# О Женских Крестьянских Школах...

Алексей Дмитриевич Галахов

О Женскихъ Крестьянскихъ Школахъ, или о распространеніи между крестьянками грамотности на религіозно-нравственномъ основаніи. Москва. Въ университетской тип. 1845. Въ 8-ю 26 стр.

Императорское Московское Общество Сельскаго Хозяйства, обращая вниманіе на примѣчательные труды своихъ сочленовъ, въ послѣднемъ годичномъ собраніи почтило особеннымъ вниманіемъ учрежденіе первой въ Россіи школы для образованія крестьянскихъ дѣвочекъ, существующей, болѣе 20 лѣтъ, въ имѣніи дѣйствительнаго члена его, Николая Степановича Стремоухова, Лебединскаго-Уѣзда, Харьковской-Губерніи. Чрезъ посредство члена своего, г. Омельяненко, оно собрало свѣдѣнія объ этой школѣ, состоящія въ слѣдующемъ: при учрежденіи этой школы главнѣйшимъ основаніемъ было убѣжденіе, что мы даемъ какое-то поверхностное или, лучше сказать, отрывочное образованіе своимъ дворовымъ людямъ и крестьянскимъ мальчикамъ, которое ни къ чему не ведетъ. Мы обучаемъ ихъ грамотѣ, какъ-бы икону ремеслу, нисколько не заботясь объ ихъ нравственномъ образованіи; послѣдствіемъ этого бываетъ то, что грамотный крестьянинъ нерѣдко употребляетъ во зло пріобрѣтенныя имъ познанія, и грамота въ рукахъ безнравственнаго человѣка становится опаснымъ орудіемъ. Чтобъ отвратить такія послѣдствія, необходимо прежде обратить вниманіе на образованіе женщинъ, которыя всегда и вездѣ имѣли сильное вліяніе на образованіе мужчинъ. Этимъ только путемъ можно легко и вѣрно распространить образованность въ простомъ классѣ народа. "Приготовьте прежде образованныхъ матерей (слова г. Стремоухова) и увидите, какъ легко и скоро распространится просвѣщеніе; но прежде всего женщина должна быть истинною христіанкою, т. е. получить религіозно-нравственное образованіе". Первоначально, въ имѣніи г. Стремоухова школа была учреждена для однѣхъ дѣвочекъ, а спустя десять лѣтъ, начали обучать и мальчиковъ, преимущественно изъ тѣхъ семействъ, въ которыхъ есть грамотныя женщины. обучаютъ ихъ чтенію и письму, закону Божію, начальнымъ правиламъ ариѳметики, церковному нотному пѣнію и женскимъ рукодѣльямъ, въ томъ числѣ плетенію соломенныхъ и корневыхъ шляпъ и разныхъ издѣлій. Сверхъ того,старшія ученицы практически учатся домоводству. Словомъ лается полное женское образованіе, приноровленное къ потребностямъ улучшеннаго крестьянскаго быта. Нѣкоторыя изъ ученицъ до выхода за мужъ, поступаютъ къ сосѣднимъ помѣщикамъ въ ключницы, а другія къ бѣднымъ дворянамъ въ нянюшки. Въ зимнее время, ученіе идетъ обыкновеннымъ порядкомъ; въ лѣтнее имъ занимаются поутру часъ или два; послѣ завтрака всѣ ученицы работаютъ въ саду и на ого родахъ, малолѣтныя же остаются подъ надзоромъ женщинъ. Ученіе и работы начинаются и оканчиваются молитвою, которую поютъ всѣ хоромъ. Обѣдъ доставляется отъ помѣщика. Въ обширномъ и прекрасномъ саду, на берегу рѣки, въ липовой рощѣ, устроена кухня, гдѣ приготовляютъ пищу сами ученицы по-очереди. Посрединѣ рощицы водруженъ крестъ, вокругъ расположены дерновые столы, за которыми обѣдаютъ ученицы по возрастамъ. Во время отдыха, онѣ занимаются рукодѣльемъ или чтеніемъ книгъ, которыя могутъ брать изъ сельской библіотеки, состоящей изъ собранія духовныхъ, хозяйственныхъ и другихъ назидательныхъ сочиненій. Съ захожденіемъ солнца прекращаются всѣ занятія, н ученицы возвращаются къ родителямъ. До самой деревни онѣ поютъ хоромъ духовные и сельскіе гимны и нѣкоторыя народныя пѣсни такого, однако, содержанія, которое не можетъ воспламенять страстей и порождать романическія мечты въ юномъ сердцѣ. Во всѣхъ занятіяхъ ученицъ видно религіозно-нравственное направленіе, имѣвшее вліяніе даже на образованіе ихъ характера. Вообще,ученицы отличаются скромностью и чистотою нравовъ.

