# Гюстав Флобер: биографическая справка

Гюстав Флобер

Флобер (Flaubert), Гюстав (12.XII.1821, Руан, -- 8.V.1880, Круассе, близ Руана) -- франц. писатель. Род. в семье врача-хирурга, учился в лицее, затем поступил на юридич. ф-т Парижского ун-та, но по болезни оставил его. С 1844 до самой смерти вел преим. уединенную жизнь в своем имении Круассе, близ Руана, заполняя все свое время лит. творчеством и обширной перепиской, к-рая является богатым источником сведений о его философ., политич. и эстетич. взглядах. Писать Ф. начал с детских лет, но до 1857, когда появился роман "Госпожа Бовари", сразу принесший ему славу, в печати почти не выступал.

Раннее творчество Ф. развивалось еще в русле романтизма. Ф. писал рассказы (в духе "неистовых" романтиков), изображающие всевозможные "ужасы" и "кошмары"; повести, посвященные "жизни сердца", исполненные безудержного лиризма и томления по некоему неясному идеалу. Во всех ранних произв. Ф. отчетливо выражены неприятие моральных норм бурж. общества, презрение к деляческой накопительской практике, пессимистич. отношение к действительности. С этими взглядами Ф. не расстался и в зрелый период. Начало перелома в творчестве Ф. знаменует роман "Воспитание чувств" ("L'éducation sentimentale", написан 1843--45, не опубл.), с к-рым его позднейший роман под тем же назв. не имеет ничего общего. Ф. переходит теперь к изображению персонажей без романтич. преувеличений и деформаций. Поверхностное и несколько наивное бунтарство "неистовых" романтиков, байронич. "титанизм", лирич. субъективизм в духе А. де Ламартина и А. де Мюссе перестают удовлетворять Ф. Политич. события во Франции 1848--51, установление бонапартистской диктатуры привели его в отчаяние. Царство лавочников казалось ему непреходящим. Презирая фразерство бурж. республиканцев, Ф. отрицательно относился к социалистич. учениям, считая и их политич. демагогией. В июньском восстании пролетариата (1848) он не разглядел ростков будущего, а впоследствии проявил полное непонимание Парижской Коммуны 1871, усмотрев в ней лишь "заблуждение" и "насилие". Ф. пришел к убеждению, что любые попытки социальных преобразований напрасны, всякий бунт обречен; недостижимо и личное счастье. Возможно лишь счастье особого рода -- в чисто духовной сфере; оно состоит в познании всего сущего, но чтобы обрести его, надо отрешиться от житейской суеты и от всякого стремления к радостям земного бытия. Иск-во, по мнению Ф., -- высшая форма познания действительности и вместе с тем -- убежище от нее. Художнику, творцу следует подняться "... на самый верх ... башни из слоновой кости" (Собр. соч., т. 7, М., 1937, с. 419) и замкнуться в ней. Ф. заявляет себя сторонником теории "искусства для искусства". Для Ф. она была гл. обр. средством ограждения иск-ва от бурж. идеологии, защитой права художника на независимость от вкуса толстосумов и от требований имперских чиновников. С ее помощью Ф. боролся за правду в иск-ве, отвергая реакц. тенденциозность бурж.-апологетич. лит-ры (т. н. "школа здравого смысла" и др.), но она обрекала его на позицию пассивного наблюдателя, на трагич. социальное одиночество.

Видя в иск-ве могучее средство познания мира, Ф. провозглашает принцип объективного творчества, основанного на глубоком изучении жизни, развивает идею сближения худож. творчества с наукой. Эти взгляды связывают его до нек-рой степени с популярной в его время философией позитивизма. Однако, в отличие от позитивистов, Ф. не сводит науч. знание к эмпиризму и фактографии. Наука, с его т. з., призвана обнаруживать закономерности, что применительно к иск-ву означает необходимость типизации. Ф. отказывается от деления объектов изображения на "возвышенные" и "низменные". Из самого пошлого материала художник может извлечь красоту, ибо в иск-ве прекрасное совпадает с правдивым. Ф. строит концепцию "безличного" творчества и авторского "бесстрастия". Но флоберовское "бесстрастие" не препятствовало ни сатирич., ни сочувств. изображению тех или иных событий и персонажей. Ф. хотел лишь, чтобы оценка изображаемого вытекала из самого его существа, а не навязывалась автором. "Безличность" понималась им как перевоплощение автора в персонажей, вживание в их психологию, постижение логики их характеров и реакций на воздействие среды. Ф. добивался максимальной убедительности самого худож. образа.

