# Письмо прот. И. В. Арсеньева

Иосиф Иванович Фудель

"Преемство от отцов": Константин Леонтьев и Иосиф Фудель: Переписка. Статьи. Воспоминания

СПб.: Владимир Даль, 2012. -- (Прил. к Полному собранию сочинений и писем К. Н. Леонтьева: В 12 т. Кн. 1).


## ПИСЬМО ПРОТ. И. В. АРСЕНЬЕВА К ПРОТ. И. И. ФУДЕЛЮ


2--4 марта 1912 г., Москва


Екатерининский Институт,

2 марта 1912 г.


Глубокоуважаемый

Отец Иосиф Иванович!


Искреннее и глубокое Вам спасибо за присланную интересную брошюру с такими оригинальными и во многом вполне верными мыслями покойного К. Н. Леонтьева. Я вчера еще с глубоким интересом прочитал его письма к Вам и затем еще несколько раз перечитывал (К. Н. такой мыслитель, которого нужно читать особенно вдумчиво, иначе не сразу поймешь многие из его положений). Многое мне у него весьма понравилось, но в некоторых пунктах я не вполне с ним согласен. Для большей ясности и систематичности позвольте мне изложить свои мысли по поводу прочитанного в виде отдельных тезисов.

1) По поводу "немощи", в которой признаётся К. Н. (что он отчасти завидует католикам), мне кажется, можно согласиться с ним в том смысле, что в Западной церкви весьма симпатично проявление церковной дисциплины (которая у нас так ослабла), и в силу которой эта церковь по поводу всех современных нам религиозных брожений и веяний ясно и определенно возвышает свой авторитетный голос. Благодаря этому каждый пастырь Церкви может там во всякое время сказать: "вот что говорит Церковь по поводу такого или иного учения". У нас же теперь Церковь относительно очень многого прямо и открыто не высказывается. Возьмем, напр<имер>, вопрос о спиритизме и спиритуализме. Хотя для православного христианина вообще, особенно же для пастыря Церкви, не может быть никакого сомнения в том, что эти два направления антихристиански и потому нечестивы; однако же сейчас у нас такая путаница и неразбериха во взглядах на эти направления, что даже некоторые пастыри Церкви находят возможным сочувствовать им и посещать собрания, где собираются люди, преданные этим направлениям. А церковная высшая власть молчит и не осуждает прямо этих направлений. И так во многом, очень во многом, как мы это слишком хорошо знаем, особенно за последнее время..... Да и в каком жалком положении находится теперь у нас церковная дисциплина относительно покаянного института! Где теперь исполняются древние святоотеческие правила относительно отлучения тяжких грешников на известное время от Причастия? Почти нигде! Всё это очень горько, а всё, ведь, это от того, что авторитет церковной власти упал. Я далек от того, чтобы желать "идти под Папу", но восстановление патриарха канонического вкупе с полнотою истинно-соборного управления я пламенно жажду.

2) По поводу мыслей К. Н. о "простоте" я не совсем согласен, хотя во многом и согласен. По-моему, К. Н. не понял, в каком именно смысле Вы употребляете слово "простой" (т. е. не понял, что Вы разумеете святость, чистоту ума и сердца). Поэтому он всё время, вооружаясь против Вашей мысли, как-то не о том говорит. Ведь, никто, конечно, не станет утверждать, что люди святые могли настолько не возродиться духовно, чтобы допускать в своей жизни осуществление принципа, по которому цель оправдывает средства (ведь, это выходило бы по-иезуитски). Вот почему я не могу согласиться с К. Н., когда он видит нечто подобное в поступках св. Кирилла Александрийского, имп<ератрицы> Ирины и Константина Великого.


4 марта 1912 г.


Не успел окончить начатого третьего дня письма. В пятницу целый почти день исповедывал, а вчера служил литургию, за которой было 94 причастницы. А потом были уроки и всенощная. Пришлось перервать начатое письмо. Сейчас сел, чтобы продолжить его. -- И прежде всего позвольте продолжить свой тезис 2-й. Я не могу согласиться с мнением К. Н., что, напр<имер>, у св. Кирилла александрийского в его деятельности по созванию Ефесского (III Всел<енского>) Собора и по утверждению Православия было кое-что непрямое, некроткое, нечто ловкое, непростосердечное. Не говоря уже о том, что личность этого великого Святителя очень часто вообще у западных церк<овных> историков (в том числе в значит<ельной> степени и у Амедея Тьерри освещается слишком односторонне и небеспристрастно (причем его приравнивают чуть ли не к его монофизитскому преемнику Диоскору), -- не говоря уже об этом, замечу только, что факт, почему св. Кирилл, открывая собор, не дождался еп<ископа> антиохийского Иоанна, объясняется вовсе не недостатком простосердечия и кротости, но единственно святою ревностию о Православии: св. Кирилл заранее мог предвидеть, что, если он дождется приезда Иоанна и его партии, то этим только усилит партию Нестория в Ефесе, а чрез это повредит делу торжества истины. Никак не могу допустить в этом поступке св. Кирилла какое-нибудь отсутствие чистоты намерений.