Къ свѣдѣніямъ, доставленнымъ г. Омельяненко, присовокуплены отношенія самого г. Стремоухова и свидѣтельство священника. Г. Стремоуховъ представляетъ обществу занятія учащихся слишкомъ за десять послѣднихъ лѣтъ. Эти занятія суть тетради, заключающія въ себѣ: 1) упражненія въ письмѣ съ прописей русскихъ и латинскихъ, 2) церковные писанные календари, 3) ноты разныхъ концертовъ. Подъ каждою страницею уроковъ чистописанія означены годъ, число мѣсяца, имя празднуемаго въ тотъ день святаго, состояніе погоды, какого разряда ученицы и ученики пѣли предъ обѣдомъ и какіе именно концерты, наконецъ, подпись имени и прозванія ученицы и одобреніе рукою, г. Стремоухова, свидѣтельствующее, что онъ самъ просматриваетъ ежедневно тетради учащихся. Списываніе съ латинскихъ прописей, а отчасти и произношеніе словъ допущено въ школѣ, какъ удобнѣйшее средство къ побужденію внимательнѣе всматриваться въ почеркъ не столь знакомаго характера буквъ. Сверхъ-того, это дѣлается и по предположенію ввести, со-временемъ, преподаваніе начальныхъ понятій ботаники, нечуждой земледѣлію, и притомъ, хотя элементарно, объясняющей и медицинское свойство растеній. Теперь же латинскія буквы служатъ для музыкальныхъ терминовъ при ученіи нотному пѣнію. Въ свидѣтельствѣ священника сказано, что крестьянскія дѣти г. Стремоухова, и въ-особенности женскаго пола, отъ восьми до тридцати-двухъ-лѣтняго возраста, выучены всѣ, въ хозяйственно-ремесленной школѣ, читать, писать, заповѣдямъ Христовымъ, потному духовному пѣнію и началамъ ариѳметики. -- Послѣдняя статья брошюры принадлежитъ г. Маслову: "Объ образованіи комитетовъ при обществахъ сельскаго хозяйства для распространенія грамотности между крестьянками въ помѣщичьихъ имѣніяхъ". Авторъ, замѣчая, что нравственность простого русскаго народа видимо ослабѣваетъ съ приливомъ новыхъ понятій, новыхъ потребностей, съ постепеннымъ удаленіемъ народа отъ простой сельской и земледѣльческой жизни въ жизнь фабрично-промышленную, предлагаетъ вопросъ: есть ли надежное средство противъ этой всеобщей заразы нашего вѣка (развитія промышленностей всякаго рода!), средство, которое, при дѣйствіи на болѣзнь, не уничтожало бы развитія народной дѣятельности, ни стремленія людей въ улучшенію своего быта для удовлетворенія современныхъ потребностей? Отвѣтъ даетъ ему лордъ Россель, внесшій въ нижнюю палату билль о необходимости распространенія началъ религіознаго и нравственнаго образованія народа. Вотъ гдѣ, слѣдственно, противодѣйствіе злу: въ религіозно-нравственномъ образованіи крестьяне, приноровленномъ къ потребностямъ улучшеннаго ихъ быта. Особенное вниманіе помѣщиковъ обращаетъ г. Масловъ на образованіе женскаго пола, ставя въ примѣръ образованіе, даваемое г. Стремоуховымъ, невыводящее крестьянокъ изъ ихъ быта, неотлучающее ихъ отъ семействъ, развѣ для найма въ ключницы и нянюшки. И на московскихъ фабрикахъ много работаетъ крестьянокъ, приходящихъ изъ деревень; во эта работа въ столицѣ выводитъ ихъ изъ семейнаго быта и не ручается на ихъ нравственныя качества. Матери имѣютъ гораздо-большее вліяніе на благосостояніе семействъ, нежели отцы. Отцы и грамотные сыновья скорѣе зовутся на внѣшнюю дѣятельность. Отъ ихъ грамотности можетъ быть семейству денежная польза лучшими заработками, но нравственной пользы очень-мало; мать же всегда остается съ дѣтьми, и если она само будетъ нравственнѣе и благочестивѣе, то подастъ въ томъ примѣръ дѣтямъ своимъ. Женщина не станетъ писать ложныхъ паспортовъ и счетовъ, какъ это случается съ безнравственными грамотѣями: это не ея кругъ дѣятельности. Она скорѣй употребитъ знаніе свое для домовитости, и поведетъ дѣтей въ церковь въ дни праздниковъ. Распространеніе религіозно-нравственной грамотности не помѣшаетъ ни крестьянскимъ работамъ, ни рукодѣльямъ, не выведетъ людей изъ ихъ быта, но выведетъ изъ невѣжества, предупреждая развратъ, безнравственность и суевѣріе; ибо то несомнѣнно, что расколы, даже самые грубые и нелѣпые, умножаются у насъ отъ безграмотности народа, и именно потоку, что раскольники почти всѣ грамотные и учатъ грамотѣ не только сыновей, но и дочерей своихъ; это даетъ имъ моральное превосходство вередъ безграмотными крестьянами и крестьянками, людьми темными, какъ называютъ они себя, сознавая, что ученье свѣтъ, а не ученье тьма. Церковная книга въ рукахъ раскольника есть такая сила для односторонняго убѣжденія, противъ которой безграмотный не имѣетъ равносильной защиты для своихъ вѣрованій, и если сердце его жаждетъ истины, то, при темнотѣ понятій, легко увлекается убѣжденіями грамотнаго начетчика.

