# Слово в неделю Ваий

Аноним Филарет

## Слово в неделю Ваий


## (Говорено в Чудове Монастыре 22 Марта; напечатано в Христианском Чтении 1837 года и в собраниях 1844 и 1848 гг.)


## 1825


Сие же все бысть, да сбудется реченное Пророком, глаголющим: рцыте дщери Сионове: се Царь твой грядет тебе кроток, и всед на осля и жребя, сына подъяремнича. Матф. XXI, 4--5.

Как приятно видеть образ солнца в чистом потоке, где он, хотя не столь сильным, как в небесах, но за то более приступным для зрителя светом сияет: так приятно в чистых источниках Израилевых, то есть, в проистекших от Духа Божия глаголах пророческих, духовным оком, то есть, Богомыслящим умом, созерцать образ Солнца правды, Господа нашего Иисуса Христа, представленный хотя не в таком полном свете, как в Евангелии, впрочем в таких чертах, в которых внимательный созерцатель удобно может усматривать Его Божественныя свойства, чудесныя действия, глубокия и спасительныя таинства.

Сам святый Евангелист Матфей почел не излишным для Евангелия показать славу и таинство настоящаго дня в изображении Пророка Захарии. Прочитаем точныя слова Пророка, несколько сокращенныя Евангелистом. "Радуйся зело, дщи Сионя, проповедуй дщи Иерусалимля: се Царь твой грядет тебе праведен и спасаяй, той кроток, и всед на подъяремника и жребца юна" (Зах. IX, 9). Два предмета можно здесь разсматривать: дивное событие пророчества, и новое пророчество события.

Если бы еще и не открыто было событие пророчества Захариина: по самому сему пророчеству можно примечать, что им обещается дивное событие. Кто бы мог ожидать, чтобы какой нибудь царь, в царственный город, торжественным шествием вступил на юном жребяти, рожденном от подъяремныя ослицы? И если бы кто явился в таком виде с именем царя: можно ли было думать, что его примут с искренним веселием и торжественными восклицаниями, а не с посмеянием или пренебрежением[1]? Издревле цари победоносные шествовали на конях; мирные вельможи, по простоте древних обычаев, путешествовали, правда, на ослицах; но на осля, рожденное от "подъяремныя", то есть, от работной, носящей тяжести ослицы[2], и притом на осля юное, необученое, не отвыкшее от матери, царю возсесть, свойственно ли, вероятно ли было[3]? Как же пришло на мысль Захарии предсказывать торжественное шествие и сретение Царя, "вседшаго на подъяремника и жребца юна"? Как могло исполниться такое предсказание? И то и другое не могло быть иначе, как необыкновенным, от Бога устроенным образом. По сей необычайности предсказываемаго действия, самые Иудеи признают издревле до ныне, что пророчество Захарии о кротком Царе относится к Мессии, или иначе ко Христу, хотя не узнают Его, бедные, в кротком Иисусе.

Но если в самом пророчестве Захарии уже можно усматривать необычайность события, им возвещаемаго: то внимательное разсматривание самаго события еще более может открыть чудеснаго и прямо Божественнаго.

