# Чистка поэтов

Дмитрий Андреевич Фурманов

В Политехническом "Вечер Новой Поэзии"

Дм. Фурманов


ЧИСТКА ПОЭТОВ


__________________________________________________________________________

Дм. Фурманов, "В Политехническом "Вечер Новой Поэзии", Московский

рабочий, Москва 1987.

__________________________________________________________________________


Владимир Маяковский проводил "чистку поэтов". Аудитория

Политехнического музея набита сверху донизу. Интерес у публики выявляется

колоссальный. Да и как не интересоваться: в хаосе литературных течений,

школ, направлений и групп, которые плодятся с невероятной быстротой, -

разобраться одному не под силу, а "чистка" - это оригинальная форма

коллективного труда, - она может многое вывести наружу, объяснить,

опровергнуть, доказать.

Теперь кто же не считает себя поэтом, раз он посещает какое-нибудь

литературное "кафе" и раза три-четыре тиснет в журнал или в газету свои

вымученные стишки? Да и не только назовется поэтом - он ни мало ни много

претендует на "школу", гремит о себе как о новаторе, родоначальнике, чуть

ли не гении. Вывести на чистую воду таких примазавшихся к поэзии "гениев"

- задача и интересная и благодарная. Задача в высокой степени и серьезная,

если понимать ее в смысле строгой критики, в смысле вдумчивого

коллективного анализа всего строя мыслей, взглядов и убеждений пишущей

гвардии, литературных приемов и формул под углом зрения революционной

эпохи. Не так важно, конечно, будет или нет вычищен какой-нибудь отдельный

поэт: вычищать его, по существу, неоткуда, ибо "не существует даже и

профсоюза поэтов", как доложил Маяковский. Да и невозможное дело заставить

отойти от писания того, кто пишет. Дело не в этом. Важно творчеству поэта

дать общественную оценку, определить его место в современности вообще и в

поэзии в частности: нужен ли он новому времени, новому классу, совершенно

новому строю мыслей, которым живет Советская Россия.

Поэтому нас не интересует судьба отдельных поэтов, говорить о ней мы

не будем - важны лишь общие результаты и выводы, к которым пришла

аудитория.

Маяковский положил в основу "чистки" три самостоятельных критерия:

1) работу поэтов над художественным словом, степень успешности в

обработке этого слова;

2) современность поэта переживаемым событиям;

3) его поэтический стаж, верность своему призванию, постоянство в

выполнении высокой миссии художника жизни.

За последние годы работа над совершенствованием художественного слова

шагнула далеко вперед: в этом отношении немалая заслуга падает на долю

футуристов. Избитые, привычные слова и их сочетания уже бессильны выразить

богатейшую гармонию новых мыслей и чувств. Надо изобрести новые, еще не

сказанные слова, надо оригинальным их соединением зажечь старые, вложить в

них новый смысл, новое содержание.

Завядшие рифмы и мертвые размеры должны уступить место каким-то

новым, органическим формам, как неизбежно вытекающим из суммы новых идей,

запросов и чувств. С этой точки зрения не выдерживают критики даже большие

мастера художественного слова, которые ушли корнями в старый мир и никак

не хотят (а может быть, и не могут) понять и принять того нового, что

несет с собой и чего требует настоящая наша эпоха.

Уж если в области практической, повседневной жизни мы то и дело

творим слова, какие-нибудь "Главтекстили", "Упвосо", "Чусоснабармы" -

слова, порожденные исключительно данными условиями и новыми потребностями,

- как же оставаться с одними старыми словами в поэзии, рождающейся из

глубин современного, нового человека, отражающего в своем творчестве не

только эту конкретную действительность, которой живем, но прозревающего и

ту жизнь, за которую боремся, за которую стоит перенести страдания, вести

самую тяжкую борьбу. Истинный поэт должен найти эти новые слова: они

художественно осветят путь, они нужны современному человеку, они

необходимы самому поэту.

Итак, первым требованием предъявляется: усиленная и плодотворная

работа над словом, над его обновлением, оживлением, мастерским

объединением его с другими - и старыми и новыми словами.

Второй критерий, пожалуй, еще более серьезен, еще легче поможет нам

разобраться в истинных и "примазавшихся поэтах": это их современность. Вот

тема, которая вызывает бесконечные споры, вот дорожка, на которой

схватываются в мертвой хватке поэты старого и нового мира. В сущности,

вопрос этот есть коренной вопрос о содержании и об основе самой поэзии -

для нас, революционеров, такой ясный, самоочевидный вопрос.

Сломлены устои буржуазного мира: новое рабочее государство выводит на

широкий и светлый путь не только Россию, но и все человечество. Решаются

мировые исторические вопросы. И решаются не только заседаниями и

конференциями, а кровью, железом, опустошительными эпидемиями, поволжскими

драмами, невероятным голодом борющегося класса, целым сонмом суровых

лишений, ужасов и бедствий.

Таково содержание современности, стоящей на грани двух миров. Хочешь

или не хочешь принять эту современность - вопрос иной, но отмахнуться от

нее нельзя, не замечать ее невозможно. И ставился вопрос: достойно ли

художника в эти трагические дни отойти от современности и погрузиться в

пучину сторонних, далеких, чуждых вопросов? Можно ли и теперь воспевать

"коринфские стрелы" за счет целого вихря вопросов, кружащихся около нас?

Часть аудитории, правда небольшая, стояла, видимо, за "коринфские стрелы"

- это зрители жизни, люди, от которых не было и никогда не будет никакого

толку. Но властно господствовала и торжествовала совсем иная идея - о

подлинной задаче художника: жить живой жизнью современности, давать эту

современность в художественных образах; помогать своим творчеством

мучительному революционному процессу, участвовать активно в созидании

нового, свободного царства. И когда с этим критерием мы подходим к поэтам

современности - многие остаются за бортом, поэтами во всем объеме этого

слова названы быть не могут: комнатная интимность Анны Ахматовой,

мистические стихотворения Вячеслава Иванова и его эллинские мотивы - что

они значат для суровой, железной нашей поры?

Но как же это так: счесть вдруг ненужными таких писателей, как Иванов

и Ахматова? Разумеется, как литературные вехи, как последыши рухнувшего

строя они найдут свое место на страницах литературной истории, но для нас,

для нашей эпохи - это никчемные, жалкие и смешные анахронизмы.

Третьим критерием было определение поэтического стажа. По нашему

мнению, этот критерий является малосущественным, так как подлинным поэтом

мы вправе назвать и начинающего, раз уже в первых его произведениях

блеснут искры несомненного дарования.

Под углом зрения высказанных соображений дурную репутацию получили:

Адалис, Вяч. Иванов, Анна Ахматова, группа "ничевоков" и др.

С большим вниманием и одобрением отнеслись пока только к творчеству

Асеева.

Другие поэты, видимо, будут очищены в ряде следующих собраний. Жаль

одного: публика сравнительно слабо участвует в анализе и оценке очищаемых

поэтов. Нам представляется эта форма критики и коллективного суда особенно

желательной на рабочих и красноармейских литературных собраниях, где

слушающий приучался бы сознательно разбираться в литературных ценностях и

отучился бы читать всякую белиберду, которая случайно попадает ему в руки.

Москва, 23 января 1922 г.