# Бандитское гнездо

Аркадий Петрович Гайдар

Гайдар А. БАНДИТСКОЕ ГНЕЗДО

onChange="document.bgColor=this.options[this.selectedIndex].value">

Цвет фона:

серебро

розовый

фуксия

фиолетовый

аква

голубой

оливковый

зеленый

известь

желтый


## Аркадий ГАЙДАР


## БАНДИТСКОЕ ГНЕЗДО


## Рассказ


Переходили мы в то время речку Гайчура. Сама по себе речка эта - не

особенная, так себе, только-только двум лодкам разъехаться. А знаменита эта

речка была потому, что протекала она через махновскую республику, то есть,

поверите, куда возле нее ни сунься - либо костры горят, а под кострами котлы со

всякой гусятиной-поросятиной, либо атаман какой заседает, либо просто висит на

дубу человек, а что за человек, за что его порешили - за провинность какую-либо,

просто ли для чужого устрашения, - это неизвестно.


Переходил наш отряд эту негодную речку вброд, то есть вода кому до пупа,

а мне, как стоял я завсегда на левом фланге сорок шестым неполным, прямо чуть не

под горло подкатила.


Поднял я над башкою винтовку и патронташ, иду осторожно, ногой дно

выщупываю. А дно у той Гайчуры поганое, склизкое. Зацепилась у меня нога за

какую-то корягу - как бухнул я в воду, так и с головой.


Поднялся, отфыркиваюсь, гляжу - винтовки в руке нет: упустил.


Взяла меня досада, а тут еще товарищи на смех подняли:


- Эх ты, растютюй!


- Рак у него клешней винтовку вырвал.


"Ах, - думаю, - дорогие товарищи, рады над чужой бедой пособачиться!"

Добрался я до берега, сымаю с себя обмундировку и говорю:


- Я свою винтовку не то что раку, а самому черту не оставлю. Идите своей

дорогой, а я вас догоню.


Пока обмотки размотал, пока ботинки разул, а тут еще ремешки от воды

заело - от ребят и стука не слышно.


Полез я в воду, нырнул раз - не вижу винтовки, нырнул второй - опять

ничего. И долго это я возился, пока наконец ногой на самый затвор наступил. "Ну,

- думаю, - сейчас достану тебя, проклятую".


Только стал воздуху в грудь набирать - поднял глаза на берег, да так и

обомлел. Гляжу - сидит на лугу здоровенный дядя, грива из-под папахи чубом, за

спиной обрез, в зубах трубка, а сам, снявши порты, мои новые суконные на себя

примеряет.


Возмутился я эдаким нахальным поступком до отказа и кричу ему, чтобы

оставил он свое подлое занятие. А человек в ответ на это обматюгал меня басом.

Вскинул обрез и давай меня на мушку не торопясь брать.


Вижу я, дело - табак, нырнул в воду. Ну, ясное дело, через минуту опять

наверх. Он опять целится, я опять в воду, только наверх - а он снова за обрез.

Рассердился я и кричу ему, что человек не рыба и под водою вечно сидеть не может

и пусть он или оставит свою игру, или стреляет, когда на то пошло.


Тогда он загыгыкал, как жеребец, забрал всю мою одежду и, сделав в мою

сторону оскорбительный выверт, повернулся и исчез за деревами.


Достал я винтовку, выбрался на берег и думаю, что же теперь дальше

будет. Все, как есть, забрал проклятый махновец. А надо вам сказать, что с

махновцами у нас хоть открытой войны еще не было, но терпели их, бандитов,

красные только по случаю неимения свободных частей, чтобы изничтожить.


Ну, думаю, своих надо догонять. Подхватил винтовку и пошел краем дороги.

Иду вроде как бы Адам - кругом птички насвистывают, на лугах цветы, ну форменно

как рай, только на душе тошно.


Смотрю вдруг - дорога надвое пошла. Стал я раздумывать, по которой наши

прошли. Дай, думаю, поищу на земле какого-нибудь признака.


Нашел на одной дороге коробок из-под спичек, на другой - пустую обойму.

И не могу никак решить, какой же признак правильный. Плюнул и пошел по той, на

которой обойма.


Шел этак часа полтора - смеркаться стало. Гляжу, хутор, на завалинке

бабка сидит старая.


Неловко мне в моем виде стало с вопросом подходить, к тому же и

испугаться может, крик поднимет - а кто его знает, что за люди на этом

хуторе.


Спрятался я за кусты, винтовку в листья сунул, сижу и ожидаю, пока

затемнится. Только вдруг выбегает из ворот собачонка, прямо ко мне - как

загавкает, такая сука ехидная, так и норовит за голую ногу хапнуть. Я двинул ее

суком, она еще пуще. Выходит из-за ворот дядя и прямо в мою сторону - раздвинул

кусты, увидел меня и аж рот разинул.


Потом спрашивает:


- А что ты есть за человек, от кого ховаешься и який у тэбе

документ...


А какой у голого человека может быть документ! Отвечаю ему печальным

голосом, что документа у меня нет, потому что есть я мирный житель, ограбленный

неизвестными людьми.


Тогда он спрашивает:


- А какими людьми, красными или махновцами?


