# Слово в день восшествия на Всероссийский престол Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича

Аноним Филарет

## Слово в день восшествия на Всероссийский престол Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича


## (Говорено в кафедральной церкви Чудова монастыря, ноября 20; напечатано в Твор. Св. От. 1848 г. и в собр. 1861 г.)


## 1847 год


Воздадите убо Кесарева Кесареви, и Божия Богови. (Матф. XXII. 21).

Каждый раз, когда обращающийся круг лета возвращает нам день воцарения или царского венчания Благочестивейшего Самодержца нашего, и когда долг и сердечное чувство верных подданных собирает нас на молитву, благодарственную за сей дар Провидения, и просительную о продолжении сего дара, Церковь дает нам услышать фарисейское словопрение и Христово учение обязанности к Царю, в соображении с обязанностию к Богу. Таким образом она предлагает и ныне сей предмет нашему размышлению: но если буду говорить о нем, не перетверженный ли урок повторять буду? Чтобы сия мысль не остановила моего слова, и не ослабила вашего внимания, сему да поможет пример Апостола, который написал: "таяжде писати вам, мне убо не леностно, вам же твердо" (Фил. III. 1).

Нам нужно собственно Христово учение: но как Евангелие приводит нас к нему путем фарисейского словопрения; то не минуем сего пути.

Это было не просто словопрение, а предприятие злоумышленное. Фарисеи, завидуя славе Господа Иисуса, и будучи раздражены обличениями от Него и неблагоприятными для них предсказаниями, решились погубить Его; и общим совещанием изобрели для сего средство. "Фарисее, -- пишет святый Евангелист Матфей, -- совет восприяша, яко да обольстят Его словом" (Мф. XXII. 15 ). А святый Лука дополняет: "да имут Его в словеси, во еже предати Его начальству и области игемонове" (Лк. XX. 20).

Сличим сие начало предприятия с окончанием, намерение с последствием, и усмотрим над безобразием дел человеческих величественный образ действующего Провидения Божия, которое искусно задуманные, но неблагонамеренные предприятия обращает в стыд изобретателям, и даже из зла производит благо. Фарисеи думали, как сетью, хитрым и лицемерным словом, уловить Иисуса, и неизбежно влещи в погибель: но покушение кончилось тем, что Его словом обнаружена их слабость, и посрамлено их невежество. Исконный враг рода человеческого думал чрез них погубить Христа, и разрушить едва только полагаемое основание Церкви Христовой: но вместо того дал только Христу случай провозгласить учение, на веки утверждающее союз между Церковию и Государством, благоприятный для спокойствия Церкви, существенно важный для блага и прочности Государства.

Хитрость и неблагонамеренность Фарисеев прежде слов открывается в лицах посланников их ко Христу. "Посылают к Нему ученики своя со Иродианы" (Мф.22:16). А почему же не пошли к Нему сами? -- Без сомнения, по тому рассчету, что в случае успешного действования чрез учеников, насладятся успехом так же, как бы сами действовали; а в случае неудачи, пусть лучше на лице учеников падет стыд, а учители останутся в стороне. Но для чего посылают не одних учеников своих, а присоединяют к ним Иродиан? -- Здесь-то и является искусство злоумышления. Когда Иудея, прежде независимая, покорена была Римлянами: тогда неприятная, по причине нового и чуждого владычества, обязанность платить подать Римскому Кесарю сделала для многих занимательным вопрос: "достойно ли есть дати кинсон Кесареви, или ни?" (Мф.22:17) Иродиане и Фарисеи были о сем противоположных мнений. Иродиане, заимствовавшие наименование от Ирода, который получил свою власть от Кесаря Римского, утверждали, что должно платить подать Кесарю, и противников сего мнения почитали мятежниками. Напротив того Фарисеи, согласно с Зилотами, мнимыми "ревнителями" закона Божия, полагали, что Иудеи, как народ Божий, должны, в отличие от языческих народов, платить одну только дань -- Богу, в Его храм, по полусиклю с души, как предписано в законе Моисеевом, и что платить подать Римскому Кесарю, идолопоклоннику, значит оскорблять истинного Бога. Как же сии люди, противоборных между собою мнений, соединяются теперь, чтобы действовать за-одно? -- Они отлагают на время свою вражду, чтобы общими силами сделать зло ненавистному тем и другим Учителю истины. Вот их расчет. Если Он скажет, что "достойно есть дати кинсон" Римскому Кесарю: то Фарисеи провозгласят, что Он изменил народу Божию и Богу, и таким образом опровергнут в лице Его достоинство посланника Божия и веру к Нему народа. Если же скажет: не "достойно есть дати кинсон" Кесарю: то Иродиане донесут на Него римскому правителю, как на мятежника, подвергнут Его суду смертному. Не правда ли, что сеть крепко связана, и ловко расставлена, "да имут Его в словеси?" (Лк.20:20) --

