# Стихотворения С. Г. Фруга. Спб., 1885 г

Семен Григорьевич Фруг

Стихотворенія С. Г. Фруга. Спб., 1885 г. Большинство произведеній г. Фруга, написанныхъ довольно гладкими стихами, ничто иное, какъ памфлеты, переходящіе иногда въ легонькій пасквиль на недруговъ автора. Авторъ же -- еврей, проникнутый традиціонною и узкою исключительностью, надѣлавшей много несчастій какъ самимъ сынамъ Израиля, такъ и народамъ, съ которыми они приходили въ соприкосновеніе. Страдающіе или торжествующіе евреи изображаются въ стихахъ г. Фруга образцами добродѣтели и всякой прелести, а всѣ гоимъ (не-евреи) дикими злодѣями и отвратительными чудовищами. Тенденція автора, какъ всякая исключительная тенденція, не стѣсняется правдою, искажаетъ исторію и законъ (еврейскій), по произволу г. Фруга, какъ онъ находитъ выгоднымъ для своихъ цѣлей -- прославленія и возвеличенія соплеменниковъ, униженія и опозоренія чужихъ -- гоимъ. Какъ на примѣръ, укажемъ на стихотвореніе, озаглавленное: Двѣ картины. Начинается оно описаніемъ "праздника Вакха", заключающагося такими стихами:

Слышенъ шепотъ страсти жгучей...

Слышны стоны сладкой муки...

Ночь идетъ... Горячъ и буенъ

Пиръ похмѣлья и разврата...

Языческому празднеству противупоставляется жное торжество:

А во храмѣ Іеговы,--

Бога мести, Бога гнѣва,--

Въ это время раздается

Хоръ согласныхъ, стройныхъ гимновъ,

подъ звуки которыхъ верховный жрецъ приноситъ въ жертву "семьдесятъ воловъ" съ молитвою въ "Богу нести, Богу кары" о помилованіи невѣрный.

... народовъ, не познавшихъ

Свѣта истины и вѣры.

Какъ согласуется это моленіе за иновѣрцевъ съ постановленіями Второзаконія: "Истребляй всѣ тѣ народы, которые Господь, Богъ твой, даетъ тебѣ. да не пощадитъ ихъ око твое" (Второз., гл. VII, ст. 16). "И когда Господь. Богъ твой, предастъ его (городъ иноземцевъ) въ руки твои, порази въ немъ весь мужескій полъ остріемъ меча; только женъ и дѣтей и все, что будетъ въ городѣ, всю добычу возьми себѣ"... "А въ городахъ сихъ народовъ, которымъ землю Господь, Богъ твой, дастъ тебѣ въ удѣлъ, не оставляй въ живыхъ ни одной души" (Второз., гл. XX, ст. 13--16)? Изъ той же книги, особливо изъ талмуда, мы могли бы привести еще болѣе опредѣленныя указанія на то. какъ благодушно и любовно относится еврейство къ не-евреямъ. Всю эту умилительную сцену жертвоприношенія и молитвы за нечистыхъ г. Фругъ выдумалъ, искажая исторію. Понадобилось это ему вотъ зачѣмъ:

А на площади Мадрита,

Предъ сіяющимъ огнями,

Величавымъ храмомъ Бога

Вселюбви и всепрощенья,

на двухъ "алтаряхъ всесожженія" жгутъ двухъ несчастныхъ старцевъ.

Ихъ застали въ подземельи

За пасхальною трапезой!

Всепрощающая церковь

Ихъ простить, увы, не можетъ...

Пахнетъ гарью... пахнетъ кровью

И торжественно, и стройно

Раздается "De profundis"

Надъ толпою преклоненной...

Такъ авторъ отождествляетъ ученіе "всепрощающей религіи" съ невѣжественными средневѣковыми жестокостями инквизиціи, сжигавшей не однихъ евреевъ, и не потому, что они евреи, а всѣхъ тѣхъ, кто осмѣливался такъ ш иначе не подчиняться политическимъ видамъ папъ и королей, прикрывавшніся религіей. Чувство негодованія вызвано въ стихотворцѣ не гуманнымъ чувствомъ общечеловѣческимъ, а племеннымъ, не тѣмъ, что людей терзаютъ и жгутъ за убѣжденія (какъ сожгли Гуса, Іеронима Пражскаго, Жіордано Бруно, Саванароллу, какъ чуть не сожгли Лютера, Галилея), а тѣмъ, что въ общей сумятицѣ не пощадила евреевъ.

Въ стихотвореніи Прометею выходитъ нѣчто довольно характерное: ты, говоритъ авторъ Прометею, укралъ огонь съ неба, а я "не укралъ у Бога святаго огня,"

И недаромъ его подучилъ:

И слезами своими, и кровью своею

Я за этотъ огонь заплатилъ.

И донынѣ еще я плачу за него...

Мы пройдемъ молчаніемъ сопоставленіе Прометея съ еврействомъ; не въ этомъ суть дѣла, а въ томъ, что г. Фругъ опять все перевралъ: изъ той же книги Второзаконія (гл. VIII и IX) явствуетъ, что все, полученное евреями, дано имъ даромъ и даже "не за праведность"; слезами же и кровью и всякими несчастіями расплачиваются евреи и донынѣ за то, что не сохранили "святаго огня" и употребили всѣ средства, между прочимъ, инквизиціонныя, чтобы потушить возсіявшій человѣчеству свѣтъ истины, передъ которымъ померкъ огонь, зажженный Прометеемъ.

Въ стихахъ г. Фруга видны проблески таланта. Къ сожалѣнію, всѣ способности свои онъ посвятилъ не поэзіи, не чистому искусству, для котораго нагъ ни евреевъ, ни язычниковъ, ни племенныхъ, ни религіозныхъ различій, а есть лишь вѣчная идея добра, правды и гуманности, которой чужды слова ненависти и осужденія, въ какихъ бы звучныхъ сочетаніяхъ они ни слагались. Этой-то идеи и нѣтъ въ душѣ стихотворца С. Г. Фруга, недурно владѣющаго стихомъ, хотя у него кое-гдѣ встрѣчаются и такіе промахи:

Не слабѣетъ, не ржавѣетъ

И не вянетъ это слово --

Вѣчно живо, вѣчно юно,

Вѣчно, вѣчно ново!...

Или еще:

Чудной силой обладаетъ

Этотъ прахъ: кто подъ собой

Положилъ его, тотъ сладко

Спитъ подъ плитой гробовой...

Въ другомъ мѣстѣ:

И богомольцевъ вереницы,

Кто на мулѣ, а кто пѣшкомъ,

И группы воиновъ кругомъ...


"Русская Мысль", кн. IV, 1885