# Перебежчики

Аркадий Петрович Гайдар

Гайдар А. ПЕРЕБЕЖЧИКИ

onChange="document.bgColor=this.options[this.selectedIndex].value">

Цвет фона:

серебро

розовый

фуксия

фиолетовый

аква

голубой

оливковый

зеленый

известь

желтый


## Аркадий ГАЙДАР


## ПЕРЕБЕЖЧИКИ


## Рассказ


Я только что сел за поданный доброй хозяйкой ломоть горячего хлеба с

молоком, как в дверь с шумом ворвался подчасок и крикнул:


- Товарищ командир! Подбираются белые, прямо так по дороге и прут

человек двадцать.


Я выскочил. Пост был шагах в сорока, у стены кладбища. Первый взвод уже

рассыпался вдоль каменной ограды, и пулеметчик, вдернув ленту, сказал:


- Эк прут! От луны светло, всех дураков тремя очередями снять можно.

Разреши, товарищ командир, пропустить пол-ленты...


- Погоди, - ответил я, - тут что-то дело не то. Уж не перебежчики ли

это? Смотри, вон все остановились, а двое вперед вышли.


Два человека, отделившись, шли прямо на нас; на полпути они поснимали

шапки и подняли их на штыки винтовок.


"Парламентеры от перебежчиков", - решил я окончательно и крикнул:


- Ребята, осторожней с винтовками, не то отпугнете выстрелом!


Парламентеры были рядом, их окликнули.


- Товарищи, - раздался в ответ крик, - товарищи, не стреляйте! Мы свои,

мы перебежчики, мы к вам.


Их окружили, расспрашивали быстро, коротко.


- Сколько?


- Восемнадцать! Один раненый.


- Откуда?


- Из четырнадцатого крестьянского.


- Пускай остальные подходят. Винтовки возле той березы побросайте -

живо...


Оба во весь дух понеслись обратно. Красноармейцы, столпившись кучею,

топтались по снегу и с любопытством смотрели, что будет дальше.


- Смотри-ка, тащат что-то!


- Говорили, что раненый.


- Как бы не "максимку", а то как полыснут, вот тебе и будет раненый.


- Не полыснут. Видите, винтовки бросать начинают.


Теперь видно было, как перебежчики, поравнявшись с березой,

остановились, разом - подчеркнуто, четко - подняли винтовки и пошвыряли далеко в

стороны.


- Эх, вот дурачье-то! Сложили бы на дороге, а то кто за ними подбирать

будет?


Подошли. Началась суета.


- Где раненый?


- Давай сюда...


- Стой, занеси в избу, да осторожней, не бревно, чай.


- Давай под голову шинель... или нет, тащи от хозяйки полушубок.


Пришел лекпом и гаркнул басом:


- А ну, выметайтесь, лишние... Что-о?! Посмотреть?! Когда сам пулю

получишь, тогда и посмотришь.


Раненый был без сознания.


- Как? - спросил я лекпома.


- Плох, - покачал головой тот. - Пробито легкое...


Я вышел на улицу. По дороге встретил комиссара полка.


- Зайдем, - сказал он мне, - сейчас с перебежчиками разговаривать

буду.


Зашли. Все разом поднялись.


- Сидите, - сказал комиссар добродушно и удивленно. - Что я вам,

генерал, что ли?


Разговор сначала не завязывался, перебежчики отвечали коротко и

односложно, как будто бы боялись лишним необдуманным словом навлечь на себя

гнев.


- Так зачем же вы, братцы, перебегали? - хитро сощурившись, спросил

комиссар. - Служба, что ли, там хуже или хлеба меньше дают? Так и у нас ведь не

больно разъешься.


По-видимому, последнее замечание задело кое-кого за живое, потому что

несколько голосов ответили горячо, оправдываясь:


- Тут дело не в пайку.


- Нам с ними нет интереса.


- Они за свое, а мы за свое.


- У их офицеры лютые, хуже, чем при режиме.