Когда какому царю надлежит торжественно вступить в царственный город: торжественность сия составляется посредством предварительных распоряжений и приготовлений. Но ничего таковаго не видим у Господа нашего, до самаго дня, -- почти до самаго часа, царскаго вшествия Его в Иерусалим[4]. Вчера Он вечерял в Вифании, где воскресил Лазаря; и при помазании ног Его миром, говорил о предварительных распоряжениях не к воцарению, а к погребению Своему. Было там не мало народа, но "не Иисуса ради токмо, но да и Лазаря видят" (Иоан. XII, 9). Сегодня поутру идет Он в Иерусалим, сопровождаемый учениками, также как и в другие дни. "Идяше преди, -- пишет святый Лука, -- восходя во Иерусалим" (Лук. XIX, 28). Нет никаких приготовлений. Никто не думает о Его воцарении. "Сих же не разумеша ученицы Его прежде" (Иоан. XII, 16). Внезапно сие начинается, и вдруг совершается. "И бысть". Не доходя до Вифсфагии, не далеко уже и от самаго Иерусалима, дает Он неожиданное[5] повеление: "и бысть, яко приближися в Вифсфагию и Вифанию, к горе нарицаемей Елеон, посла два ученик своих, глаголя: идита в прямную весь: и в нюже входяща обрящета жребя привязано, на неже никтоже николиже от человек вседе" (Лук. XIX, 29--30), -- по другому Евангелисту обстоятельнее: "осля привязано, и жребя с ним" (Матф. XXI, 2). Примечайте внимательно, как поистине Божественно действует Божественный Царь наш. Он видит пророчество; видит близкую минуту, когда ему надлежит исполниться: но еще нет орудий к исполнению онаго. Он взирает не телесным оком Своим, но Своим всеведением: и потребное тотчас обретается. "Абие обрящета осля привязано и жребя с ним". Чудесно, как найдено сие орудие, но и то не менее чудесно, как оно взято. "Отрешивша, приведита Ми" (Матф. XXI, 2), глаголет Он двум ученикам. Господи! -- могли бы сказать посылаемые, -- как можно сие сделать, -- отрешить чужое осля, неизвестным посланникам, и вести, куда не знает хозяин? Подлинно, сие могло затруднить Апостолов; подлинно, видимая несбыточность повелеваемаго могла сопровождаться непослушанием посылаемых, если в другом случае встреченное ими затруднение сопровождалось и бегством[6] и отречением от Господа; и тогда бы дело разрушилось, и пророчество не исполнилось. Но и здесь Божественное ведение Царя нашего провидело готовность посылаемых, а Божественная власть Его над сердцами укрепила их против всякаго сомнения. То же ведение провидело вопрос хозяина осляти: "почто отрешаета?" Та же власть над сердцами предварительно дала на сие, по видимому, ни мало не убедительный для незнакомаго, но на самом деле непреоборимым оказавшийся ответ: "Господь требует" (Лук. XIX, 31). И посланные взяли, и привели осля, не зная, чье; и хозяин осляти отдал его, не зная, кому и на что. Между тем народ мног, не царски созванный, но "пришедый в праздник" (Иоан. XII, 12) не по гласу провозвестника, но по славе воскресения Лазарева, исходит в сретение Иисусу; и, объятый внезапным восторгом, вместо приготовленных украшений, постилает ему ризы, вместо царских знамений и оружия, вземлет ветви древесныя; предшествует, последует, восклицает кроткому Царю, без всякой царской пышности несомому спокойно ослятем, котораго никакая человеческая рука не приобучала до сей минуты ни к какому бремени. Как произошли все сии нечаянности? -- Поистине, сие все бысть, да "сбудется реченное пророком". Сбылось несбыточное, дабы ясно было видно, что действует Тот, у Котораго "не изнеможет всяк глагол" (Лук. I, 37).

Видим дивное событие пророчества Захариина. Изощрим взор, и увидим в самом событии новое пророчество еще более дивнаго события.