Мы вполнѣ изложили содержаніе брошюры, важной по предмету, о которомъ она разсуждаетъ. Каждый просвѣщенный читатель, знаетъ ли онъ или во знаетъ г. Стремоухова, пошлетъ ему дружескій привѣтъ за доброе дѣло -- и благо тому, кто въ этомъ образованіи крестьянскихъ дѣвочекъ, въ этой сельской школѣ видятъ не праздную идиллію, годную только для помѣщичьей потѣхи, а исполненіе заповѣди Христовой, повелѣвающей любить всѣхъ человѣковъ, какъ братьей и обѣщающей царство небесное тѣмъ, которые позаботились о меньшихъ и младшихъ! Для подвиговъ истинно-христіанской любви мало быть добрымъ бариномъ, образованнымъ человѣкомъ". нужно самоотверженіе, которое безъ зависти возвышаетъ другихъ людей, хотя бы за этимъ возвышеніемъ слѣдовало, какъ неминуемый результатъ, уменьшеніе выгодъ единаго, пораженіе эгоизма. Но вѣкъ теперь распространить благодѣтельный примѣръ повсюду, куда можетъ проникать просвѣщеніе -- а куда оно проникатъ не можетъ?... Г. Масловъ написалъ статью: "Объ образованіи комитетовъ при обществахъ сельскаго хозяйства для распространенія грамотности между крестьянками въ помѣщичьихъ имѣніяхъ". До-тѣхъ-поръ, пока дѣло не выходитъ изъ круга общихъ начертаній и положеній, оно легко плѣняетъ умъ. Но когда то же дѣло переходитъ изъ общаго, болѣе или менѣе отвлеченнаго, въ многоразличныя частности, изъ которыхъ слагается жизнь, тогда каждая частность готовитъ ему возраженіе, и удобоисполнимое на планѣ становится труднымъ въ жизни. Мы откровенно выскажемъ нѣкоторыя мысли, возбужденныя въ насъ статьею г. Маслова.

Образованіе крестьянъ, говоритъ г. Масловъ, должно быть религіозно-нравственное, приноровленное къ потребностямъ улучшеннаго крестьянскаго быта. "Такое образованіе не помѣшаетъ ни крестьянскимъ работамъ, ни рукодѣльямъ, не выведетъ людей изъ ихъ быта, но выведетъ изъ невѣжества, предупреждая развратъ, безнравственность и суевѣріе". Это оченьхорошо -- еслибъ на-самомъ-дѣлѣ такъ было и могло быть; но, къ несчастію нашему и всѣхъ крестьянъ на свѣтѣ, въ словахъ есть несогласимыя противорѣчія, точно такъ же, какъ есть въ жизни неразрѣшимыя столкновенія обязанностей.