С наибольшей полнотой мировоззрение и эстетич. принципы зрелого Ф. воплотились в романе "Госпожа Бовари. Провинциальные нравы" ("Madame Bovary. Mœurs de province", 1857, рус. пер. 1858). Время действия романа -- современность, место -- франц. захолустье. В обстановке пошлого, рутинного быта маленького городка разыгрываются две столь же пошлые адюльтерные истории. Героиня романа Эмма Бовари погибает, но непосредств. повод ее самоубийства -- невозможность оплатить векселя и боязнь разоблачения -- не поднимает Эмму над окружающей ее низменной средой и конец ее оказывается скорее жалким, чем трагичным. Несмотря на заурядность персонажей и пошлость ситуаций, роман Ф. наполнен глубоким социально-философ. содержанием. Демонстрация духовной нищеты и страшного, бессердечного эгоизма "мирных" обывателей превращается в обвинит. акт всему собственнич. обществу. Сатирич. обличению подвергает Ф. выродившийся в демагогич. фразерство бурж. либерализм и "прогрессизм": в образе самодовольного краснобая аптекаря Оме воплощена неодолимая пошлость торжествующего мещанства, сконцентрированы его типич. черты. Образ героини романа сложен и не может быть однозначно определен как положительный или отрицательный. Ф. беспощаден к ней так же, как и к другим персонажам. По своему развитию, культуре и кругозору Эмма на первый взгляд мало отличается от своего окружения. Она обманывает своего доверчивого, недалекого мужа, лжет и незаметно для себя соскальзывает на путь распутства. Но Ф. не предается филистерскому морализированию, а старается показать корни такого уродливого и широко распространенного явления, как адюльтер. Он видит их в бездуховности бурж. брака и в неспособности зависимой женщины противопоставить постылой семейной жизни что-либо, кроме супружеской измены, к-рая, однако, лишь глубже погружает ее в пошлость и грязь. Роман Ф. выявляет закономерность распада семейных связей в бурж. обществе и его нравств. разложения. Госпожа Бовари -- образ собирательный, емкий, социально типичный. "Наверное, моя бедная Бовари в это самое мгновение страдает и плачет в двадцати французских селениях одновременно" (там же, с. 532), -- с полным основанием писал Ф.

Эмма не только связана со своей средой, но и противостоит ей. В ней живет внутр. беспокойство, глубокая неудовлетворенность тем тусклым, бескрылым существованием, на к-рое она обречена своим обществ. положением. Ее томит романтич. тоска, жажда какой-то иной, лучшей жизни. Эти черты бесконечно углубляют образ г-жи Бовари, возводят его на уровень философ. обобщения. Неверная жена провинц. врача, полная нелепых иллюзий и мечтаний, оказывается сродни неукротимым романтич. бунтарям, от чьего яростного протеста против несправедливого мироустройства Ф. так и не отрекся, даже убедившись в его бесплодности. Недаром Ф. восклицал: "Эмма Бовари -- это я!". В романе Эмма -- единственная живая душа среди омертвелых обывательских душонок, изъеденных эгоизмом и заботой о личном преуспеянии. Поэтому она оправдана в некоем высшем смысле. Зато сурово осужден в романе обществ. строй, враждебный всякому истинно человеч. порыву, ополчающийся против тех, кто не мирится со "здравомыслием" накопителей и хищников. Но мнений своих Ф. нигде не высказывает прямо, держась строго объективного, "бесстрастного" тона. Искусно маневрируя композиц. приемами, сталкивая противоположности, показывая одни факты в свете других, Ф. заставляет самого читателя давать им надлежащую оценку. Автор "Госпожи Бовари" -- глубокий психолог: он с удивит. достоверностью показывает борьбу противоположных чувств в душе героини и выявляет порождающие их причины в ее характере и обстоятельствах ее жизни. Стремясь обосновывать поведение персонажей, Ф. придавал большое значение характеристике среды, обстановке действия, но не загромождал описаний незначит. деталями, отбирая лишь характерное и существенное. Ф. многократно перерабатывал каждый эпизод, каждую фразу романа, добиваясь все большей выразительности и точности. Забота Ф. о стилистич. совершенстве романа проистекала из убеждения, что форма не "плащ" идей, а ее "тело", идея же -- "душа", "жизнь" формы. Для Ф. "стиль -- это способ мыслить", поэтому работать над стилем значило для него формовать содержание.

