# Ночь в карауле

Аркадий Петрович Гайдар

Гайдар А. НОЧЬ В КАРАУЛЕ

onChange="document.bgColor=this.options[this.selectedIndex].value">

Цвет фона:

серебро

розовый

фуксия

фиолетовый

аква

голубой

оливковый

зеленый

известь

желтый


## Аркадий ГАЙДАР


## НОЧЬ В КАРАУЛЕ


## Рассказ


В караульном помещении тихо. Красноармейцы очередной смены,

рассевшись вокруг стола, разговаривают так, чтобы не мешать отдыху только что

сменившихся товарищей. Но разговор не клеится, ибо мерное тиканье маятника

нагоняет сон, и глаза против воли слипаются.


Хлопнула дверь, вошел окутанный ветром разводящий и сказал, отряхиваясь

от капель дождя:


- Ну и погодка! Темень, буря, тут к тебе на три шага подходи, и то не

учуешь. Сейчас часовому собачий слух да кошачьи глаза нужны. Сейчас только

берегись.


- А чего беречься-то! - лениво спросил Петька Сумин, протирая кулаком

посоловелые глаза. - Чай, теперь не война. Возьмем, к примеру, наш склад. Отряд

на него никакой не нападет, потому что неоткуда, а одному либо двоим за сутки

замки не сломать. По-моему, так часовой там не нужен. Наняли бы сторожа, и нехай

дует для устрашения в колотушку.


- Ну, этого ты не скажи, - ответил, усаживаясь на лавку, разводящий.


- А знаешь ты случай про часового Мекешина?.. Нет, не слыхал про этого

часового? Ну, тогда и помалкивай. Рассказать, говоришь? Ладно, расскажу. Да

гляди веселей, ребята, небось, на селе ночь прокрутиться вам нипочем, а в

карауле слабо, что ли? Чего носами-то засопели? Ну, слушай, да не мешай...


Было это в прошлом году. Назначили наш взвод в караул при химическом

заводе, а завод на самом краю города, возле Шаболовских оврагов. Ну ладно.

Сменили мы старый караул в семь часов. Мекешину заступать было в третью смену с

одиннадцати. Пошел. А посты далеко находились, как раз у края оврага.


Принял он посты честь по чести: печать целая, подозрительного ничего

замечено не было. Ушел разводящий, ушел прежний часовой, и остался Мекешин один.

А ночь тогда хуже сегодняшней была - темная, беспокойная. В этакую ночь человек

- как слепой котенок.


Стоит Мекешин час. Промок, потому дождь косой, так под гриб и

захлестывает. Замерз... Курить охота - ну, конечно, не такой Мекешин человек

был, чтобы на посту закурить, терпит. Мало того, что терпит, то руку к уху

приложит, то голову наклонит - слушает. А казалось, чего тут услышишь? Кусты

ветками хрустят, капли по лужам булькают. Только вдруг почудилось Мекешину,

будто кашлянул кто-то неподалеку.


Насторожился он, вышел из-под гриба и прошелся вдоль стены - ничего.

Постоял, опять послушал. Что за черт! Скребет кто-то, как крот, а где - не

видно. Хотел окликнуть да думает, чего кричать без толку, когда никого не видно!

Только спугнешь, если и есть кто. Пойти самому посмотреть к оврагу - опять же,

пост нельзя оставить. Вернулся он обратно под гриб и дернул рукоятку звонка,

чтобы вызвать на всякий случай разводящего. Ожидает минуту, другую - не идет

никто.


Встревожился Мекешин не на шутку, дергает звонок что есть силы и того не

знает, что перерезала чья-то черная рука проволоку и не слыхать в карауле его

вызова. Выскочил он, только хотел тревогу поднять, как из темноты кто-то

кирпичом ему в голову сзади хватил. Упал Мекешин и думает: "Успеть бы только

тревогу поднять!"


Рванул предохранитель и бахнул из винтовки. Но тотчас же откуда-то сбоку

огонь сверкнул, и почувствовал Мекешин, что обожгло ему плечо. Уронил он голову

наземь и, собравшись с последними силами, грохнул еще раз. Слышит - топот сзади,

крики. "Ну, - думает, - ничего, свои подоспели". Приник он тогда головой к луже,

в которой крови было больше, чем воды, и только успел прохрипеть подбежавшему

карначу: "Смену давайте... смену..." И замолчал.


На другой день умер. Хоронили его, как героя, погибшего на посту.

Дознались, что под склад завода из оврага подкоп делали, и прогляди Мекешин -

взорвали бы все на воздух.


А когда гроб его опускали в могилу, то все знамена опустились низко, до

самой травы, и в небо ударил такой огневой залп, что от этакого залпа холодно

кому-то, должно быть, стало.


Над могилой его теперь камень... Будет воскресный день - сходите по

увольнительной. Там, в самом углу ограды, камень большой, серый, и на нем

красный орден высечен. Только орден и его имя, а больше ничего. Да и зачем? Кто

ни подойдет, кто ни посмотрит, каждый и так поймет...


Да, ребята, так-то... Ну, слыхали теперь? Намотайте себе на ухо, а

теперь, ну-ка, быстрей подымайся. Эй, очередные, вставай! Время ребят

сменять.


1927


С 56. Советский военный рассказ. / Вступ. ст. Е. А. Глущенко. -

М.: Правда, 1988. - 576 с.


Сборник составили военные произведения советских писателей Вс.

Иванова, К. Симонова, А. Платонова и др.


ИБ 1646

Тираж 300 000 экз. Цена 2 р. 70 к.


Редактор И. А. Б а х м е т ь е в а


Оформление художника П. С. С а д к о г о


Художественный редактор В. В. М а с л е н н и к о в


Технический редактор Е. Н. Щ у к и н а


Текст подготовил Ершов В. Г. Дата последней редакции: 11.09.2002


О найденных в тексте ошибках сообщать почтой: vgershov_@mail.ru


Новые редакции текста можно получить на: http://publ.lib.ru/