# Житие и Писания молдавского старца Паисия Величковского...

Алексей Дмитриевич Галахов

Житіе и Писанія молдавскаго старца Паисія Величковскаго. Съ присовокупленіемъ предисловій на книги Св. Григорія Синаита, Филоѳея Синайскаго, Исихія Пресвитера и Нила Сорскаго, сочиненныхъ другомъ его и спостникомъ, старцемъ Василіемъ Поляномерульскимъ, о умномъ трезвеніи и молитвѣ. Изданіе Козельской Введенской Оптикой Пустыни. Москва. Въ университетской тип. 1847. Въ 8-го д. л. 318 стр.

Издатель этой книги говоритъ въ предисловіи, что подвиги, наставленія и писанія старца Паисія имѣли великое вліяніе на россійскіе монастыри, ибо многіе изъ Россіянъ, ищущихъ спасенія и отрекшихся міра, странствуя въ Палестинѣ, Аѳонской Горѣ и Молдовлахіи, находили въ обители его величайшую душевную пользу, научаясь, примѣромъ его жизни и наставленіями, подвигамъ монашескимъ и внутреннему дѣланію умной молитвы. По возвращеніи въ Россію, они передавали пріобрѣтенное ими духовное сокровище и другимъ -- нѣкоторые, начальствуя надъ обителями, а нѣкоторые находясь въ числѣ братства.

По словамъ того же предисловія, не менѣе подвиговъ и наставленій устныхъ, способствовали къ распространенію духовнаго просвѣщенія и книжные труды Паисія, переводы отеческихъ писаній, изъ которыхъ иныя вовсе не были переведены на славянскій языкъ, а переводъ другихъ такъ былъ древенъ и во многихъ мѣстахъ искаженъ ошибками, что сдѣлался почти неудобопонятнымъ; старецъ Паисій исправилъ его по греческимъ подлинникамъ со всевозможною тщательностью. Имъ переведена съ греческаго книга Добротолюбіе, "въ которой собраны писанія 24 богомудрыхъ отцевъ и сподвижниковъ, руководствующихъ къ высшему христіанскому любомудрію, коимъ очищается, просвѣщается и возводится къ соединенію съ Богомъ христолюбивая душа посредствомъ внутренней, дѣятельной и созерцательной молитвы, непрестанно совершаемой умомъ въ сердцѣ". Гавріилъ, митрополитъ санктпетербургскій, уважавшій отца Паисія, желалъ издать въ свѣтъ эту книгу и неоднократно просилъ его о томъ; но старецъ долго не рѣшался на это, частію по чувству смиренія, частію по опасенію, чтобъ люди самонадѣянные не стали превратно толковать содержащееся въ ней ученіе.Наконецъ, ученикъ старца, Аѳанасій, доставилъ митрополиту и греческій подлинникъ!! старцевъ переводъ, который, по разсмотрѣніи его людьми, знающими греческій языкъ, напечатанъ въ первый разъ въ 1793 году, потомъ, вторымъ изданіемъ, въ 1822, и третьимъ въ 1832 г. Кромѣ "Добротолюбія", старецъ Паисій перевелъ книгу учителя внутренней жизни, св. Исаака Сирина. Сверхъ-того хранятся въ рукописяхъ исправленные имъ древніе славянскіе переводы писаній Макарія Великаго, Іоанна Лѣствичника, св. Варсанофія, Ѳалассія и Симеона новаго Богослова, и имъ самимъ переведенныя книги: Максима Исповѣдника по вопросу и отвѣту, Ѳеодора Студита, житіе Григорія Синаита, слова Григорія Паламы и другія.

