# Стихотворения

Вацлав Ганка

Краледвор

Фиалка

Ожидание

Себе

Цветы

Лаба

Очи

Перевод Н. В. Берга

ПОЭЗІЯ СЛАВЯНЪ


## СБОРНИКЪ. ЛУЧШИХЪ ПОЭТИЧЕСКИХЪ ПРОИЗВЕДЕНІЙ. СЛАВЯНСКИХЪ НАРОДОВЪ


ВЪ ПЕРЕВОДАХЪ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ


ИЗДАННЫЙ ПОДЪ РЕДАКЦІЕЮ

НИК. ВАС. ГЕРБЕЛЯ


САНКТПЕТЕРБУРГЪ


1871


## ЧЕШСКІЕ ПОЭТЫ.


## В. ГАНКА.


Краледворъ. -- Н. Берга

Фіалка.-- Н. Берга

Ожиданіе. -- Н. Берга

Себѣ. -- Н. Берга

Цвѣты. -- Н. Берга

Лаба. -- Н. Берга

Очи. -- Н. Берга


Вячеславъ Ганка, знаменитый чешскій учоный и литераторъ, родился 29 мая (10 іюня) 1791 года въ селеньи Гориневчѣ, Кенигсгрецкаго округа въ Чехіи. Отецъ его былъ простой крестьянинъ, ремесломъ мясникъ, и потому нѣтъ ничего удивительнаго, что онъ заставлялъ своего пятнадцатилѣтняго сына пасти стадо и помогать работникамъ въ полѣ. Только зимою Ганка ходилъ въ школу, что не мѣшало ему дѣлать большіе успѣхи. Старый "Пѣсенникъ" матери его первый пробудилъ въ немъ понятія о поэзіи; страсть къ филологіи развилась въ немъ отъ записыванія всѣхъ незнакомыхъ словъ, какія ему удавалось слышать отъ квартировавшихъ солдатъ всѣхъ народностей, составляющихъ разношорстую Австрійскую имперію. Боясь, чтобы его сына не завербовали въ солдаты, отецъ Ганки отвезъ его въ Кенигсгрецкую гимназію, потому-что тогда ученики гимназіи были свободны отъ военной службы. Такъ-какъ молодой Ганка былъ очень слабъ въ нѣмецкомъ языкѣ, то профессора, по просьбѣ старика отца, позволили ему отвѣчать уроки по-чешски. Изъ гимназіи Ганка перешолъ въ Пражскій университетъ. Здѣсь онъ занимался очень прилежно, былъ любимцемъ Добровскаго и окончилъ курсъ однимъ изъ первыхъ. Изъ Праги онъ переѣхалъ въ Вѣну, для изученія правовѣденія и редактированія двухъ газетъ. По возвращеніи въ Прагу, онъ издалъ свои "Пѣсни", которыя были приняты публикою весьма сочувственно. Въ 1817 году, путешествуя по Чехіи, онъ совершенно случайно открылъ въ Краледворѣ знаменитый манускриптъ чешскихъ пѣсенъ, возбудившій вниманіе всей Европы и получившій названіе "Краледворской Рукописи". Въ 1818 году основанъ былъ Чешскій Музей и Ганка назначенъ его библіотекаремъ. Съ этого времени Ганка посвятилъ всего себя Музею и сдѣлался живымъ каталогомъ своей библіотеки и самою вѣрною справкою для каждой находившейся въ ней книги. Въ 1848 году онъ былъ сдѣланъ деканомъ Пражскаго университета и читалъ въ немъ лекціи древне-славянской и русской литературы. Кромѣ множества напечатанныхъ имъ учоныхъ статей въ разныхъ чешскихъ повременныхъ изданіяхъ, онъ издалъ древне-славянскую, русскую, польскую и чешскую грамматики, "Собраніе древне-чешскихъ литературныхъ памятниковъ", примѣчанія къ "Слову о полку Игоревѣ", изслѣдованія въ Остромирову евангелію, "Далимилову чешскую хронику", "Изслѣдованіе о евангеліи, служившемъ при коронованіи французскихъ королей", "Жизнь Карла IV" и любопытную книгу Іоанна Гуса "Путь ко спасенію". Послѣдній его трудъ о древне-чешскихъ монетахъ, къ сожалѣнію, только отчасти напечатанъ. Ганка былъ истинный патріотъ, но безъ малѣйшаго фанатизма и уважалъ мнѣнія каждаго.

Даже когда, въ 1848 году, его выбрали въ депутаты, онъ отклонилъ отъ себя это званіе и принялъ только президентство общества "Славянской Липы", которое и сохранилъ до распущенія этого общества, съ жаромъ поддерживая все, что могло клониться къ развитію отечественнаго элемента. Ганка умеръ 12 января 1861 года и погребенъ въ Вышеградѣ, куда его проводило болѣе 30,000 его почитателей.


I.

КРАЛЕДВОРЪ.


