# Слово в день Успения Пресвятые Богородицы

Аноним Филарет

## Слово в день Успения Пресвятые Богородицы


## (Говорено в Усп. Соб. августа 15; напечатано в Твор. Св. От. 1849 г. и в собр. 1861 г.)


## 1849 год


О сем воздыхаем, в жилище наше небесное облещися желающе (2Кор. V. 2).

Дивна крестная смерть Господа нашего Иисуса Христа; дивно Его тридневное воскресение: но не дивно то, что они являются дивными; потому что в них заключено недомыслимое таинство непостижимой премудрости Божией; ими чудесно разрешается не разрешимый без чуда вопрос, как спасти погибший род человеческий.

Как это возможно, что пострадал и умер Сын Божий? -- Возможно потому, что такова воля Отца Его, и такова Его собственная воля, для которой нет невозможного. Чашею Своего вольного, неповинного Богочеловеческого страдания Он исчерпал и упразднил чашу вечных мучений осужденного за грех человечества. Своею смертию Он проник в замкнутую область всеобщей смерти человеческой, чтобы светом Божества рассеять мрак ее, чтобы силою Божества расторгнуть узы ее.

Не позже третьего дня от смерти воскрес Он, потому что Ему надлежало быть начатком умерших воскресающих, и не ранее третьего дня, чтобы дело спасения нашего запечатлено было знамением Пресвятые Троицы, Которой оно всей всецело принадлежит.

Очевидно, не в такой степени, как смерть и воскресение Господне, однако дивна и смерть Пресвятые Девы Богородицы и Ее воскресение.

Как это возможно, что умерла чистейшая Херувимов и славнейшая Серафимов? Херувимы и Серафимы ниже Ее, и следственно в низшем степени должны быть блаженны: но они не знают смерти. Как умерла бывшая вместилищем воплощенного Сына Божия, и конечно не преставшая быть жилищем Божества? Нетленно приявшая огнь Божества должна ли была уступить силе земного тления? -- Подлинно, можно полагать, что могла бы Пресвятая Дева, по выражению Апостольскому, не "совлещися, но пооблещися, да пожерто будет мертвенное животом," (2Кор.5:4) -- не сложить с себя одежду земного тела посредством смерти, но мгновенным преображением облещись в тело прославленное. И почему же не так было? Должно думать, что, по Своему всегдашнему смирению и по желанию подражать уничижению Своего Божественного Сына, Она сама желала не миновать уничиженного пути смерти временной. А всеустрояющее Провидение, не препятствуя углублению смирения, долженствующему возвысить будущую славу, смертию Матери Живота вразумляет нас, как не малый еще и не безопасный остаток силы сохраняет смерть в естестве человеческом и после животворящей смерти Христовой. Если пречистая Матерь Живота не миновала смерти, хотя тихой и кратковременной: то мы, далекие от совершенной чистоты, поверженные в нечистоту мыслей, в нечистоту страстей, в нечистоту дел, в нечистоту жизни, -- в какой мы опасности смерти лютой и вечной!

Слава вечной жизни начинала уже просвечивать сквозь самую смерть Пресвятые Девы. За три дня, явился небесный вестник призвать Ее в вечность, и принес Ей знамение ожидающего Ее рая. Чудесно собрался Собор Апостолов, чтобы почтить Ее преставление и погребение. Достойные видели самого Божественного Ее Сына, с небесными силами пришедшего принять душу Ее. Бездыханное тело Ее чудодействовало. В третий же день от смерти, по подобию Христову, проявлено Ее полное воскресение. Земного тела Ее не стало во гробе. Собору Апостолов Она явилась в небесной славе.

Таково событие, которое ныне воспоминает Собор Церковный торжественно, впрочем под смиренным наименованием Успения Божией Матери, представляющим более умягченную мысль о смерти, нежели мысль о торжестве и славе. Что же при сем думает Матерь-Церковь? Чего желает? Конечно, не думает высочайшей славе небесной доставить приращение ничтожною земною славою. Нас хочет Она поставить в созерцании, как бы на рубеже между жизнию и смертию, между землею и небом, между временем и вечностию. Каждому из чад Своих хочет Она сказать: смотри за предел гроба; помышляй на земли о небесном; во времени помни вечность; поучайся сему из книги жизни и успения Матери Божией.

Действительно, в книге земной жизни Ее, поколику сия книга открыта для нас, мы повсюду находим одну господствующую мысль: стремление к небесному, вечному, божественному. Когда младенческий ум и младенческие стопы еще не сильны были нести Ее к небу: Ее туда стремление выразилось тем, что Она пришла в земное небо, -- в храм Божий, и здесь поселилась. Необыкновенному раннему стремлению соответствовал необыкновенный ранний успех: в нежной юности Она уже так приближилась к небу, что Ангел посещал Ее, и питал небесною пищею. И не обычный в Ее времена обет всегдашнего девства для чего иначе восприяла Она, если не для того, чтобы, не связанной земными узами, тем свободнее стремиться к небу? Когда же, чрез воплощение в Ней Сына Божия, Сама Она соделалась вторым небом: с того времени нельзя уже и подумать, чтобы Ее привлекало что-либо земное. Будучи живым престолом воплощенного Сына Божия, Которого носила во чреве и в объятиях, подобно живым престолам небесным, конечно жила Она Тем, Кого носила. Она слагала в сердце Своем все глаголы Его таин и судеб; прежде всех открыла Его Божественную силу, как видно из того, что испросила у Него первое чудо в Кане Галилейской; ранее Апостолов уразумела, что видящий Его видит Отца Его; следовала за Ним не только по трудным путям Его Богопроповеднических странствий, но и по страшному пути креста, смерти и погребения, почерпая неизнемогающее мужество в беспредельной любви. Наконец, когда воскресением и вознесением Христовым единственное сокровище Ее возвратилось на небо: и по чувству материнскому, но наипаче по чувству благодатному, без сомнения, сердце Ее постоянно было там, где Ее сокровище. Остальная жизнь Ее на земли была один неуклонный взор из времени в вечность, одно протяженное воздыхание к воздуху небесному -- к небесной жизни со Христом в Боге.

