# Факиры и гипноз

Виктор Николаевич Финне

## Факиры и гипноз


Статья д-ра В. Н. ФИННЕ


В одном из своих сочинений, написанном в 1766 году, Кант обращается к читателям со следующими словами: "Так как одинаково глупо не верить без основания ничему из многого, что сообщается с некоторым видом истинности, как и верить без доказательств всему, о чем ходят слухи, то автор предлагаемого сочинения дал себя отчасти увлечь вторым предрассудком, чтобы избегнуть первого".

Эти слова Канга поневоле приходят на память, когда слышишь фантастические "достоверные" рассказы о чудесах факиров, этих странных полу-бродяг, полу-монахов, когда видишь, с каким доверием мистически настроенная публика относится к этим рассказам. Одного из таких достоверных повествований стоит коснуться подробнее, так как оно имеет особую историю.

Факир входит на открытое место, где его тотчас окружает толпа зрителей. Он растилает на землю кусок ковра и топчет его кругом ногами. Ковер скоро начинает двигаться и из-под него выползает мальчик. Тогда волшебник берет свиток каната и бросает его в воздух. Свиток распускается и поднимается все выше и выше, пока один конец каната исчезает в воздухе, а другой спускается до земли. Мальчик влезает по канату и скрывается вверху из глаз зрителей. Тогда между факиром и мальчиком завязывается разговор, оканчивающийся тем, что факир в гневе схватывает нож и тоже взбирается по канату. Он проводит наверху некоторое время и вскоре затем оттуда надают окровавленные члены мальчика вместе с головой и туловищем. Потом опять появляется факир, спускаясь по канату. Волшебник кладет разрубленное тело мальчика в мешок и встряхивает его. Из мешка снова выскакивает живой мальчик и убегает.

Так рассказывает известная Блаватская, приводя этот "факт" в доказательство чудесных деяний, совершаемых факирами.

В конце 1890 года один молодой американец, м-р С. Эльмор, описал такой же случай в "Чикагской Трибуне" ("Chicago Tribune"), прибавив, что он сам присутствовал с одним своим другом при этом представлении в Индии. Друг этот, художник, сделал тогда несколько набросков, а Эльмор получил ряд моментальных снимков. На набросках художника оказалось все, о чем говорилось в сообщении, на фотографических же карточках был лишь факир, оживленно жестикулировавший, и зрители, смотревшие по ходу действия то вверх, то вниз. Но каната, мальчика, окровавленных членов и т. д. на снимках не было ни малейшего следа. Отсюда автор выводил заключение, что факир загипнотизировал своих зрителей и внушил им все явления в виде галлюцинации.

История эта обошла все газеты, а также попала в научные периодические издания. Так как, по нашим теперешним сведениям о гипнотизме, совершенно непонятно, каким образом отдельный человек мог загипнотизировать целый круг зрителей и вызвать одну и ту же галлюцинацию у всех, притом также у иностранцев, даже незнакомых с его языком, это дело возбудило огромное внимание.

М-р Ходгсон написал издателям упомянутой американской газеты, сообщая им, что во время своего пребывания в Индии он тщательно старался увидеть этот фокус; ему даже не удалось отыскать человека, который когда-либо видел его, или хотя бы только знал кого-нибудь, кто был свидетелем такого представления. Поэтому ему очень бы хотелось узнать, где м-р Эльмор присутствовал при этом редком зрелище.

Тогда м-р Эльмор чистосердечно сознался, что вся эта история вымышлена: он выдумал свой рассказ и употребил псевдоним С. Эльмор (sell more -- обманывай больше), с целью намекнуть догадливому читателю, что все это есть мистификация. Таким образом весь фокус и будто бы научная проверка его оказались просто продуктом фантазии изобретательного янки.

Мораль этой истории, очевидно, та, что к подобным сообщениям надо относиться с большой осторожностью, даже если моментальные снимки и иные научные данные сообщают им некоторую кажущуюся вероятность.

Впечатление большой искренности производят описания французом Жаколлио виденных им лично наиболее известных фокусов факиров в его книге "Факиры-очарователи". Тяжелые бронзовые предметы движутся по одному знаку волшебника; палочки пишут на песке ответы на задуманные вопросы; семечки, выбранные самим Жаколлио, вырастают в несколько часов в большие растения и т. д. Все это происходит, повидимому, без непосредственной связи с факиром, который, полуобнаженный, спокойно сидит на полу, имея при себе лишь свою бамбуковую палку с семью узлами, как знак своего достоинства. Здесь, повидимому. немыслимо фокусничество, и Жаколлио приходит к заключению, что тут участвуют неизвестные еще силы.