Нельзя при сем не обратить внимания на печальный в Иудеях образ народа и общества разделенного на толки и соумышления. Образуя отдельные соединения, они повреждают единство целого, первое условие общественной жизни; уменьшают общую силу, рассекая ее на частные, взаимно противоборные силы; ослабляют общественное доверие; волнуют мысли народа, вместо того, чтобы устроять его благо правильною деятельностию, в спокойном послушании власти; колеблют здание общества, обращая в вопросы и споры то, что признано при учреждении обществ, положено в их основание и утверждено необходимостию; ведут в обществе внутреннюю войну, конечно, не к спокойствию его, и не к безопасности, а иногда еще бедственнее заключают между собою притворное перемирие, для сильнейшего восстания против истины и правды. Благо народу и государству, в котором единым, всеобщим, светлым, сильным, всепривлекающим, вседвижущим средоточием, как солнце во вселенной, стоит Царь, свободно ограничивающий свое неограниченное самодержавие волею Царя Небесного, мудростию, великодушием, любовию к народу, желанием общего блага, вниманием к благому совету, уважением к законам предшественников и к своим собственным, и в котором отношения подданных к верховной власти утверждаются не на вопросах, ежедневно возраждающихся, и не на спорах, никогда некончаемых, но на хранимом свято предании праотеческом, на наследственной и благоприобретенной любви к Царю и Отечеству, и еще глубже, на благоговении к Царю царствующих и Господу господствующих. Господи! Ты даровал нам сие благо. Нам остается благодарить, хранить и молить: "утверди, Боже, сие, еже соделал ecи в нас" (Пс. LXVII. 29).

Обратимся к фарисейской сети, чтобы видеть, какова будет ловитва. Как приманка для привлечения в сеть, положен вопрос: "достойно ли есть дати кинсон Кесареви?" Но Тот, Кого хотят уловить, видит не только приманку, но и скрытую за нею сеть, не только вопрос, но и сердца и намерения вопрошающих. Чтобы положить осязательное основание решению вопроса, Он требует "златицу кинсонную", монету, которую надлежит употребить для уплаты подати, и, на взаимный вопрос: "чий образ сей и написание?" получив неизбежный ответ, что это -- изображение и надписание Кесаревы, и следственно право его на монету очевидно, произносит решение, которое расторгаеть сеть, и в то же время уловляет самих ловителей: "воздадите убо Кесарева Кесареви, и Божия Богови" (Мф.22:19--20). На что теперь пожалуется ревность Фарисеев? Сказано: "воздадите Божия Богови". -- Что донесут Игемону Иродиане? Сказано: "воздадите Кесарева Кесареви". Тем и другим должно быть стыдно, что предлагали, как будто необычайно трудный, такой вопрос, который разрешается одним взглядом на монету.

Но Фарисеям и Иродианам стыд, а всему миру спасительное поучение: "воздадите Кесарева Кесареви, и Божия Богови". Рабы Царя Небесного и ревнители славы Его! Царь Небесный не изъемлет вас от обязанностей к Царю земному, но Сам провозглашает их, и Сам повелевает исполнять их, потому что Им "царие царствуют" (Прит.8:15), и "несть власть, аще не от Бога" (Рим.13:1). "Воздадите Кесарева Кесареви". Подданные Царя земнаго! Подчиняя {В рукописи автора "Вас".} Ему, Царь Небесный не исключает вас из Своего всеобъемлющего владычества, но и от вас, и от Него, требует покорности Своим законам: "воздадите Божия Богови". И церковь "да воздает Кесарева Kecapeви", вознося молитвы за Царя и Государство, внушая своим чадам верность к Царю, Отечеству и законам, и укрепляя сию верность клятвою во имя Божие. И Государство "да воздает Божия Богови", вместе с своим Самодержцем, благоговея пред Вседержителем, соглашая свои законы с Его заповедями, споспешествуя Церкви охранением, подобно как и она государству споспешествует учением и молитвою, "да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте" (1Тим.2:2).

Особенного примечания достойно, что, хотя вопрос Фарисеями предложен был только об обязанности к Кесарю, и хотя сей вопрос указанием на кинсон и заповедию: "воздадите Кесарева Кесареви", разрешался достаточно и непобедимо: Господь однако сим не удовлетворился, но простер Свой ответ за предел вопроса, и непосредственно присовокупил другую заповедь: "и Божия Богови", означая сим союз обеих заповедей и неполноту первой без последней. Подобно сему, и в других случаях, слово Божие обязанность к Царю непосредственно соединяет с обязанностию к Богу. Так говорит ветхозаветный мудрец: "бойся Бога, сыне, и царя" (Притч. XXIV. 21). Так и Апостол Петр: "Бога бойтеся, царя чтите" (1Петр. II. 17).

Братия, чада царствия земного, и, по вере и упованию, чада царствия небесного! Без сомнения, не погрешит тот, кто и в земных делах следовать будет мановению небесному. Для чего слово Божие представляет нам мысль о Царе в непосредственной близости с мыслию о Боге? -- Без сомнения, для того, чтобы сии мысли были дружны и неразлучны в нашем сердце, и в нашей деятельности, и чтобы мысль небесная была опорою земной. Благоговение и любовь к Царю нашему природны нам: но мысль о Царе царствующих всего вернее дает сим чувствованиям полную силу, совершенную чистоту, незыблемую твердость и прямоту действия. При свете мысли о Боге, мы исполняем обязанности подданных и подвластных, скажу словами Апостола, "в простоте сердца, не перед очима точию работающе, яко человекоугодницы, но якоже paби Христовы творяще волю Божию от души, с благоразумием служаще якоже Господу, a нe яко человеком" (Еф. VI. 5--7). Аминь.