В самом деле, что значит царский вход Господень в Иерусалим? Для чего столь дивное предсказание[7]? Для чего такое множество чудес? Какое намерение столь необычайных распоряжений[8]? Какое последствие сих Божественных действий? Какой плод столь величественнаго, но столь скоропреходящаго явления Царя Сионскаго? Как молния, открывается над Иерусалимом царствие небесное, и как молния, поглощается областию темною. Только еще собирается народ, чтобы идти в сретение Царю "праведному и спасающему"; неправда уже замышляет погибель и Ему, и прославившему[9] Его Лазарю: "совещаша же Архиерее, да и Лазаря убиют" (Иоан. XII, 10). Еще отроки от полноты чистых сердец восклицают в церкви: властители и мудрецы, "Архиерее и книжницы уже негодуют" (Матф. XXI, 15), и от избытка злобы не могут скрыть своего негодования. Сегодня говорят дщери Сионовой: "се Царь твой грядет тебе" (Мф.21:5): а чрез несколько дней таже дщерь Сионова, то есть, народ Иерусалимский скажет: "не имамы царя" (Иоан. XIX, 15), и самый сей Царь отречется от видимаго призрака царства: "царство Мое, -- скажет Он, -- несть от мира сего" (Иоан. XVIII, 36). Сегодня: "осанна сыну Давидову" (Матф. XXI, 9), а вскоре после сего: "распни Его" (Иоан. XIX, 15)! На что же сие блистательное, но исчезающее зрелище! Ты сказал уже, возразят мне, что "сие все бысть, да сбудется реченное пророком". Я сказал, что сие так дивно предсказано для того, чтобы можно было узнать в предсказании слово Божие; и так дивно исполнилось, чтобы можно было узнать в событии дело Божие. Но почто и слово Божие предваряло, и дело Божие последовало? Когда Бог, Который "рече, -- и Быша" (Псал. XXXII, 9), "и се вся добра зело" (Быт. I, 31), посылает слово Свое, да сбудется потом и самое дело Его: надобно, чтобы от сего произошло некое существенное и твердое благо, а не один мгновенный призрак. Иначе, почто предприемлется дело Божие? Почто исходит слово Божие, и почто нисходит оно даже до таких ничтожных, по видимому, подробностей, как возраст осляти? Но, может быть, изысканныя[10] сии вопрошения начинают уже казаться дерзновенными, а еще не обретают искомаго. По крайней мере, не примечаете ли, что в славе настоящаго дня должна быть сокрыта некая тайна, хотя мы не дошли еще до ея открытия? Не имеете ли уже загадки, хотя еще не угадываете ея разрешения? Дойдя до сего, чтобы не выйти из пределов вашего вероятия, умолкаю. Пусть говорит вместо меня, и разрешит вам загадку, и откроет вам тайну, святый Златоуст.

"Зде, -- говорит он, изъясняя таинство входа Господня в Иерусалим, -- Церковь чрез жребя изъявляется, и новые люди, прежде убо нечистии, егда же вседе Иисус, чисти соделавшиися. И зри всюду подобие соблюдаемо. Ученицы бо отрешают ослята: от Апостол бо и онии (то есть, Иудеи), и мы (то есть, Христиане из язычества), призвахомся. От Апостол приведохомся, понеже и наше благоискуство онех к ревности подвиже[11]. Сего ради является осля, последуя жребяти. Егда бо всядет Христос на языки, тогда приидут и Иудее ревнующе им. И сие являя Павел глаголаше: яко ослепление отчасти Израилеви бысть, дСндеже исполнение языков внидет, и тако весь Израиль спасется. Яко бо пророчество бе, явственно есть от реченных. Не бо было бы тщание пророку, с толиким опаством осляти возраст рещи, аще бы не сие было. Не сия же токмо изъясняются реченными, но яко и со удобством их приведут Апостоли. Якоже бо зде никтоже сопротив рече хотящим взяти: тако и о языцех никто же возможе возбранити емлющим их Апостолом прежде. Не вседает же на нагаго жребца, но на ризы Апостольския. Понеже бо жребя от инех прияша, то и своя уже вся отдают, якоже Павел глаголаше: аз же в сладость иждиву и иждивен буду по душах ваших. Смотри же послушность жребца, како не обучен сый, и узды не искусен, не возскака, но благочинне идяше. И сие пророчество будущаго есть, покорность язык являющее и незапное их к благочинию преложение. Ибо вся содела слово глаголюще: отрешивша приведита Ми: да безчинная благочинна, и нечистая уже чиста будут" (На Матф. бесед. 66).