В следующем романе "Саламбо" ("Salammbô", 1862, рус. пер. 1863) Ф. обратился к далекому прошлому -- к эпохе борьбы Древнего Рима с Карфагеном. В основу романа положен подлинный историч. эпизод, относящийся ко времени 1-й Пунической войны (2-я пол. 3 в. до н. э.), -- восстание воинов-наемников против карфагенской олигархии. Замысел Ф. заключался, гл. обр., в противопоставлении тусклому филистерскому быту измельчавших людей его времени совершенно иного мира, исполненного бурных страстей и яростных схваток, поражающего своей необычностью сознание совр. европейца. Но Ф. отнюдь не идеализировал и древнюю эпоху. Он показал в обнаженном, неприкрашенном виде первобытную дикость нравов, проявления необузданной жестокости.

Подчеркивая глубокое отличие древности от современности, Ф., однако, в своем истолковании событий давнего прошлого опирается на социальный и политич. опыт 19 в. Войну наемников с Карфагеном он изображает как социальный конфликт, в основе к-рого лежат материальные интересы. Он раскрывает стяжательскую природу карфагенской купеческо-рабовладельч. знати и подводит читателя к мысли о ее обреченности. Несмотря на неверие Ф. в успех социальных революций, восстание варваров и рабов изображено им с глубоким сочувствием. За всем этим несомненно стоят совр. ассоциации, осмысление социальной сущности революций и переворотов во Франции с 1789 по 1851. Совр. опыт оказался плодотворным для выявления классового характера обществ. конфликтов в древнем мире. Однако Ф. был склонен видеть не только сходство, но и прямое тождество самых глубинных основ жизни человека в древнюю и совр. эпохи. Хотя он тонко ощущал расхождения между различными формами цивилизаций, тем не менее он считал неизменной сущность человеч. природы, к-рую усматривал в биологич., бестиальном начале. Т. о., Ф. приходил к внеисторич., натуралистич. воззрению на человека, а оно оборачивалось глубоким пессимизмом. Вследствие этого, в частности, лишена конкретно-историч. определенности психология носителей любовной интриги в романе -- Саламбо (дочери карфагенского военачальника Гамилькара) и вождя варваров Мато.

В романе "Воспитание чувств" ("L'éducation sentimentale", 1869, рус. пер. под назв. "Сентиментальное воспитание", 1870) Ф. возвращается к современности. Герой романа, юный Фредерик Моро, пытается приобщиться к бурж. нормам бытия, но разочаровывается в них и отказывается от путей, к-рые могли бы обеспечить ему преуспеяние. Фредерик -- неудачник во всем, он пассивен и бездействен, но он, по крайней мере, не сомкнулся с миром стяжателей и хищников, и это возвышает его в глазах автора и читателей. Действие романа начинается перед Февр. революцией 1848 и завершается бонапартистским переворотом 1851. В романе Ф. обличает буржуазию, охваченную страхом за свое имущество и доходящую до озверения в ненависти к народу, особенно после июньских дней 1849. Он обнажает беспринципность бурж.-респ. демагогов, но с симпатией рисует образ честного, беззаветно преданного революции демократа Дюссардье, погибающего на баррикаде. Однако предрассудки Ф. привели его к искаженному пониманию революц. событий. Толпа, берущая приступом дворец Тюильри, изображается как стихийная разрушит. сила. Июньское восстание пролетариата вообще обойдено в романе, показаны только пленные повстанцы, правда, с большим сочувствием к их страданиям. В сатирич. освещении представлена деятельность революц. клубов и т. п. Писатель не увидел подлинных героев своего времени. Дюссардье в его изображении -- благородный, но беспочвенный мечтатель. Фредерик же, будучи образом несомненно типическим, -- фигура отнюдь не героич. плана. Романы Ф. углубляют и усложняют анализ психологич. обусловленности персонажей и знаменуют собой новый этап франц. реализма.