Въ первомъ писаніи старца Василія, въ предисловіи на книгу св. Григорія Синаита, разсуждается объ умномъ безмолвіи, иначе о "дѣлательной умной молитвѣ, или молитвѣ зрительной и духовной", которая противополагается моленію внѣшнему, состоящему единственно въ пѣніи псалмовъ, тропарей и каноновъ. Пѣсенное моленіе, говоритъ старецъ Василій (стр. 103), "за "немощь и младенчество ума нашего "предаша намъ Отцы на время, яко да помалу обучающеся, восходимъ на степень умнаго дѣланія, а не до кончины на томъ пребудемъ". Любопытны, въ этомъ ученіи о созерцательной молитвѣ, нѣкоторыя психологическія воззрѣнія, которыя мы выпишемъ слово въ слово (стр. 113 и 114):

"Удивленія и ужаса достойно и сіе, како нѣцыи вѣдущіи Писаніе, не нспытуютъ сего: друзіи же, ниже вѣдя, ниже вопрошая, дерзаютъ своимъ разумомъ на сіе умное вниманіе, еще же и глаголютъ, яко вниманіе и молитву въ части желательной должно дѣйствовати; то бо глаголютъ есть среда чрева и сердца: се же есть первая и самоизвольная прелесть. Не точію бо молитвы и вниманія въ сей части не подобаетъ дѣйствовати, но и самую ту теплоту, приходящую отъ похотныя части на сердце въ часъ молитвы, весьма не пріимати. Среда же глаголется чрева самое то сердце, по святому Феофилакту, я же не при пунѣ, ни посредѣ персей, но подъ лѣвымъ сосцемъ имать свое мѣсто. Тако бо расчиняеся тричастное души: словесное въ персѣхъ; яростное или ревностное въ сердцѣ; желательное же въ чреслахъ при пупѣ, къ нему же и діаволъ имать удобный входъ, по Іову: воспѣняя то и разжигая, аки піявица и жабы во озерѣ блатномъ, имѣя пищу и наслажденіе похотную сладость. Сего ради рече Григорій Синапть: нужда не мала, еже достигнути истину явственнѣ, и чисту быти отъ сопротивныхъ благодати, яко во образѣ истины въ повоначальныхъ паче обыче діаволъ прелесть свою показовати, преобразуя лукавая своя, аки духовна: ина вмѣсто иныхъ внутрь естественныхъ чреслъ преобразуя, яко же хошетъ, мечтательнѣ: и вмѣсто убо теплоты свое жженіе наводя, вмѣсто же веселія радость безсловесную и сладость мокротную принося. Полезно же мнится и о семъ дѣлателю знати, яко жженіе или теплота отъ чреслъ исходитъ къ сердцу, овогда сама о себѣ, кромѣ помысловъ блудныхъ, естественнѣ. И сія не суть прелести, по естества, рече Святый Каллистъ Патріархъ. Аще же имать кто и сія, яко отъ благодати суть, а не отъ естества, се есть воистинну прелесть. Сія же, рече, какова суть, потребно есть подвизающемуся побреши о сихъ, но отсылати. Овогда же, смѣсивши діаволъ свое жженіе, съ похотію нашею, привлекаетъ умъ въ блудныя помыслы: и се есть прелесть несомнѣнно. Аще же тѣло все растеилѣвается, и умъ есть чистъ и безстрастенъ, и аки бы прилѣпленъ есть, яко же покрыватпея ему во глубинѣ сердца, начинаюши и копчающи молитву въ сердцѣ: се воистинну отъ благодати, а не отъ прелести."

Правила, какимъ образомъ умъ долженствовалъ упражняться въ молитвѣ, основывались на вышепоказанномъ различіи душевныхъ способностей и на различіи органовъ, въ которыхъ каждая способность имѣла свое пребываніе. Въ предисловіи къ Главизнамъ Филоѳея Синайскаго, тотъ же старецъ Василій разсуждаетъ такъ (стр. 128 и 129):

"Таковая убо видящимъ, подобаетъ въ самомъ началѣ обучити умъ въ часъ молитвы, еже стояти съ верху сердца и зрѣти во глубину того, а не на половинѣ съ боку, или на концѣ съ низу. Вина же симъ таковая есть: егда умъ стоитъ съ верху сердца, и посредѣ того дѣйствуетъ молитву, тогда, аки царь сидя на высотѣ, призираетъ со всякою свободою на вся плѣжущія снизу злыя помыслы, и разбиваетъ тѣхъ о камень пмепе Христова, аки вторыя Вавилонскія младенцы. Ктому же и толикаго ради удаленія отъ чреслъ, можетъ всячески убѣжати жженія похотнаго, сущаго въ естествѣ нашемъ чрезъ преступленіе Адама. Аще же на половинѣ сердца отъ персей начинаетъ кто вниманіе творити въ молитвѣ: тогда, ово за случающееся оскудѣніе теплоты] сердечныя, ово же изномогаюшу уму и притупляюшу зрѣніе свое частымъ дѣйствіемъ молитвы, или самимъ подвиженіемъ брани отъ врага, низнадаетъ умъ самъ о себѣ къ чресламъ и смѣшается съ теплотою похотною, хотя и не хотя, аки сближался той, творяши молитву, на половинѣ сердца.

