# Царь-Солома

Александр Александрович Федоров-Давыдов

## А. А. Федоров-Давыдов


## Царь-Солома


Источник текста: А. А. Федоров-Давыдов - Русские народные сказки. Том 1.

Типография Т-ва И.Д. Сытина, Москва, 1912 г.

OCR, spell check и перевод в современную орфографию: Эрнест Хемингуэй


Жил-был в некотором царстве, в неизвестном государстве царь, мудрый, жизни примерной и грамотный.

Жилось народу хорошо, и царю тоже; но только сам царь очень тосковал, что у него детей не было. И послал ему, наконец, Ног сына на радость, да такого пригожего, такого умного, что все диву давались на него. Обрадовался царь, а чтоб сыну здоровья придать, указал он повесить люльку в саду царском, на вольном воздухе, на ветру, чтобы царевич силы набирался, крепчал, чтоб его ветром перелетным обвеяло, солнцем обрумянило.

А жил возле царского терема кузнец, у которого о ту пору тоже сынок родился. Вот и стала нечистая сила кузнеца смущать:

-- Смени да смени своего сына на царевича: твой сынок и будет царем, как вырастет.

Послушался кузнец нечистой силы, обернул сынка в чистые тряпки, отнес его в царский сад, вынул из люльки царевича, обернул его тряпичкой поплоше, а своего сына положил на его место в золоченую люльку под парчовое одеяло; потом пошел да царевича малого на солому на задворках бросил и ушел восвояси.

Проходил о ту пору мимо дворца царского пастух, услыхал -- дитя плачет, а солома-то у забора словно сама собой шевелится. Подивился пастух на то, подошел поближе, раскопал солому, смотрит, а там дитя барахтается, плачет-разливается и ручонками размахивает. Пожалел пастух ребенка.

"Сем-ка, -- думает, -- возьму я его к себе. Незамай, у меня вырастет, хлеба и про него у меня хватит... А парень, поди, цепкий будет, ишь как ручонками-то за меня цепляется!" Взял он ребенка и снес к себе.

Ну, хорошо. Растет сын кузнечий у царя в палатах: живет, растет и царевич у пастуха. Никто ничего диковинного не примечает, только сам царь недоумевает:

Это, говорит, -- не мой сын. Это подмененыш, потому он и говорить-то по-царски не умеет! Всё-то он по-своему хочет!..

И точно, станет царь царевичу про законы толковать, а царевич про железо речь ведет. Скажет царь, что-де "надо бы там-то и там-то стражу для надзора поставить". А подмененыш ему свое в ответ:

- Нет, - говорит, - лучше на кузницу поставить, дело-то вернее будет!..

Как же тут царю не догадаться, что не царевич это, а подмененыш? Кузнечий сын по-своему и речь ведет!

Вот поехал как-то царь на охоту и свиту свою с собой взял, ездили-ездили по лесу; стало дело к ночи близиться, царь и для ночевки, а свита его по лесным тропам поехала дичину выслеживать, да и заблудилась ночным временем в лесной трущобе.

Вот они ездили- ездили, плутали по лесу, плутали и добрались до какой-то речушки. Смотрят, а возле речушки на угорышке пастух сидит, стадо пасет.

Вот они и спрашивают его:

-- Добрый человек, скажи, не утаи: как твое имя? Много ль голов в стаде у тебя? Глубока ли тут речка вброд?

А пастух им кряду и ответ дает:

-- Триста. Матвей. Брод по колено!

Царские люди диву дались: это что ж за сметливый пастух такой!.. Однако захотели сбить его с толку, указали ему на колымагу свою золоченую и спрашивают:

-- Отгадай, добрый человек, что дороже всего на свете?

Так и думали царские люди, что позарится мужичонка на золотую колымагу, которой он, само собой, отродясь не видал, тут они его на-смех и поднимут. Да не тут-то было: вынул пастух ломоть хлеба с солью из кошелки и говорит:

-- Вот, -- говорит, -- что на свете дороже всего! Так-то.

Почесали затылки царские люди и говорят между собой:

-- Зубастый парень... С ним тягаться -- не выходит дело!..

Ну, расспросили они потом у пастуха про дорогу и поехали к царю назад. Приезжают к нему; так и так, говорят, вот что видели мы и слышали; мудреный пастух!..

И догадался тут царь, что не пастух это был, а его сын, которого подменили. Сел он на коня, поехал на то место, где его свита пастуха встретила, а того и след простыл.

Той порой умерла у царя царица, он и женился на другой.

