя и для охлажденія разныхъ напитковъ.}, нарочно для лѣта устроенные? но въ нихъ сыро, тѣсно и неудобно. Казалось бы, ничего неостается имъ предпринять для защиты отъ зноя; но, думая такъ -- ошибетесь! изобрѣтательность ихъ далеко превосходитъ всѣ ваши заключенія. Съ самаго начала весны нѣтъ ничего занимательнѣе для Грузинъ или Армянъ, какъ обыкновеніе проживать въ окрестныхъ садахъ цѣлыми мѣсяцами. Роскошная зелень, живописное мѣстоположеніе, чистый воздухъ, все это хоть кого заманитъ! Любопытно видѣть, какъ туземки, преважно усѣвшись въ арбы, покрытыя сверху ковромъ, тянутся во всѣ концы Тифлиса въ сады на лѣтнее житье, любопытно слѣдить въ особенности за выраженіемъ лица каждой изъ дѣвушекъ, которыя, какъ бы едва вѣрятъ своему счастію, что могутъ, наконецъ, подышать нѣсколько недѣль на свободѣ и дать разгулъ дѣвственнымъ мечтамъ подъ тѣнью вѣковыхъ чинаровъ и орѣховъ. Кто знаетъ, какъ жалко, стѣснительно положеніе дѣвушекъ въ домашней жизни туземцевъ, тотъ вполнѣ можетъ понять душевное удовольствіе, которымъ исполнены эти прелестныя созданія при отправленіи въ садъ.

Но не всѣ разъѣдутся по садамъ, и вы невольно спрашиваете себя: каково-же положеніе тѣхъ, которые поставлены въ необходимость провесть въ Тифлисѣ цѣлое лѣто? Съ какимъ трудомъ должны переносить они всѣ непріятности долгихъ, знойныхъ и томительныхъ дней? Разумѣется не такъ страшно, какъ кажется. Туземцамъ болѣе или менѣе помогаютъ холодные подвалы и ледъ, которымъ они запасаются на лѣто, а пріѣзжимъ помогаетъ необходимость! Правда, иногда съ трудомъ приходится переносить всѣ непріятности тифлисскаго лѣта, но за-то, лѣтніе вечера Тифлисз выкупаютъ мученія дня и нигдѣ такъ не оцѣните прохладу ночи.

Въ самомъ дѣлѣ, что за вечера въ Тифлисѣ, что за чудныя ночи! можетъ ли что сравниться съ этою живительной прохладой, съ этимъ свѣтлымъ небомъ и ароматнымъ дыханіемъ садовъ.?.. Какъ только солнце скрывается за гору Св. Давида, тихій и пріятный вѣтерокъ скользитъ по улицамъ Тифлиса и освѣжаетъ воздухъ. Жители города, послѣ душнаго дня, какъ бы обновясь жизнью, выходятъ любоваться прелестью вечера и большая часть изъ нихъ спѣшить на Веру.-- къ одной изъ живописныхъ окрестностей Тифлиса. Здѣсь же и Тифлисское кладбище. Вблизи Веры разстилается широкимъ ковромъ обширная долина и благоухаютъ сады, украшенные богатою растительностію Юга. Куръ шумитъ вблизи прибоемъ водъ о камни, торчащіе изъ ложа, а по лѣвую сторону его виднѣетъ нѣмецкая колонія. Нельзя неувлечься поэтическимъ мѣстоположеніемъ Веры. И могильная тишина, и разбросанные въ безпорядкѣ памятники навѣваютъ на душу грусть и воспоминанія о потеряхъ понесенныхъ вашей дружбой и любовію, и быть можетъ душа ваша на другомъ завѣтномъ кладбищѣ, а быть можетъ подъ радушною сѣнью крова, избраннаго вашимъ сердцемъ и думы текутъ, какъ струи Кура, какъ плески его жалобно отзываются въ душѣ печалью, или напѣваютъ сладкую пѣсенку радости, и горячо забилось трепетное сердце...

Вотъ ночь, и свѣтла синевою покрытая дальность.

Ни одной звѣзды, ни облачка на небѣ; лишь только луна, въ вѣнцѣ сребристыхъ лучей своихъ, разливаетъ томный свѣтъ по Тифлису. Вотъ бѣлыя тѣни, освѣщенныя луною, замелькали по скатамъ горъ, по улицамъ и площадямъ. Передъ вами сцены изъ Роберта. Грузинки и Армянки въ чадрахъ, какъ будто измѣнивъ обычной скромности, вереницами прохаживаются по городу и постепенно подвигаются къ бульвару,-- мѣсту общей сходки. Вы приблизились къ нимъ, прочь мечты! это земныя существа; шумъ, хохотъ, остроты на проходящихъ, сопровождаютъ ихъ прогулку; но за то, какая наивность во всѣхъ ихъ движеніяхъ, какое самодовольствіе на ихъ лицахъ! Семейства русскихъ чиновниковъ представляютъ ту же картину, но менѣе поэзіи, нѣтъ пищи воображенію -- нѣтъ ревнивой чадры, нѣтъ этихъ непонятныхъ рѣчей и вслѣдъ за ними хохота -- такъ возбуждающихъ любопытство, если вы не туземецъ. Между этими процессіями, передъ вами съ крикомъ и визгомъ проходитъ толпа дѣтей, идущихъ и несомыхъ краснощекими нянями...

Но едва пробило на штабныхъ часахъ одинадцать, толпа гуляющихъ мало по малу расходится по домамъ; на улицахъ, площадяхъ, бульварѣ -- ни души. Кругомъ тишина и безмолвіе. Развѣ изрѣдка встрѣчаете двухъ-трехъ запоздалыхъ чиновниковъ, съ жаромъ разсказывающихъ: "Тузъ, король-самъ-пятъ червей и тузъ масти -- безъ двухъ", или слышите издалека гармоническіе звуки шарманки, или, наконецъ, грустные напѣвы азіатскихъ пѣсень съ акомпаниментомъ Грузинской флейты, дудуки и чонгури. Луна медленно катится по небосклону, звѣзды ночи загараютъ на небѣ ярче и ярче, ивы, усталый, утомленный отъ прогулки поспѣшаете на отдыхъ...


М. Евлaxoвъ.


"Кавказъ", No 23, 1846