Наблюдения Жаколлио имеют однако тот недостаток, что он всегда виделся с факиром совершенно наедине. Этим именно путешественник хотел помешать волшебнику найти себе сообщников в служителях туземцах, но Жаколлио в то же время сам признается, что не мог выдерживать пронзительных глаз факира, пристально смотревшего на него иногда по целым часам, прежде чем что-нибудь показать чудесное. Вероятнее всего, что факир прямо гипнотизировал его. Во время же гипноза факир мог внушить ему все то, что потом Жаколлио будто бы видел открытыми глазами.

Вообще несомненно, что в практику факиров входит множество гипнотических приемов. Какова же сила мысленного внушения человека вообще, -- особенно ярко доказал академик В. М. Бехтерев своими блестящими опытами над дрессированными зверями Дурова. Животные так подчинялись мыслям ученого, как будто он приказывал им вслух. И это были сложные и необычайные для них действия.

Известно, что португальский аббат Фариа научился у факиров вызывать гипноз путем внушения еще в начале девятнадцатого столетия, когда об этом способе в Европе не имели понятия.

Кроме того, путем особой тренировки, в которой большую роль играет добровольное самоистязание, факиры развивают в себе, при полном презрении к смерти, особые способности переносить без вреда для организма более или менее длительное соприкосновение с огнем, прокалывание тела в различных местах булавками и ножами без последующего кровотечения и с быстрым заживлением нанесенных повреждений, возлежание на досках, усеянных вбитыми остриями кверху гвоздями, без повреждения тела, несмотря на то, что при демонстрации этого фокуса на грудь факира становится кто-либо, или, наконец, разбивание молотом легкого известкового камня, положенного на грудь и т. д....


Другой член того же клуба, обязавшийся пройти три мили под палящими лучами солнца, в деревянных сандалиях, подошвы которых унизаны гвоздями, вбитыми остриями вверх.


"Непонятное -- не чудо", сказал еще Гете, и мы тотчас же можем убедиться в этом, если в параллель с поражающими нас фактами из практики факиров рассмотрим известные нам опыты из области гипноза.

Отсутствие болевой чувствительности в гипнозе -- факт общеизвестный, и производство безболезненно даже больших операций в гипнотическом состоянии не относится, правда, к обыденным явлениям, но никому и в голову не придет считать это явление чудесным. Опыты Delbeuf'а, который вызывал симметрические ожоги и с помощью внушения сделал одну из ран безболезненной, показали, что безболезненная рана обнаруживала гораздо большую наклонность к заживлению, а главное была свободна от воспаления в окружности. Сюда же следует отнести опыты аптекаря Focachon'а, который вызывал ожоги путем наклеивания бумажек вместо мушек при внушении, что наклеена мушка и, наоборот, парализовал действие настоящего нарывного пластыря соответствующим внушением. Остановка различного рода кровотечений путем гипнотического воздействия помогает нам также ориентироваться в тех достижениях факиров, которые связаны с повреждением тела колющими и режущими предметами без соответствующего обильного кровотечения.

В настоящее время в Швеции, в Каролинском институте, проведен ряд опытов по исследованию влияния гипнотического внушения на действие некоторых ядов проф. Генри Маркусом и д-ром Эрнстом Сальсреном. Больному впрыскивали адреналин (органическое вещество, вырабатываемое надпочечными железами), обладающий свойством повышать кровяное давление, при чем внушали пациенту, что впрыскивается вода. В то время, как при опыте на том же больном, но без внушения, кровяное давление при адреналине повышалось со 109 до 130, при внушении оно поднялось лишь до 116. Тот же результат упомянутые врачи получили с атропином и пилокарпином, действие которых совершенно парализовалось соответствующими внушениями. Если сопоставить с этими опытами заговоры факиров от укуса ядовитых змей, то эти заговоры приобретают вполне рациональное объяснение, опирающееся на научные исследования, правда, находящиеся в этой области еще в зачаточном состоянии.

Остается выяснить еще одно наиболее загадочное явление, а именно способность обмирать и оживать при зарывании от нескольких часов или дней до 1╫ месяца и даже более.