Три понятія входятъ въ мнѣніе г. Маслова: образованіе, религіозно-нравственное образованіе, крестьянскій быть. Еслибъ эти понятія могли жить дружно -- или какъ равные члены одной родственной сферы, или какъ истинноподчиненные другъ другу, находясь въ неразрывномъ отношеніи основаніи къ слѣдствіямъ, тогда легкою цѣною покупалось бы наше счастіе: стаяло бы только сдѣлаться крестьяниномъ, образованнымъ религіозно-нравственно! И тотъ, для кого религія и нравственность выше всего на свѣтѣ -- не на одной бумагѣ, которая все терпятъ -- тотъ съ радостію промѣнялъ бы свою богатую тогу на мужицкій кафтанъ, а вѣнскую коляску на тряскую телегу. Но такія превращенія случаются только въ балетахъ, изъ любви небывалыхъ героевъ къ небывалымъ крестьянкамъ: отъ-чего жь не случается это въ жизни?...

Истинное образованіе, по сущности своей, исключаетъ многіе предметы, несовмѣстные Съ этой сущностью. Удовлетворенію физическмъ потребностей можно положить тѣсные предѣлы, при которыхъ человѣкъ будетъ чувствовать себя довольнымъ, даже счастливымъ: много ли, напримѣръ, нужно, чтобъ утолить голодъ, или прикрыть наготу тѣла? Для удовлетворенія умственныхъ и душевныхъ потребностей человѣка не существуетъ такихъ предѣловъ, при которыхъ можно бы было сказать человѣку: довольно съ тебя! полно! Ты запасся теперь на всю жизнь, и съ этимъ запасомъ проведешь жизнь счастливо, оставаясь тѣмъ, чѣмъ ты былъ. Истинное образованіе возбуждаетъ новыя и новыя желанія, предлагаетъ новые и новые вопросы. Оно выводитъ насъ не только изъ тьмы невѣжества, во, показывая сходство и различія разныхъ общественныхъ состояній, даетъ намъ намѣреніе (если не средства) выйдти изъ одного, худшаго, быта -- въ другой, лучшій. Не видитъ человѣкѣ что хуже и что лучше -- онъ не истинно-образованъ; видитъ и не хочетъ -- это неестественно. А развѣ можно быть счастливымъ при безсиліи выполнить разумныя, законныя намѣренія? Конечно, въ дѣлѣ ученія, которое простирается отъ нуля до безконечной величины, есть возможность удовольствовать и удовольствоваться одной азбукой;но такое образованіе неистинно -- слѣдовательно, рѣшительно безполезно. При такомъ образованіи но только не чувствуешь охоты продолжать начатое, но и не видишь надобности въ полученномъ. Итакъ, мы увѣрены, что произнесши словъ образованіе, г. Масловъ разумѣлъ образованіе истинное, а такъ-какъ оно имѣетъ свою особенную отличительность, противорѣчащую сущностямъ другихъ предметовъ, въ силу сего отвергается другая половина авторскаго положенія. Иначе маленькая брошюрка, въ одинъ присѣсть, безъ парламентскихъ преній, рѣшитъ то, чего до-сихъ-поръ не рѣшили тори и виги, палата перовъ и палата депутатовъ -- отъ-того не рѣшили, что хотятъ согласить несогласимое, примирить непримиримое.

"Образованіе должно быть приноровлено къ потребностямъ улучшеннаго крестьянскаго быта". Прекрасно! Покажите же вамъ формулу этого улучшеннаго быта. Гдѣ она? какой общій видъ хорошаго состоянія поселянъ? Въ образованіе крестьянъ, въ улучшеніе ихъ быта входятъ два термина: улучшающій и улучшаемый. Для полученія надлежащаго, добраго, въ этомъ случаѣ, результата -- необходимо взаимодѣйствіе обоихъ терминовъ, такъ, чтобъ не являлось противорѣчія между силою одного и выгодами другаго. Если нѣтъ согласія въ основаніи дѣйствій -- не будетъ и общеулучшеннаго, повсемѣстно-хорошаго крестьянскаго быта. Выговоръ словъ мѣняется, по мнѣнію Паскаля, на пространствѣ одного градуса. Въ томъ предметѣ, о которомъ мы разсуждаемъ, достаточно одной сотой доли градуса, чтобъ измѣнить положеніе дѣла, породить разнообразіе, допустить противоположность. Два помѣстья, отдѣленныя одною верстою, представятъ разнохарактерныя картины: что въ одномъ, по разсужденію дѣятеля улучшающаго, признано нужнымъ, полезнымъ, лучшимъ, то въ другомъ, по разсужденію такого же дѣятеля, сочтено ненужнымъ, безполезнымъ, худшимъ. Какъ же согласить многоразличныя воли, побужденія, причины? Другими словами: чѣмъ обезпечить и общее основаніе для улучшеній, я долговѣчность улучшеннаго? Какъ ни благонамѣренно написана статья г. Маслова, во замѣной желаемаго обезпеченія допущена быть не можетъ.