В философ. драме "Искушение святого Антония" ("La tentation de Saint-Antoine", 3-я ред. опубл. 1874, рус. пер. 1879) Ф. прибегает к худож. условности. Используя в качестве основы житийную легенду, Ф. проводит перед святым ряд искушающих его фантастич. существ и персонифицированных абстрактных сущностей. Смысл искушений Антония -- в дискредитации претензий христ. религии на владение абсолютной истиной и в прославлении науч. познания мира. По оценке М. Горького, "Искушение..." -- это "... поразительно мощный, направленный против церкви и религии удар в колокол скептицизма" (Собр. соч., т. 26, 1953, с. 291).

Все три гл. направления творчества Ф. нашли выражение в "Трех повестях" ("Trois contes", 1877). Повесть "Простое сердце" ("Un cœur simple", рус. пер. 1892) продолжает линию совр. романа. Невежеств. служанку Фелисите, всю жизнь самоотверженно заботившуюся о других, затерянную в окружающем ее мире себялюбцев и мошенников, роднят с другими близкими Ф. героями бескорыстие, широта души, наивная преданность мечте. Демократич. симпатии Ф. очевидны, хотя повесть лишена всякой сентиментальности. Для "Легенды о святом Юлиане Странноприимце" ("La légende de Saint-Julien l'Hospitalier", рус. пер. под назв. "Католическая легенда о Юлиане Милостивом", 1877) Ф., как и для "Искушения", использовал ср.-век. житийный жанр. Здесь последовательно выдержана конструкция и повествоват. манера жития и поэтому сохранен ряд присущих жанру традиц. религ.-христ. мотивов. Но смысл легенды-притчи отчетливо гуманистический: Юлиана постигает кара за бессмысленную жестокость и лишь служением людям он может искупить свой грех. В "Иродиаде" ("Hérodias", рус. пер. 1877), как и в "Саламбо", Ф. уводит читателя в древний мир, на этот раз -- в Иудею 1 в. н. э. Красочный, психологически сложный рассказ Ф. возник из краткого сообщения евангелистов об умерщвлении Иоанна Крестителя (по наущению Иродиады, жены царя Ирода Антиппы). Ф. воссоздает обстановку социально-политич. и нац. борьбы в древнем мире, принимающей форму религ. распрей. Эпизод с Иоанном (иначе -- Иоханааном) вписывается в контекст этой борьбы.

До последних дней жизни Ф. волновала проблема возможностей человеч. знания. В неоконч. романе "Бувар и Пекюше" ("Bouvard et Pécuchet", изд. и рус. пер. 1881) перед двумя совр. обывателями, задумавшими постичь истину, развертывается панорама различных наук. Бувар и Пекюше наталкиваются во мн. научных трудах на противоречия и нелепости, и все их попытки применить на практике знания, почерпнутые в книгах, терпят провал. Ф. осуждает, с одной стороны, псевдонауку, с другой -- свойственное совр. мещанину "полузнайство", его неспособность к подлинно науч. мышлению. В связи с работой над "Буваром и Пекюше" Ф. составил сатирич. "Лексикон прописных истин" ("Dictionnaire des idées reçues", опубл. 1910, рус. пер. 1934) -- сб. расхожих суждений-клише, в своей совокупности создающих образ стандартного пошляка-буржуа.

Неск. раз Ф. пробовал свои силы в драматургии. На сцене была поставлена только одна его пьеса -- комедия "Кандидат" ("Le candidat", пост. 1874, рус. пер. 1956), высмеивающая бурж. парламентаризм. На сюжет романа "Саламбо" написана опера франц. композитора Э. Рейера (1890), балет рус. композитора А. Арендса (1910). "Госпожа Бовари" была экранизирована в 1937 нем. режиссером Г. Лампрехтом, в 1949 -- амер. режиссером В. Миннелли.