Научным освещением этого вопроса, на основании собранного им фактического материала, мы обязаны основателю учения о гипнозе Брэду. Брэд, по своей многосторонности, не оставил без внимания соотношения между глубоким сном и смертью. Точкой сравнения между сном и смертью послужила для него зимняя спячка у животных и глубокая летаргия у людей, а внешним поводом -- рассказы об индийских факирах. Гипнотизируя больных, Брэд замечал, что некоторые из них впадают в полное оцепенение. Он знал также, что некоторые лица могут по произволу замедлять дыхание и пульс. Равным образом ему были известны случаи долговременного поста и долговременного невольного сна, в одном из видов которого -- глубокой летаргии -- температура понижается почти до температуры трупа. Все эти явления -- замедление дыхания и пульса, отсутствие внешнего питания, понижение температуры -- служат признаками зимней спячки животных. Некоторые из них во время спячки не обнаруживают никаких проявлений жизни. Не обнаруживают их в летаргии и люди.

Но если люди способны впадать в невольную продолжительную летаргию и получать ее симптомы, то почему не предположить, что они могут и искусственно обмирать, т. е. прекращать обнаружение жизни, притом на такие же долгие сроки, как в зимней спячке животные.

Один подобный случай был вполне достоверно засвидетельствован именитым в свое время дублинским врачом Чейном о полковнике Тоузенде, который мог (как свидетельствует этот врач) по произволу умирать, т. е. переставать дышать и возвращаться к жизни простым напряжением воли. Описывая один из опытов с полковником Тоузендом, Чейн отмечает, что при самом тщательном исследовании он не мог во время опыта ощутить деятельности сердца и не видел никаких следов дыхания на широком зеркале, которое держали перед ртом. Через ╫ часа после начала эксперимента, когда присутствовавшие врачи полагали, что опыт зашел слишком далеко и кончился смертью, и уже собирались уходить, полковник Тоузенд начал приходить в себя и через некоторое время беседовал с склонными признать его умершим врачами.

Это свидетельство не оставляет сомнения в том, что в рассказах о факирах есть доля истины. Вопрос только: как велика эта доля. С целью выяснения дела, Брэд опубликовал в медицинских английских журналах ряд вопросов, обращенных преимущественно к индийским врачам, с просьбой сообщить ему все, что им известно о подобных случаях. Благодаря одному из друзей Брэда, такой вопросный лист был вручен дипломатическому представителю К. М. Уэду, который присутствовал при оживлении факира, погребенного на шесть недель. Этот дипломатический агент дал Брэду подробные сведения о виденном им, и Брэд, сопоставив эти данные с показаниями, относящимися к тому же случаю, описанному капитаном Осборн в его "Путешествии по Индии", приходит к заключению, что в данном случае не было никакого обмана. По свидетельству Уэда, при осмотре тела факира врачом, последний не мог ощутить пульса ни в области сердца, ни в висках, ни в руке. Мешок, в котором было завязано тело факира, оказался заплесневелым от долгого лежания в земле. Перед оживлением слуга удалил из носа и ушей вату и воск, которыми они были залеплены. На всех этих подробностях, сопоставляя их с другими обстоятельствами, Брэд останавливается и обширным анализом их исключает всякую возможность обмана.

"При заботливом взвешивании всех отдельных явлений, -- говорит Брэд, -- сообщенных по этому поводу, и на основании моих собственных опытов относительно гипнотизма, в котором люди способны приводить себя в более или менее глубокое состояние оцепенения, или каталепсии, при чем она, подобно животным в зимней спячке понижает всю жизненную деятельность до возможной степени, совместимой однако с продолжением существования и возвращением прежней подвижности, я пришел к заключению, что люди, совершающие на первый взгляд такие невозможные подвиги, погружают себя в это преходящее состояние спячки или летаргии приостановкой дыхания и сосредоточиванием психической деятельности, как это доказано вполне достоверным случаем с полковником Тоузендом и многими моими собственными наблюдениями над больными, обладавшими этой способностью в меньшей степени".

Таким образом, при истолковании обмирания и оживления факиров, как самого разительного доказательства мощи гипноза, учение о гипнотизме пользуется своим авторитетом для назидания опрометчивости и суеверия. Оно доказывает, что не следует без разбора доверяться обманчивым признакам смерти и приходить в ужас пред встающими из гроба, так как "мертвецы не встают из могил".


В. Финне.


---------------------------------------------------------------------


Текст издания: журнал "Мир приключений", 1926 г., No 8.