Я же понял всю хитрость этого вопроса, то есть что хочет человек узнать

мое политическое направление. Смотрю, хата богатая, амбары крепкие - "ну, думаю,

кулак, значит", и отвечаю ему:


- Красными, вот что тут недавно проходили, чтобы они сказились.


- Ну, - говорит он, - заходи вон в ту клуню, я тебе какие-нибудь шмоты

вынесу. Надо же помочь своему человеку...


Сижу я в клуне, дожидаюсь. Входит опять старик и сует мне какую-то

одежду. Одел я порты из дерюжины, глянул на рубаху и обмер: "Мать честная,

богородица лесная, да это же моя гимнастерка!" Тот же рукав разорван, на подоле

дыра - махоркой прожег, и чернильным карандашом на вороте метка обозначена. "И

как, - думаю, - она сюда попала?" Хорошего ожидать от всего этого не

приходится.


Хозяин в избу зовет. Иду за ним. Поставила бабка крынку молока, шматок

сала отрезала и хлеба ковригу:


- Ешь!


Я ем, а сам вижу, что на окошке три винтовочных патрона валяются. В том,

что валяются, конечно, ничего удивительного - в те годы земля этим добром густо

пересыпана была, и ребятишки ими вместо бабок играли, и бабы из них подвески

делали, и мужики по хозяйству приспособляли, а оттого у меня сердце забилось,

что винтовка у меня рядом в кустах запрятана, а патронов к ней нет.


Взял я да и незаметно сунул все три штуки в карман.


- Ложись спать, - говорит хозяин. - Утром дальше пойдешь. Сын Опанас

придет, он тебя утром на дорогу выведет.


Положили меня в сени, на солому, и обращаю я внимание на тот факт, что

дверь изнутри на висячий замок заперли, так что не пойму я, то ли я в гостях, то

ли в ловушке.


Лежу... Час проходит, а не спится мне. Потом слышу в окошке стук. Вышел

тихонько хозяин, отпер дверь, и прошли мимо меня в избу теперь уже двое.


Не стерпел я - подошел к двери и слушаю...


Старик говорит:


- Слушай, сынку! Объявился у нас в кустах человек, сидит и чего-то

выглядывает. Говорит, что красные его раздели, - я заманил его в хату. Хай,

думаю, поспит у нас до твоего прихода.


И отвечает ему вдруг знакомым басом этот отъявленный махновец

Опанас:


- А врет же он, гадюка! Это не иначе, как тот, чью одежду я сегодня

забрал. И напрасно я его сразу не кончил, чтобы он не высиживал... Где он у

тебя? В сенях?.. Оружия у него нету?


Как услыхал я эти слова да шаги в мою сторону - так сразу по лестнице на

чердак...


Те шум учуяли; один, значит, отпирать бросился и другой с ним. А сам

старик лестницу с дубиной караулит.


Я прямо с чердака махнул на землю. Как грохнет возле меня выстрел -

мимо. Бросился я к кустам - за винтовкой... Никак не могу впопыхах найти сразу,

а за мною бегут, с трех сторон окружают. Нащупал приклад, заложил патроны.


- Сюда! - кричит возле меня махновец. - Да не бойтесь, у него ничего

нет.


Только он ко мне просунулся - так на землю и грохнулся. А второй, думая,

что это махновец стрелял, подбегает тоже и спрашивает:


- Ну что, кончил?


- Кончаю, - говорю ему, и так же в упор.


Подобрал патроны - и в хату. А папаша стоит и результатов дожидает.

Однако увидел меня при луне, закричал да ходу... Зашел я тогда в горницу. Вижу,

моя шинелька висит и ботинки.


"Вашего, - думаю я, - мне не надо, а свое я дочиста заберу".


Вышел; вдруг блеснул огонь из-за кустов, и несколько дробин мне под кожу

въехали.


"А, - думаю, - вот как?" Схватил с подоконника серняка, чиркнул - и в

крышу... Взметнулось пламя, как птица, на волю выпущенная.


А я бросился бежать. Долго бежал. А потом остановился дух перевести.


Смотрю, а зарево все ярче и ярче. Потом грохот начался, точно

перестрелка в бою... Это рвались от огня запрятанные в доме патроны...


Махнул я рукой и подумал:


"Пропади ты, пропадом, бандитское гнездо!" Повернулся и пошел дальше в

опасный путь, на дорогу выбиваться, своих разыскивать.


1927


С 56. Советский военный рассказ. / Вступ. ст. Е. А. Глущенко. -

М.: Правда, 1988. - 576 с.


Сборник составили военные произведения советских писателей Вс.

Иванова, К. Симонова, А. Платонова и др.


ИБ 1646

Тираж 300 000 экз. Цена 2 р. 70 к.


Редактор  И. А. Б а х м е т ь е в а


Оформление художника  П. С. С а д к о г о


Художественный редактор  В. В. М а с л е н н и к о в


Технический редактор  Е. Н. Щ у к и н а


Текст подготовил Ершов В. Г. Дата последней редакции: 11.09.2002


О найденных в тексте ошибках сообщать почтой: vgershov_@mail.ru


Новые редакции текста можно получить на: http://publ.lib.ru/