До зде святый Златоуст. Повторим учение сего таинства[12] Христова так, чтобы, если можно, сделать оное более внятным. Вход Господень в Иерусалим не есть простое изъявление настоящаго, но паче пророчество и предзнаменование будущаго воцарения Его. Царство Его не есть сей Иерусалим, который вскоре разрушат, или земля Иудейская, которую вскоре поработят и опустошат, но Церковь, которой и "врата адова не одолеют" (Матф. XVI, 18). Осля и жребя, на котором Он возседает для царскаго Своего шествия, означают два рода людей, над которыми Он пришел духовно царствовать, -- Иудеев и язычников. Осля подъяремное есть образ Иудеев, долго носивших на выях своих иго закона, "иго, его же" -- признается лучший из них -- "ни отцы наши, ни мы возмогохом понести" (Деян. XV, 10), и которое потому нужно было переменить на иго Христа благое, и бремя Его легкое. Жребя необученное знаменует язычников, неукрощенных учением, незнающих закона. Апостолы безпрепятственно берут осля и жребя: то есть, Апостолы, не смотря на препятствия, покаряют царствию Христову Иудеев и язычников. Господь возседает на жребя; осля за ним последует: то есть, сперва покаряются царствию Христову большею частию язычники, а когда предопределенные из язычников войдут в полноту Церкви, тогда и отставшие Иудеи обратятся и постигнут их. Необученное жребя благочинно несет на себе Царя: то есть, невежественные и своевольные прежде язычники вскоре образуются учением и заповедями Христовыми. Ризы постилают Царю: то есть, совершенные последователи Христовы все свое отдают Ему. Дети приемлют и славословят Царя: то есть, сердца, детския по простоте и искренности, приемлют Христа верою, прославляют Его любовию.

Христиане, сынове царствия Христова! Если видим славу, или проникаем тайну настоящаго торжества: не попустим, чтобы оно прошло мимо нас, как постороннее для нас зрелище; ибо в сем случае мы остались бы посторонними и чуждыми для царствия Христова. Посылает ли кого из нас Господь на какое служение? Будем без испытания послушны, как Апостолы. Требует ли от нас чего? Предадим Ему все безпрекословно, как неизвестный, при имени Господа, отдал свою собственность, предадим добровольно, хотя бы то было с лишением потребнаго для нас, как то сделали постилавшие ризы свои. Ходил ли кто до ныне в воле сердца своего? Преклонись отныне под иго Христово. Думает ли кто, что образовал себя исполнением нравственнаго закона? Последуй за Христом, "аще хощеши совершен быти" (Матф. XIX, 21). Все воззовем детским, искренним сердцем: "осанна сыну Давидову!" "Хощем сему, да царствует над нами" (Лук. XIII, 14) во веки. Аминь.


-----


[1] По Евр. сборн. и Христ. Чт.: с смехом и презрением?

[2] По Евр. сборн.: худой рабочей породы,...

[3] По Евр. сборн.: повидимому не царю, но разве скотопитателю для обучения, или отроку для игры возсесть можно было.

[4] По Евр. сборн.: распоряжений: заранее назначается для сего день; возвещается о том народу; предписывается порядок; назначаются предшествующие и последующие; приготовляются украшения. Напротив того, посмотрите на кроткаго царя Иисуса в день торжественнаго вшествия Его в Иерусалим.

[5] По Евр. сборн. и Христ. Чт.: странное...

[6] По Евр. сборн.: Не возмут ли нас, как татей? И враги Твои, которые ищут уловить Тебя и в слове и в деле, не уловят ли сего случая, чтоб обвинить Тебя, как посылающаго татей? Подлинно, сие было возможно и вероятно; могло сие затруднить Апостолов; опасение их могло сопровождаться непослушанием, если в другом случае сопровождалось бегством...

[7] По Евр. сборн: далее следует: Для чего столь чудесное событие?

[8] По Евр. сборн.: усилий?

[9] По Евр. сборн. и Христ. Чт.: толико прославившему...

[10] По Евр. сборн.: изыскательныя....

[11] По Евр. сборн., Христ. Чт. и в собр. 1844 г.: "онем поревнова".

[12] По Евр. сборн., Христ. Чт. и в собр. 1844 г.: таинника.