Что касается св. равноапост<ольного> Константина, то и у него его великое дело утверждение христианства, по-моему, совершенно не нужно объяснять политическими соображениями. А если он казнил жену и сына, то это только показывает, какая сильная духовная борьба долгое время шла в его душе между злом и добром. Но добро в конце концов победило, и он завершил свою жизнь св. крещением (хотя уже и на смертном одре). Не подтверждает теории К. Н. относительно совместимости святости с политическою изворотливостию и нек<оторым>, след<овательно>, лукавством и пример имп<ератрицы> Ирины; и она, казнивши своего сына Константина, сделала это совсем не ради утверждения иконопочитания, так как ее сын, как известно, вовсе не за то был казнен, будто он стоял на стороне иконоборцев, а просто потому, что она захотела сама стать императрицей. Опять-таки я и этого поступка не оправдываю, конечно, но всё же скажу, что то лишь то показывает, как и в лучших людях часто долгое время идет сильная борьба между добром и злом, причем бывают и моменты, когда зло временно одерживает даже верх. Но делать отсюда тот вывод, будто самое дело восстановления иконопочитания было у Ирины следствием какого-то политического расчета, по-моему, слишком смело; это значило бы сводить ее подвиг в пользу правоверия на значительное "нет".

3.) Не подумайте, однако, глубокоуважаемый О. Иосиф, будто я представляю себе святость и нераздельную с ней простоту ума и сердца (в смысле св<ятой> чистоты души) в виде какого-то атрофирования природных особенностей темперамента и даже характера. Нет, конечно, нет; иначе пришлось бы признать, что святые были какими-то автоматами. Я твердо убежден в том, что в каждом из них темперамент и характер не подавлялись, но только преображались, возрождались и чрез это возвышались. Здесь припоминается замечательная мысль Фаррара, что действие благодати Божией на сердца святых можно бы уподобить игре солнечных лучей в призме или в разноцветных камнях: свет солнца один, а цветов, в коих он так или иначе проявляется при этом или преломляется, -- много.

4.) Не могу я согласиться с К. Н. по поводу того, будто бы католическая теория о догматическом развитии Церкви верна. Скорее следовало бы признать не развитие догматов (потому что все православно-христ<ианское> учение in nuce целиком дано уже Спасителем и Его Апостолами), но только их постепенное раскрытие и постепенная формулировка, -- но не более. Вот почему Церковь православная никогда не выработывала новых догматов веры, но только новые догматические определения. В таком понимании исторического развития Церкви большая разница между нами и католиками. -- В этом вопросе Вл<адимір> Сер<геевич> Соловьев глубоко был неправ.

Помимо всего высказанного мной относительно оригинальных мыслей К. Н. Леонтьева, все прочее у него мне весьма нравится, особенно же его теория об эстетике жизни. -- Ужасно я жалею, что никогда не пришлось мне лично встретиться и познакомиться с К. Н. (или, вернее, с о. Климентом), а также и с соименным ему о. Климентом (Зедергольмом).

Буду их обоих усердно поминать на проскомидии.

Еще раз глубокое Вам спасибо, дорогой О. Иосиф, за Ваше дружеское внимание ко мне и за присланный ценный дар в мою библиотеку. -- Я у Вас теперь в большом долгу.

Сердечный поклон от меня и от жены моей многоуважаемой Евгении Сергеевне и милым Вашим детям. Жена моя и Вам сердечно кланяется.


Искренно уважающий Вас

Протоиерей И. Арсеньев


## КОММЕНТАРИИ


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 89. Л. 1--5 об. Л. 6 -- конверт.

Почт. шт.: 5 марта 1912. Помета карандашом рукой о. И. Фуделя: О К. Леонтьеве

Адрес:

Здесь

Его Высокопреподобию,

Отцу Протоиерею Иосифу Ивановичу

Фудель.

Арбат, дом церкви

Св. Николая в Плотниках,

ход с Никольского переулка.

Письмо представляет собой развернутый отклик на изданную прот. И. Фуделем брошюру "К. Леонтьев о Владиміре Соловьеве и эстетике жизни" (М., 1912).

Когда о. Иоанн сожалеет о том, что не был лично знаком с Леонтьевым, -- это не пустые слова. По возрасту он мог вполне быть одним из леонтьевских учеников, а если бы в отрочестве побывал в Оптиной пустыни, то застал бы в живых и о. Климента <Зедергольма>, которого он также упоминает в публикуемом письме.

С. 417. ...что он отчасти завидует католикам... -- Ср. с. 267--268.

С. 417. ...вопрос о спиритизме и спиритуализме. -- Спиритуализм -- религиозное течение, активно развивавшееся с середины XIX в.

С. 418. ..."идти под Папу"... -- леонтьевское выражение, ср. с. 268.

С. 418. По поводу мыслей К. Н. о "простоте"... -- См. с. 267, 274, 278--279.

С. 418. ...видит нечто подобное в поступках св. Кирилла Александрийского, имп<ератрицы> Ирины и Константина Великого... -- См. с. 266--267, 274--278.

С. 418. ...очень часто... -- перед этим зачеркнуто: "слишком". С. 418. ...в том числе... -- далее зачеркнуто: "и".

С. 418. ...и у Амедея Тьерри... -- см. примеч. на с. 609.

С. 419. ...чистоты... -- исправлено; было: "в чистоте".

С. 419. ...замечательная мысль Фаррара, что действие благодати Божией на сердца святых можно бы уподобить игре солнечных лучей в призме или в разноцветных камнях... -- Источник цитаты не установлен.

С. 420. ...будто бы католическая теория о догматическом развитии Церкви верна. -- Ср. с. 271--272.

С. 420. in nuce -- в ядре (лат.)

С. 420. ...их постепенное раскрытие и постепенная формулировка... -- Ср. с. 303.

С. 420. Проскомидия (от греч. προσκομιδιὴ принесение) -- первая часть Божественной Литургии, во время которой в алтаре вынимаются частицы из просфор с молитвой о живых и усопших христианах.