# Слово в день торжественного венчания и помазания на Царство Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича

Аноним Филарет

## Слово в день торжественного венчания и помазания на Царство Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича


## (Говорено в Успенском соборе 22 авг.; напечатано в Твор. Св. От. 1847 г. и в собр. 1861 г.)


## 1847 год


Очи мои на верные земли, посаждати я со мною. (Пс. C. 6).

Пророк и царь Давид хочет изобразить в псалме царя правосудного и милостиваго: "милость и суд воспою Тебе, Господи" (Пс.100:1). Не говорит прямо: воспою царя милостивого и правосудного; потому что не позволяет смирение: поелику он воспеть желает свои собственные расположения и чувствования. Но говорит: воспою милость и суд, или правосудие, как свойства, отдельно от лица рассматриваемые, которые он желает иметь и сохранить; которых не смеет себе решительно приписать, о которых потому молит Господа, почему и обращается к Нему: "воспою Тебе, Господи".

Всмотритесь в некоторые черты пророческого изображения. "Прехождах в незлобии сердца моего посреде дому моего. -- Творящие преступление возненавидех. -- Оклеветающего тай искреннего своего, сего изгонях. Очи мои на верные земли, посаждати я со мною" (Пс.100:2--6). Какой прекрасный образ царя! В своем доме он обращается кротко и просто, как исполненный любви отец семейства. Вид преступления как бы невольно возбуждает в нем ненависть, по глубокому чувству правоты. Клевету и тайные наветы он гонит от себя, как заразу. Непрестанно простирает проницательные взоры на двор, на столицу, на царство, чтобы отыскивать верных, приближать их к себе, употреблять в дела, испытывая в меньших служениях приготовлять к важнейшим, и по мере заслуг, ободрять и утешать их своим благоволением.

С утешением представляя вам, Россияне, написанный, древний, величественный образ царя, тогда как наши сердца наполняет живый образ Благочестивейшего Самодержца нашего, с заботою от написанного Пророком простираюсь мыслию к тому, что им не дописано. "Очи" Царя "на верные земли": но довольно ли находит Он верных земли? Довольно ли они соответствуют Его желаниям и благу царства? Довольно ли плодами верности награждают Его за царские подвиги? Сию заботу о верности, как дар верности, приношу Царю в день Его славы.

Верные Россияне! Да не оскорбит вас забота о верности. Это не сомнение о верности, которое подлинно вас оскорбило бы, но желание совершенства в сей добродетели и чувство необходимой осторожности от преткновений, которые могут встретиться на всяком пути, и не для одних хромых, или расслабленных.

Позаботимся и каждый для себя и друг для друга, чтобы верность наша Царю и закону была полная, соблюдаемая всегда и во всем, в великом и в малом, чтобы она была бескорыстная, чтобы она была готовая на самопожертвование.

От Испытующего сердца и утробы имеем мы наблюдение над ходом нравственной деятельности, достойное глубокого внимания и всегдашнего памятования: "верный в мале, и во мнозе верен есть; и неправедный в мале, и во мнозе неправеден есть" (Лук. XVI. 10). Не примечают сего не дальновидные. Изменить царю и отечеству на войне, расхитить государственное сокровище, осудить невинного на тяжкое наказаниe -- сии вопиющие неверности против царя, отечества и закона поражают всякого, и тяжесть преступления входит в число средств, предохраняющих от покушения на оное. Но не делать дел царской службы, и пользоваться воздаянием или наградою за службу, ввести виды личной корысти в распоряжение делами и средствами общественными, принять в суде ходатайство вместо доказательства, и оправдать неправого, -- это, говорят, не большия неточности, извиняемые иногда обстоятельствами, и не препятствующие верности в делах важнейших. Не обольщайте себя. Эти не большия неточности не очень малы, особенно же потому, что беременны большими неверностями. Эта не опасная, по видимому, неправда в мале, ведет за собою пагубную неправду во мнозе. Скажут: неужели нельзя свободному существу, по малом претыкании, остановиться и не допустить себя до большего зла? По умозрению о свободе, не скажу, что нельзя. Но нельзя же отказать во внимании свидетельству опыта, который говорит устами премудрого, что "уничижаяй малая по мале упадет" (Сир. XIX. 1), и еще более свидетельству самой Премудрости Божией, что "неправедный в мале, и во мнозе неправеден есть". Ее слова могут быть не поняты, но не могут подлежать сомнению. "Вся права суть разумевающим, и проста обретающим разум" (Притч. VIII. 9). Постараемся же обрести разум слов Христовых. -- Обыкновенно, внимательнее берегут одежду еще чистую, нежели уже получившую пятно, которая по тому легко обрекается на употребление, подвергающее умножению пятен. Так бывает и с одеждою души, и с совестию содеянного. Есть внутреннее побуждение беречь ее, когда она чиста; есть особенное удовольствие в сем хранении; есть особенная для сего сила, поелику к чистому близка благодать Божия укрепляющая и охраняющая: но как скоро пало на одежду вознерадевшей души хотя одно пятно неправды, душа уже не имеет такой, как прежде, бодрости, ни так же близкой благодатной помощи к охранению себя от второго и третьяго нравственного пятна. При повторении действий неправды чувство нравственное притупляется; око душевное темнеет; глазомер различения между малою и большою неправдою становится меньше и меньше верным; приходит злая привычка. Теперь, кажется, понятно, каким образом нравственное направление, попускающее неправду в мале, имеет прямым, свойственным себе исходом неправду во мнозе. -- Еще удобнее понять другую часть изречения Христова: "верный в мале и во мнозе верен есть". Всякая сила, при постоянно повторяемых опытах, переходящих от меньшего к большему, развивается, возрастает и достигает возможного совершенства. Так и постоянно действующая верность в мале, естественно, наконец, оказывается верностию во мнозе, что наипаче видно бывает при обстоятельствах, благоприятствующих ее проявлению.