И случилось как-то царю из царского города по делам уехать в другой уезд. А молодая царица о ту пору с другим, неверным царем сговорилась, как бы им царя извести да на место его самим всем царством завладеть. Ну, это они толкуют между собой, а той порой и проведал о том царевич-пастух; созвал он товарищей и говорит им:

Вот что, ребята! Соберем-ка мы войско ратное и выберем себе своего царя. А кого выбрать, жеребья кидать мы не будем, а выйдем на болото, и как станут квакуши квакать, пусть каждый из нас крикнет им, чтоб они замолчали. И кого из нас квакуши послушают, пусть тот и царем будет над нами.

Вот они так и сделали. Вышли на болото, стали друг за дружкой на квакуш кричать, чтобы те замолчали, -- квакуши и в ус не дуют, -- квакают пуще прежнего. А как гаркнул на них царевич-пастух, -- квакуши -- ни гу-гу. Молчат, сидят...

Однако никто не согласился пастуха царем считать, -- мало ли почему квакуши не квакают, -- и говорят:

-- Нет, братцы, это что... А давайте укажем лягушкам, чтоб они снова заквакали!.. Вот кого они послушают, -- тот и впрямь царь между нас.

Стали они снова кричать, -- а квакуши опять никого не слушаются, голоса не подают А как дошел черед до царевича да гаркнул он на квакуш, -- так всё болото заквакало, хоть уши затыкай.

-- Ну, -- говорят царевичу, -- видно, так и надо, чтоб быть тебе царем над нами!..

Вот и стал царевич-пастух самым заправским царем, стал указы писать, распоряжения давать; людей своих вооружил и пошел на город, в котором царица с неверным царем делами правила...

Да изменил новому царю один воин, побежал передом в город, чтобы царицу о беде неминучей упредить; хорошо, что пастуховы воины его заприметили и на бегу подстрелили. А как был царский город недалеко, услыхала царица пальбу, перепугалась и посылает узнать, что, мол, такое случилось: у неё самой на уме недоброе было, так она всего и опасалась.

Побежал посол, увидал человека убитого, вернулся к царице и поведал ей о том. Она собрала войско и пошла на царевича-пастуха вместе с неверным царем. Завидело их войско пастухово, испугалось, разбежалось по лесу и схоронилось. А царевича-пастуха схватили и связали. Царевич -- ничего, только говорит:

-- Дозвольте мне, господа, рожок с собой взять, перед смертью поиграть...

Ну, вот, привезли пастуха в город, стали виселицу строить, чтобы его вешать, а он им и говорит:

-- Повесьте меня наискось, а для того сделайте вы мне три петли: одну на шею, другую на руку, а третью на ногу!..

-- Что ж, -- говорят, -- это ничего. Пускай его и так повисит.

И сделали для пастуха три петли.

Поднялся царевич на лестницу, чтобы до петель достать.

-- Дозвольте, -- говорит, -- в рожок поиграть!..

-- Что ж, -- говорят, -- ничего, можно; поиграй!..

Вот он и затрубил в рожок в первый раз, -- глядь из лесу рать его выбежала; он во второй раз затрубил, они на коней сели; в третий раз затрубил, -- бросилась его рать к палатам царским, схватили царя неверного и повесили его на первой петле; царицу -- на другой петле, а в третью стали совать того, кто эти самые петли налаживал. А налаживал-то их тот самый кузнец, который царевича своим сыном подменил. Ну, тут он при всем честном народе в своем грехе и покаялся...

Вот мало спустя приезжает домой сам старый царь.

Узнал он, что без него произошло, обрадовался он, что сын-то его настоящий объявился, да что такой он смышленый и дельный, -- передал ему всё царство, а сам в отставку вышел.

Ну, и стал новый царь царствовать, дела решать, да всё загадками, куда мудренее старого царя. И прозвал он себя царь-Солома, потому что нашел его пастух на соломе.

Пришло время, и умер царь-Солома и попал в ад. Как воскрес Христос да сошел в ад, чтобы хороших людей из ада вывести, увидал Он в аду, в геенне огненной, царя-Солому и говорит ему:

-- Ты здесь зачем? Чай, ты и хитрый, и мудрый был!..

А царь-Солома Ему и отвечает:

-- А кто же мне мудрость-то дал? Ты, небось!..

И сказал ему тогда Христос:

-- Иди за Мной!

И вывел его Христос из ада, однако, в рай его за Собой не повел. И остался с той поры царь-Солома между адом и раем.

Да, вот и хитрый был царь Солома, а всё не святой. В святые-то выхитрить себя так и не мог!..