Нѣцыи же отъ искренняго перазсмотрѣнія, паче же рещи, не вѣдуще, что есть верхъ, или среда сердца, и что есть половина, и что конецъ того, начинаютъ дѣйствовати молитву снизу на концѣ сердца при чреслахъ, и тако частію ума касающеся сердца и частію чреслъ, сами о себѣ призываютъ прелесть, яко же обаянницы змія: нѣсть бо мощно тако творящимъ вниманіе убѣжати пріобщенія вражія.

"Друзіи же, послѣднимъ неразуміемъ и грубостію недугующе, не вѣдаютъ ниже самаго того мѣста сердечнаго, подъ лѣвымъ сосцемъ и бокомъ сущаго, по мпяще тое посредѣ пупа чревнаго быти, дерзаютъ, увы ихъ прелести! тако дѣйствовати умомъ молитву. Прочее, познаваюше отъ таковыхъ знаменій, подобаетъ, яко же речеся, творити умомъ вниманіе и молитву посредѣ сердца съ верху отъ сосца, а не на половину отъ персей, наипаче же снизу отъ чреслъ."

Болѣе-подробное и систематическое (хотя неконченное) сочиненіе о священной умной молитвѣ, называемой иначе" художествомъ духовнымъ", принадлежитъ самому Паисію. Оно раздѣлено на нѣсколько главъ, въ которыхъ показывается, что умная молитва есть дѣланіе древнихъ святыхъ отцовъ, что она есть художество духовное, что она такое по качеству и дѣйству, какого требуетъ приготовленія, и какъ, съ самаго начала, должно обучаться ей. Вотъ какъ опредѣляетъ ее Григорій Синаитъ (стр. 230):

"Молитва есть Апостоловъ проповѣданіе, вѣры дѣйство, паче же вѣра исходатайственна, уповаемыхъ упостась, дѣйствуема любы, Ангельское движеніе, сила безплотныхъ, дѣло и веселіе ихъ, благовѣствованіе Божіе, извѣщеніе сердца, спасенія надежда, освященія знаменіе, святости образованіе, Божіе познаніе, Крещенія явленіе, бани очищеніе, Духа Свята обрученіе, Іисусово радованіе, веселіе души, милость Божія, примиренія знаменіе, Христова печать, луча мысленнаго солнца, денница сердецъ, Христіанству утвержденіе, примиренія Божія явленіе, благодать Божія, премудрость Божія, паче же самопремудрости начало, Божіе явленіе, монаховъ дѣло, безмолвствующихъ жительство, паче же безмолвію вина, Ангельскаго жительства знаменіе."

Правила, какъ надобно обучаться дѣйствовать умомъ въ сердцѣ божественную молитву, заключаются въ слѣдующемъ (стр. 235):

"Сѣдъ въ келліи безмолвнѣй, и во единомъ особъ углѣ, внемли творити, еже глаголю тебѣ: затвори дверь, и возни умъ твой отъ всея суеты, таже утверди къ переемъ твою браду, движа чувственное око со умомъ. Придави же и поздреннаго духа влеченіе, еже не дерзостно отдыхати: и испытай мысленнѣ внутрь во утробѣ обрѣсти мѣсто сердечное, пдѣже любопребывати естество омутъ вся душевныя силы: и первѣе убо тму обрящеши и дебелство неослабно. Пребывающу же тебѣ, и сіе дѣло нощь и день творяшу, обрящеши, о чудесе! непрестанное веселіе. Купно бо егда обряшетъ умъ мѣсто сердечное, абіе видитъ, яже никогда же видяше: видитъ бо посредѣ сердца воздухъ, и себе свѣтла всего и разсужденія исполненна."


"Отечественныя Записки", No 3, 1848