Верные земли! Не почтите сих размышлений для себя излишними. Не пренебрегайте и малой неверности: от нее не слишком далека большая. Дорожите верностию в мале: ею предуготовляется и обеспечивается верность во мнозе.

Каким образом верность повреждается корыстолюбием, надобно ли изъяснять или доказывать? Кто не знает, например, что если судия бывает неверен закону и справедливости, то самым обыкновенным изъяснением случаев сего рода бывает увлечение корыстными видами разного рода? Посему для тех, которые думают, что корыстолюбие не сожжет совести, так же как корысть не обожжет руки, я ограничусь указанием только на один много вразумляющий пример. Из множества учеников Христовых избрано было двенадцать Апостолов, без сомнения, подававших преимущественную надежду верности Божественному Наставнику. Погрешности в избрании быть не могло: потому что избирало всеведение. Но что случилось? Один из сих избранных верных "ковчежец имеяше, и вметаемая ношаше" (Иоан. XII. 6). Он засмотрелся на сребро; возлюбил сребро; возжаждал умножить у себя сребро: и сребролюбие довело его до жесточайшей неверности, до измены сколько низкой, столько же пагубной, -- за сребренники предать Христа, и с тем вместе и свое апостольство, и свою жизнь временную и вечную.

Верные земли! Пример предателя Христова единствен: и да не найдется никогда ничего подобного в роде человеческом! Но прелесть корысти -- прелесть обыкновенная. Если ею отравлена верность даже апостольская: то и всякая другая верность должна с опасением отвращаться от сей прелести, под которою может скрываться столь убийственный яд.

Важная принадлежность истинной верности есть готовность к самопожертвованию. Кто верен только в пределах собственной безопасности, тот верен вполне только самому себе. Верность, не расположенная к самопожертвованию, становится ничтожною в тех самых случаях, в которых наиболее нужна и была бы благотворна, и в которых с особенною светлостию могла бы открыться ее красота и величие. Защищение царя и отечества против воюющего врага, очевидно, не возможно без решительной готовности пожертвовать жизнию за царя и отечество. Но и в мирных отношениях внутри отечества верность не обеспечена, если не усилена до готовности к самопожертвованию. Надобно ли, например, в суде или в начальствовании, правого, но немощного защитить от неправого, но сильного соперника или преследователя? Кто может сие сделать? Без сомнения, только тот, кто решился лучше подвергнуться гонению, нежели предать гонимую невинность. Надобно ли пред лицем сильных земли высказать не согласную с их мыслями и желаниями, но спасительную для общества, истину? Кто может сие сделать? -- Без сомнения, только тот, кому приятнее пострадать за истину и общее благо, нежели сохранить себя в покое с ущербом блага общественного.

Верные земли! Укрепляйте и возвышайте вашу верность общим с верными Неба правилом: "буди верен до смерти". "Очи" Царя "на верные земли", чтобы озарять ваши подвиги, чтобы соделывать ваши жертвы, как жертву Исаака, не смертными для вас, благословенными для вас, и для отечества и для потомства. Если же чего для истинно верных не возможет сделать царь земный: то все совершит Царь небесный, Который рек: "буди верен до смерти, и дам ти венец живота" (Апок. II. 10). Аминь.