# Беседа по освящении домовой церкви Пресвятой Богородицы

Аноним Филарет

## Беседа по освящении домовой церкви Пресвятой Богородицы


## (Говорена нояб. 30-го; напечатана в Твор. Св. От. 1856 г. и в собр. 1861 г.)


## 1856 год


На заглавном листе подлинной рукописи Беседы, отправляемой для напечатания в журн. Твор. Св. От. собственною рукою автора карандашем надписано: "1856 ноября 30. Если хотите, можете напечатать, не прибавляя к заглавию ничего о месте и времени..." -- К сему рукою Ректора М. Д. Ак., Прот. Горскаго также карандашем приписано: "При освящении церкви в доме Княгини Голицыной в 1856 г.".

Провидение Божие, уготовляя в жизни Святых опытное учение и руководство для нашей жизни, сохранило нам посредством писаний древний поразительный образ благоговения и любви к храму Божию в царе и Пророке Давиде.

Вот некоторые собственные его выражения его мыслей и чувствований. "Свят храм Твой" (Псал. LXIV. 5). "Господь во храме святем Своем" (Псал. X. 4). "Коль возлюбленна селения Твоя, Господи сил! Желает и скончавается душа моя во дворы Господни. Лучше день един во дворех Твоих паче тысящ. Изволих приметатися в дому Бога моего паче, неже жити ми в селениих грешничих" (Псал. LXXXIII. 2, 3, 11). "Когда прииду и явлюся лицу Божию? Быша слезы мне хлеб день и нощь" (Псал. XLI. 3--4).

Видите, что он чувствовал как бы тоску по храме Божием, когда в продолжении некоторого времени не имел утешения пользоваться оным. И сие чувство было в нем так сильно, что, когда по обстоятельствам жизни не имел он удобства приближаться ко храму, он имел дерзновение домогаться, чтобы приближался к нему храм.

По причинам государственным царь Давид основал пребывание свое в Иерусалиме. Скиния свидения (то есть, подвижной храм Божий, устроенный Моисеем по повелению Божию) находилась тогда в Номве, или, может быть, в Гаваоне: а существенная святыня сего храма, кивот с Богоначертанными скрижалями закона, отлученный от сего храма в следствие несчастных происшествий, сохраняем был в Кариафиариме, в доме Аминадава. Давид решился иметь храм Божий близ себя в Иерусалиме: "и уготова место кивоту Божию, и сотвори ему скинию" (1Пар. XV. 1). И после некоторых затруднений действительно перенес в нее кивот Божий, чтобы таким образом иметь удобство посещать храм Божий в каждый праздник для молитвы, славословия и жертвоприношения, и кроме праздника, когда чувствовал особенную нужду подкрепить свою молитву благодатию святого храма.

Не забудьте, что так сильно чувствовал потребность святого храма человек, который сам был живой храм Божий; потому что, как Пророк, исполнен был Духа Божия. Еще в юности принял он от Пророка Самуила тайное и таинственное помазание: "и ношашеся Дух Господень над Давидом от того дне и потом" (1Цар. XVI. 13).

Сей священный пример дает нам право заключить, что те на правом пути, для которых путь ко храму Божию так приятен, как путь странствующего к дому отеческому; которые лучшими часами жизни признают часы, проводимые в храме Божием; для которых лишение участия в молитве, славословии, таинстве храма, есть одно из лишений, глубоко чувствуемых; наконец, которые, не имея силы и возможности приходить в храм Божий, дерзают желать, чтобы храм Божий пришел к ним.

А что из того же священного примера должно заключить о тех, которые небрегут о подчинении себя уставам дома Божия, думая стоять выше народного мнения, и свободнее чтить Бога, не имеющего нужды в наших усиленных подвигах? Не должно ли заключить, что они ставят себя выше Пророка, который {В рукоп. автора прежде было: "ибо и Пророк".} сознавал нужду следовать уставам храма Божия, и в следствие сего чувствовал неудержимое влечение к нему? Возвышение, конечно, не завидное! Кто сам себя ставит высоко: тот сам для себя готовит падение.

Но от тех, которых муж по сердцу Божию своим примером оправдывает в дерзновенном желании приближить к себе святилище Божие {В рукоп. автора прежде стояло: "Храм Божий".}, не должно скрыть, что оно же может и поколебать сие дерзновение, и внушить страх. Была минута, в которую он сам устрашился иметь близь себя храм Божий, и, как бы при виде опасности, воскликнул: "како внидет ко мне кивот Господень" (2Цар. VI. 9)?