"Образованіе должно быть религіозно-нравственное"... Здѣсь надлежало бы г. Маслову разсмотрѣть сущность обоихъ предметовъ (образованія и нравственности религіозной), средства, которыми достигается религіозно-нравственное образованіе, и слѣдствія, къ которымъ оно приводитъ. Что касается до перваго вопроса, то не трудную ли обязанность принимаетъ на себя авторъ? Сколько людей и времена погибло въ рѣшенія новой сфинксовой загадки -- безъ полый для образованія, безъ славы для нравственности! Брошюра слила той и другой предметъ въ-одно цѣлое -- насильственно или нѣтъ, не знаемъ, потому-что не имѣемъ права говорить о бездоказательныхъ положеніяхъ. Можемъ сказать только, что они безъ доказательствъ. Средства для сообщеній религіозно-нравственнаго образовавъ очень-легки, какъ видно изъ свидѣтельства священника о школѣ г. Стремухова; чтеніе, письмо, заповѣди Христовы, нотное духовное пѣніе и начала ариѳметики. Въ одинъ или два года легко кончить курсъ образованія и быть религіозно-нравственнымъ человѣковъ. Но отъ-чего, скажете, сдѣлайте милость, такъ мало нравственныхъ людей при такомъ множествѣ людей, знающихъ то, что знаютъ крестьянскія дѣвочки г. Стремоухова? Самъ г. Масловъ говоритъ, что работа въ столицѣ, на фабрикахъ, за станками, при разматываніи шерсти, бумаги и шелка, выводи крестьянокъ изъ семейнаго быта, не ручается за ихъ нравственныя качества. Что жь это за нравственность такая, которая имѣетъ мѣсто только въ крестьянскомъ семействѣ, и не имѣетъ мѣста за порогомъ избы?.. Развѣ человѣкъ можетъ быть нравственнымъ не иначе, какъ будучи крестьяниномъ? Или не одно и то же нравственный человѣкъ и нравственный крестьянинъ? Въ такомъ случаѣ, приходится намъ повторить, что мы говорили прежде люди, исповѣдующіе нравственною на словахъ и на дѣлѣ, будутъ совершенно послѣдовательны самимъ-себѣ, если переѣдутъ изъ городовъ въ деревня и преобразятся изъ господъ въ мужиковъ. Нѣтъ, плоха, ненадежна та нравственность, которая остается нравственною только къ курной избѣ становятся безнравственною на фабрикѣ; плоха, ненадежна та нравственность, которая крестьянина не дѣлаетъ человѣкомъ, но принуждаетъ человѣка вдѣлаться крестьяниномъ. Раскольники, на-примѣръ, почти всѣ грамотны, всѣ имѣютъ моральное превосходство вредъ безграмотными; безъ сомнѣнія, имъ извѣстно все то, что знаютъ крестьянскія дѣвочки, учившіяся въ сельской школѣ; однакожь, отъ чего они не могутъ служить примѣромъ образованія? отъ-того, что эти образованные люди -- не образованы, хотя знаютъ заповѣди Христовы, умѣютъ читать, писать, пѣть по нотамъ и производить ариѳметическія дѣйствія. Слѣдствія образованія, предполагаемаго г. Масловымъ, также очень-легки и удобопонятны, какъ легки самыя средства: оно не помѣшаетъ ни крестьянскимъ работамъ, ни рукодѣльямъ, не выведетъ людей изъ ихъ быта". Съ этимъ мы вполнѣ согласны. Авторъ брошюры могъ бы сказать иначе: оно не лишитъ образованныхъ нужнаго имъ смиренія. А смиреніе, какъ извѣстно, бываетъ разнаго рода: есть смиреніе мудраго, говорящее: я знаю, что ничего не знаю; есть смиреніе умнаго, вынужденное необходимостью выбирать наименьшее зло, и есть смиреніе заносчиваго мальчика, добытое ферулою учителя. Которое изъ этихъ смиреній плодотворнѣе -- предоставляемъ рѣшить брошюрѣ. Мы, съ своей стороны, обязаны благодарить г. Маслова за его благонамѣренную статью, но болѣе всего благодарить г. Стремоухова за его истинно-христіанское дѣло, прекрасно-человѣческій поступокъ. Я не только мы, но всѣ благородно-мыслящіе, изблизи и издалека, пошлютъ ему братскій привѣтъ и горячее спасибо.


"Отечественныя Записки", No 7, 1845