И вот по какому направлению жизнь Пресвятые Девы достигла такого предела, на котором "пожерта бысть смерть победою" (1Кор.15:54) воскресения и славы, так скоро, и так торжественно.

Можете подумать, не слишком ли много требую, если по направлению жизни Пресвятые Девы указываю направление для вашей жизни. Мариамь, по свидетельству небесному, есть "благодатная" и "благословенная в женах" (Лук. 1:28): могут ли за Нею следовать люди обыкновенные, кольми паче обремененные грехами? Она, по созерцанию церковному, выше сравнения с Серафимами: как же далека наша низость от того, чтоб идти по Ее стопам?

Не допустим, чтобы сии недоумения обеспечивали леность: истина легко разрешает их. Матерь Божия наречена благодатною, по превосходству; но есть и для всех нас некоторая мера благодати, соответствующая нашей вере и потребности, достаточная для нашего спасения: "явися бо благодать Божия спасительная всем человеком" (Тит.2:11). Матерь Божия беспримерно благословенна в женах и в роде человеческом: но и нас, как сказует Апостол: Бог благословил "всяцем благословением духовным в небесных о Христе" (Еф. 1:3). Можно ли идти по стопам Божией Матери? -- Не только можно сему быть, но и должно, по предвещанию Пророка: "приведутся царю девы в след Ее" (Псал. XLIV. 15). Может человек подражать и Богочеловеку, Который сам к сему призывает, и обнадеживает достижением высокой цели: "аще кто Мне служит, Мне да последствует; и идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет" (Ин. 12:26). Подражание не требует равенства, ни даже близости к равенству. Малый может подражать великому в том, что доступно. Не всякому, по желанию, доступно дивное и чудесное: истинное и доброе доступно всем, хотя впрочем каждому в своей мере и степени, по мере веры, по степени чистоты желания и ревности подвига. И мы не говорим вам: девствуйте все, как Пресвятая Дева; беседуйте с Ангелами; восходите выше Серафимов. Мы указываем вам доступное: возбуждаемые памятию Ее жизни и успения, смотрите за предел гроба; помышляйте на земли о небесном; во времени помните вечность. Это так свойственно христианам, что Апостол говорит о сем, не как о должном и требуемом, но как о существующем и обыкновенном: "о сем воздыхаем, в жилище наше небесное облещися желающе".

Многие из нас не охотно смотрят в небо и в вечность, частию потому, что на сем пути зрения встречается смерть и гроб, частию, потому, что их зрение слишком погружено в предметы земные.

Как порицали бы вы человека, который бы, при виде приближающейся опасности, вместо того, чтобы не медля рассмотреть, что угрожает, и принять меры предосторожности, зажмурил глаза, чтобы не видеть опасности! Не то ли однако делаете вы сами? Смерть к вам приближается, и непременно прийдет: а вы, вместо того, чтобы, не отлагая, рассмотреть, что в ней опасно, и употребить открытые вам средства сделать ее безопасною, зажмуриваете глаза, чтобы вас не беспокоил ее печальный образ! Боятся смерти: но рассудите здраво, что страшнее, смерть ли, которую готовящаяся к ней жизнь может сделать безопасною и блаженною, или не готовящаяся жизнь, которая делает смерть лютою?

Что подумали бы вы о сыне, который, живя вдали от отца, так занят делами и удовольствиями чужой страны, что не думает о возвращении к отцу, и не пользуется случаями наведаться о нем и о его доме? -- Без сомнения, вы сказали бы: видно сей сын не любит отца. Что же посему должно подумать о человеке, который так занят земными заботами и удовольствиями, что не помышляет о своем возвращении к Отцу небесному и о Его доме, -- о небе и вечности? -- Необходимо сказать: видно, сей человек не любит Бога, или по крайней мере, более любит мир, нежели Бога. Но то верно по слову Апостольскому, что "аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем" (1Ин. 2:15), и что не "любяй" даже и "не позна Бога" (1Ин.4:8). Что же остается у такого человека? -- Какое достоинство в настоящем? Какая надежда для будущего? -- О Мати Живота! Светом Твоего живоносного успения пробуди нас от смертоносного сна нерадения о нашем вечном спасении.

"К Тебе возводим очи наши Живущему на небесах" (Пс.122:1): даруй нам "начаток духа", да, преминув и радости и печали земные, к Тебе сладце "воздыхаем, всыновления чающе" (Рим.8:23), "в жилище наше небесное облещися желающе" (2Кор.5:2). "Отврати очи наши, еже не видети суеты: в пути Твоем живи нас" (Псал. CXVIII. 37). Аминь.