Когда, для возведения новосозданной в Иерусалиме скинии в достоинство храма Божия, надлежало внести в нее кивот Господень; и для взятия его Давид с собранием народа пришел в Кариафиарим: в святое дело вкралась погрешность. Вопреки установлению Божественному, по которому только первосвященник и священники имели право прикасаться к кивоту, и для путешествия они должны были облечь его покровами, и потом левиты нести его, положив на рамена свои носила его, -- вопреки сему {В рукоп. автора этих слов прежде не было, а надписаны карандашем после.} он поставлен был на колесницу. На пути, на неровном месте, левит Оза, вместо того, чтобы поддержать наклонившуюся колесницу, коснулся самого кивота. Кивот не упал: но дерзновенно и незаконно прикоснувшийся пал мертвый. Тогда-то Давид в ужасе воскликнул: "како внидет ко мне кивот Господень?" И, не смея нести его в свою скинию, оставил его в доме Аведдара.

Не станем любопытствовать, за что так грозно поражен Оза, за нарушение ли только закона обрядов, и вместе для вразумления первосвященника и священников, забывших оный, или сверх того за некую личную нравственную нечистоту, не совместную с служением святыне. Сие ведает Сердцеведец Судия.

Но почему сие происшествие так сильно поразило Давида, не виновного в том, что первосвященник и священники не соблюли своего устава? -- Конечно, в сем частном событии видел он общий закон, некогда в подобном случае изреченный Моисеем от имени Божия: "в приближающихся Мне освящуся" (Лев. X. 3). То есть, кто паче других приближается к Богу и к святыне, знаменующей присутствие Божие: в том преимущественно проявляет и ознаменовывает себя святыня Божия, благосообщительная достойным, неприкосновенная недостойным. Моисей в посте и чистоте приближается к Богу на Синае, и приемлет Богописанные скрижали закона, и просвещается так, что народ не может взирать на свет лица его. К той же святыне скрижалей приближается Оза, и не к самым скрижалям, а только к кивоту прикасается; и поражается смертию. Так, если веруешь, смиряешься, очищаешь совесть; то святыня Божия попаляет грех, и просвещает человека: в противном случае она опаляет грешника. Давид имел довольно самосознания и смирения, чтобы не считать себя свободным от греха: и потому страшился святыни, пред глазами его поразившей грешника.

Что при сем должны подумать мы? Можем ли иметь более дерзновения, нежели праведный Давид? Не "убоимся" ли вместе с ним "Господа", и не скажем ли: "како внидет ко мне кивот Господень?" Как прииму, как сохраню достойно близ себя храм Божий с его святынею? Не довольно ли, когда можно, приходить в храм, где он есть, и близ прага его стоять с мытарем и с его покаянною молитвою; а когда не можно быть во храме, тогда от своей тайной клети воссылать к Богу воззвание Давидово: "когда прииду и явлюся лицу Божию," и любовь к святыне храма питать только слезами лишения: "быша слезы мне хлеб".

Но уже "вниде... кивот Господень". Благодать Божия в таинственных знамениях уже вступила в храм сей. Теперь уже не время колебаться страхом, принять ли святыню приближающуюся: настоит решительная обязанность со страхом хранить святыню приближившуюся. Умерим страхом дерзновение любви к святыне: умерим страх верою и {В рукоп. автора вместо сих слов прежде было: "благоговейною".} любовию к святыне.

Для сего еще раз призовем на помощь праведного Давида. Он своим страхом устрашает нас: он и успокоивает нас, по страхе вновь восприятым дерзновением веры: потому что после минуты гнева Божия за {В рукоп. автора вместо сего было прежде: "вслед за судом Божиим чрез".} оскорбленную святыню, чрез туже святыню явилась пребывающая {В рукоп. автора это слово прибавлено после.} милость Божия.

Кивот Божий, поразивший Озу, и от страха оставленный в доме Аведдара, не поразил дома Аведдарова; напротив того "возвестиша царю Давиду глаголюще: благослови Господь дом Аведдаров и вся яже его, кивота ради Божия" (2Цар. VI. 12). Давид отложил страх; восприял вновь дерзновение; возобновив торжественное собрание народа, по закону, на раменах левитов перенес кивот Божий в скинию, которую для него воздвигнул, и потом во всю жизнь пользовался благодатию сего святилища.

Прославим новозаветную благодать, щедрую и снисходительную паче ветхого закона. Закон Моисеев создал одну только скинию и один храм; и беспримерна была вторая скиния Давидова. Благодать Христова созидает храмы всюду, где есть верующие; и нередко позволяет дому человеческому принять в свои объятия дом Божий.

Приявшие ныне сей благодатный дар да возрадуются о Господе; и да хранят оный благоговейным хранением. Да подвизаются неослабно верующим и благоговеющим сердцем и направлением жизни {В рукоп. автора эти слова надписаны после.} приближаться к Господу Иисусу Христу, близ сущему благодатно и таинственно {В рукоп. автора вместо сих слов прежде стояло: "милосердо к ним приближающемуся".}, и к Пречистой Матери Его, приявшей храм сей под свое покровительство. Никакая дерзновенная рука, никакая неблагоговейная мысль да не коснется водворившейся {В рукоп. автора прежде было так: "никакая неблагоговейная рука да не коснется вселившейся".} здесь святыни. Да "благословит Господь дом" сей, якоже "домАведдара,...кивота ради Божия". Аминь.