Современная Ф. "благонамеренная" бурж. критика отзывалась о его творчестве недоброжелательно. Писателя обвиняли в попрании нравств. идеалов, вульгарности, цинизме и т. п. Сразу же после выхода в свет романа "Госпожа Бовари" Ф. был привлечен к суду, к-рый, оправдав писателя, при этом, однако, официально осудил реализм как "отрицание красоты и добра".

Романы Ф. высоко оценила Жорж Санд. В конце 70-х гг. творчество Ф. поднимает на щит Э. Золя, но его стремлению причислить автора "Госпожи Бовари" к натуралистич. школе сам Ф. не сочувствовал, скептически относясь к доктрине Золя. Панегирич. статьи посвятил Ф. его ученик -- Г. де Мопассан. В 20 в. франц. историки лит-ры (Р. Дешарм, Р. Дюмениль, Э. Мениаль, А. Тибоде и др.) тщательно изучили биографию и творч. лабораторию Ф., выяснили фактич. основу его произв.; однако они не выявили социального содержания его творчества и не показали места Ф. в лит. процессе.

В России имя и творчество Ф. привлекали внимание передовой общественности. Романы его переводились на рус. яз., встречали сочувств. отклики в печати. М. П. Мусоргский писал оперу на сюжет "Саламбо", связывая с образом Мато тему борьбы нар. масс против угнетения. Популяризации творчества Ф. в России способствовал И. С. Тургенев. Его с Ф. связывала близкая дружба, осн. на сходстве лит. позиций. Тургенев выделял Ф. из всех франц. романистов и высоко ценил его творчество, в свою очередь встречая восторженное отношение со стороны Флобера. Тургенев перевел и напечатал в 1877 "Иродиаду" и "Легенду о святом Юлиане".

Глубокий социологич. анализ теории "искусства для искусства" и объяснение позиций ее сторонников, в том числе Ф., были даны Г. В. Плехановым. Пути изучения творчества Ф. в сов. лит-ведении были намечены А. В. Луначарским и М. Горьким. Луначарский писал о необычайной "художественной зоркости" Ф. (см. Собр. соч., т. 5, 1965, с. 550), Горький включал его в число крупнейших франц. писателей, называл "... величайшим мастером стиля..." (см. Собр. соч., т. 26, 1953, с. 221), относил Эмму Бовари к великим образам мировой лит-ры. В трудах сов. ученых (М. Д. Эйхенгольц, М. К. Клеман, А. Ф. Иващенко, Б. Г. Реизов и др.) показана антибурж. направленность творчества Ф., проанализированы его мировоззрение и эстетика, вскрыты их социальные корни и идейные истоки. Худож. метод Ф. поставлен в связь с его философско-эстетич. взглядами и с ходом лит. процесса в 19 в. не только во Франции, но и во всей Европе. Ф. в трактовке сов. лит-ведения -- великий реалист, чье творчество занимает место на магистральном пути развития прогрес. франц. и мировой лит-ры, продолжатель О. Бальзака, открывший новые возможности постижения действительности средствами иск-ва. Вместе с тем сов. исследователи показали противоречия миросозерцания и эстетики Ф., объяснив их историч. обусловленность. Произв. Ф. издаются в СССР.


Сочинения:


Œuvres complètes, t. 1-18, P., 1910-12; Œuvres complètes illustrées, [t. 1-14], P., 1921-25; Œuvres, v. 1-2, P., 1936; Œuvres complètes, t. 1-2, P., 1964; Œuvres (c 4-го Т. - Les œuvres), t. 1-18, Lausanne, 1964-65; Correspondance (nouv. éd. augmentée), Sér. 1-9, P., 1926-33; Correspondance. Supplément, t. 1-4, P., 1954; Les lettres d'Egypte, d'après les manuscrits autographes, P., 1965; в рус. пер. - Собр. соч., т. 1-4, СПБ, 1896-98; Полн. собр. соч., т. 1-4, СПБ, [1913-15]; Собр. соч., под ред. А. В. Луначарского и М. Д. Эйхенгольца, т. 1-8, М. - Л., 1933-38 (со ст. и коммент. Ю. И. Данилина, М. К. Клемана, П. Ф. Преображенского, Б. Г. Реизова, М. Д. Эйхенгольца); Избр. соч., вступ. ст. и коммент. М. Д. Эйхенгольца, М., 1947; Собр. соч., т. 1-5, [вступ. ст. и коммент. А. Ф. Иващенко], М., 1956; Госпожа Бовари. Провинц. нравы, [нов.] пер. Н. Любимова, [предисл. А. Иващенко], М., 1958; Кандидат. Комедия в 4-х действиях, [послесл. Е. Л. Финкельштейн], Л. - М., 1960.


Литература:


Плеханов Г. В., Лит-ра и эстетика, т. 1--2, М., 1958 (см. Указатель имен, т. 2, с. 664); Горький М., Собр. соч. в 30 томах, М., 1949--55 (см. Указатель имен и назв., т. 30, с. 784--85); Луначарский А. В., Флобер. Общая характеристика, Собр. соч. в 8 томах, т. 5, М., 1965; Мопассан Г., Гюстав Флобер, (III), Полн. собр. соч. в 12 томах, т. 11, М., 1958; Франс А., Гюстав Флобер, Собр. соч. в 8 томах, т. 8, М., 1960; Золя Э., Гюстав Флобер, Собр. соч. в 26 томах, т. 25, М., 1966; Тургенев И. С., [Об "Искушении святого Антония" Г. Флобера], Полн. собр. соч. и писем в 28 томах, т. 14, М. -- Л., 1967; Пумпянский Л. В., Тургенев и Флобер, в кн.: Тургенев И. С., Соч., т. 10, М. -- Л., 1930; Клеман М. К., Гюстав Флобер, в сб.: Франц. реалистич. роман XIX в., Л. -- М., 1932; Иващенко А. Ф., Гюстав Флобер. Из истории реализма во Франции, М., 1955; его же, Флобер, в кн.: История франц. лит-ры, т. 2, М., 1956; Реизов Б. Г., Творчество Флобера, М., 1955; Петренко Н. М., "Библейские" параллели в романе Г. Флобера "Саламбо", Грозный, 1963; Раскин Б., Гюстав Флобер, в кн.: Писатели Франции, М., 1964; Вальдман Б. Д., Из связей Тургенева и Флобера, "Уч. зап. Латв. гос. ун-та", 1967, т. 87; Bertrand L., Gustave Flaubert, P., 1912; Descharmes R. et Dumesnil R., Autour de Flaubert, 3 éd., v. l--2, P., 1912; Ferrère E. L., L'ésthétique de G. Flaubert, P., 1913; Maynial E., La jeunesse de Flaubert, P., 1913; его же, Flaubert et son milieu, P., [1927]; Thibaudet A., Gustave Flaubert (Sa vie. Ses romans. Son style), P., 1922 (nouv. éd., P., 1935, P., 1965); Bonwit M., G. Flaubert et le principe de l'impassibilité, P., 1950; Barron J. D., Gustave Flaubert in quest of the absolute, [L., 1957]; Dumesnil R., Madame Bovary de Gustave Flaubert, P., [1958]; его же, Gustave Flaubert. L'homme et l'œuvre, [nouv. éd.], P., [1967]; Naaman A. J., Les débuts de Gustave Flaubert..., P., 1962; Wetherill P. M., Flaubert et la création littéraire, P., 1964; Carlut Ch., La correspondance de Flaubert. Etude et répertoire critique, P., 1969; Nadeau M., Gustave Flaubert, écrivain, P., [1969]; Digeon Cl., Flaubert, P., 1970 (имеется библ.); Dumesnil R. et Demorest D.-L., Bibliographie de Gustave Flaubert, P., 1937.


В. Е. Шор


Источник текста: Краткая литературная энциклопедия / Гл. ред. А. А. Сурков. -- М.: Сов. энцикл., 1962--1978. Т. 8: Флобер -- Яшпал. -- 1975. -- Стб. 17--23.