Завязалась оживленная беседа. Перебежчики расспрашивали и рассказывали

сами.


- У них Буденного дюже боятся, говорят, что будто беглый каторжник

посадил на коней арестантов и носится.


- Так что же они от каторжника утекают?


- Они говорят, что это только для видимости, как бы заманивают его на

Кубань, а там казаки им покажут...


- А кто это раненый у вас? - спросил я. - Где его?..


Отвечало сразу несколько голосов:


- Так это же отделенный наш!


- Самый главный во всем этом. Из-за него, можно сказать, перебегли мы.

Сам он казак, однако всегда сговаривал нас, чтобы перебежать. Мы всё не

решались, наконец сегодня говорит прямо: "Если вы не хотите, перебегу один". Ну,

мы согласились, когда уж такое дело, - собрались и пошли под видом разведки.

Только-только заставу перешли, откуда ни возьмись, ротный на коне, посты

проверял. Взяло его подозрение, какая такая разведка. "А ну, марш по домам!" Мы

было заколебались, а отделенный наш возьми вскинь винтовку да как грохнет по

офицеру, тот так и тюкнулся.


Ну, мы видим - ворочаться поздно. Давай ходу. Застава по нам огонь

открыла, мы по ней. Совсем было за бугор забежали, да вздумалось ему еще раз по

белым стрельнуть. Только остановился, как его пулей и прихватило. Подхватили мы

его и понесли. Дорогой память ему отшибать стало, и все просился: "Братцы,

донесите до товарищей! Не могу на белой земле помирать, хочу к своим".


Крови много вышло, помрет, должно быть... Так хотел с красными заодно, а

не пришлось, видно.


И глухо поддакнула с горечью вся изба:


- Так хотел, а не пришлось...


Я вышел на улицу. Было морозно и тихо. Зашел в избу к раненому.


- Плох, - сказал мне стоявший возле него полковой доктор, - совсем

плох...


Лампа бросала тусклый, помертвевший свет. Раненый лежал, раскинувшись и

полузакрыв глаза.


- Товарищи, - прошептал вдруг он запекшимися губами. - Товарищи!


- Да, да, товарищи, - успокаивая, ответил я.


Нечто вроде слабой, больной улыбки разлилось по его лицу, и он прошептал

опять:


- Я тоже ваш...


Потом замолчал, откинулся назад, гневно забормотал что-то несвязное,

непонятное, какую-то невысказанную угрозу невидимому врагу, и розоватой,

окрашенной кровью пеною окрасились уголки его запекшихся губ.


Я вышел и пошел потихоньку к окраине деревушки.


"Да, ты тоже красный, ты тоже наш, - подумал я. - Кровью и жизнью

заплативший за право быть в рядах лучших из нас. А это дорогая, очень дорогая

цена, которую сможет дать далеко не всякий".


Возле крайнего домика я остановился и оглянулся.


Бледный круг, спутник сильного мороза, широко охватывал небо возле яркой

зимней луны. Молчали скованные снежным покоем поля, застывшие в безветрии. И

дорога, по которой лежал наш завтрашний путь, убегала вдаль, изгибаясь, и

терялась у смутного горизонта, там, где черный лес окаменел тайною и красные

звезды спускались над сугробами низко.


1927


С 56. Советский военный рассказ. / Вступ. ст. Е. А. Глущенко. -

М.: Правда, 1988. - 576 с.


Сборник составили военные произведения советских писателей Вс.

Иванова, К. Симонова, А. Платонова и др.


ИБ 1646

Тираж 300 000 экз. Цена 2 р. 70 к.


Редактор И. А. Б а х м е т ь е в а


Оформление художника П. С. С а д к о г о


Художественный редактор В. В. М а с л е н н и к о в


Технический редактор Е. Н. Щ у к и н а


Текст подготовил Ершов В. Г. Дата последней редакции: 11.09.2002


О найденных в тексте ошибках сообщать почтой: vgershov_@mail.ru


Новые редакции текста можно получить на: http://publ.lib.ru/