Съ вершины славной той горы,

Отъ лучезарнаго востока,

Гдѣ Доброславъ свои шатры

Кругомъ раскидывалъ широко;


Гдѣ, вытекая изъ Карпатъ,

Веселія и жизни полны,

Въ Орлицу, словно водопадъ,

Несутся быстрой Лабы волны --


Оттоль примите нашъ привѣтъ

И поздравленія живыя,

Вы, Чехіи краса и цвѣтъ,

Ея бойцы передовые!


Вы какъ святыню сберегли

Отъ навожденія чужого

Сокровища родной земли,

Богатства языка родного,


Когда какимъ-то тяжкимъ сномъ

Отягощались наши вѣжды

И умирали съ каждымъ днемъ

Въ сердцахъ послѣднія надежды.


Какъ часто вешнею норой

Едва поднявшееся жито,

Въ долинѣ пышной, подъ горой,

Лежитъ, перунами убито:


Такъ, словно пластъ, лежали мы,

Родная рѣчь въ устахъ нѣмѣла,

Лежали средь кромѣшной тьмы --

А небо въ молніяхъ гремѣло.


Прошли, умчались безъ слѣдовъ

Тѣ дни для внуковъ Славомила,

Когда велѣніе отцовъ

Единой властью въ краѣ было;


Давноминувшаго краса,

Забыли нынѣ Самониды,

Что въ нихъ тотъ Само родился,

Отъ чьей карающей десницы


Бѣжалъ строптивый супостатъ,

Тѣлами поле устилая;

Кто Карла смялъ среди Карпатъ

И славу спасъ родного края.


И та пора давно прошла,

Намъ приснопамятныя лѣта,

Когда сосѣдкой намъ была

Премудрая Елизавета.


На память ей донынѣ храмъ

У насъ, съ высокою оградой,

Чело возноситъ къ небесамъ

И сердце намъ живитъ отрадой.


Умолкъ и Ткадлечекъ, что былъ

Минувшаго красой и славой;

И вѣщій Нейлахъ нашъ почилъ,

Бытописатель величавый.


А было прежде и для насъ

Иное, счастливое время:

Звучалъ здѣсь бардовъ нашихъ гласъ,

Росло воинственное племя;


И, хваловъ развернувши стягъ,

Оно съ тевтонами боролось т-

И подъ его мечами врагъ

Ложился, будто зыбкій колосъ.


Среди равнинъ Высоцкихъ стонъ

Стоялъ и дрогнули равнины,

Когда по нимъ король Оттонъ

Погналъ Зигмунтовы дружины.


Тутъ Рокицана впереди

Стремился яростною бурей,

А послѣ выбранъ былъ въ вожди

Отъ цѣлаго народа Юрій.


Оттолѣ гербъ его мы чтимъ,

Прославленный во время оно,

И потому теперь надъ нимъ

Сіяетъ чешская корона.


Здѣсь жили Выдра и Бальбинъ,

И не одинъ отсюда воинъ

И честный вышелъ гражданинъ,

Кто присной памяти достоинъ.


Мы даже всѣ произошли

Изъ поколѣнья Доброслава,

Кто былъ для Чешской всей Земли

Въ минувши годы честь и слава.


Отсюда и Добровскій тотъ,

Чье имя чтится всѣмъ народомъ

И къ дальнимъ внукамъ перейдетъ --

И онъ, и онъ отсюда родомъ!

Н. Бергъ.


II.

ФІАЛКА.


Нѣжная фіалка,

Цвѣтикъ мой прелестный,

Для чего ты скрыта

Въ гущинѣ древесной?


Ты цвѣтешь въ убранствѣ

Хоть и небогатомъ,

Да за-то полна ты

Дивнымъ ароматомъ.


Чуть теплѣе станетъ,

Чуть пахнётъ весною --

Цѣлый боръ зелёный

Напоенъ тобою.


"Пусть-себѣ я прячусь,

Укрываюсь въ чащѣ:

Всякихъ ароматовъ

Ароматъ мой слаще!


"Въ чащу понемногу

Чрезъ холмы и долы

Проторятъ дорогу

Мотыльки и пчёлы.


"Проберись лишь въ рощу,

А ужь въ самой рощѣ

Отыскать фіалку

Ничего нѣтъ проще."

Н. Бергъ.


III.

ОЖИДАНІЕ.


Тихо, тихо все вокругъ,

Опустилась ночь;

Приходи, мой милый другъ,

Сонъ откинувъ прочь!


Выплываетъ надъ рѣкой

Ясная луна...

Страстной полонъ я тоской,

Въ мысляхъ ты одна.


И терзаясь, и любя,

Жду я... все молчитъ...

Лишь гитары въ честь тебя

Стройный гимнъ звучитъ.


Тщетно взоръ пронзаетъ тьму,

Гдѣ жь ты? приходи!

Крѣпко я тебя прижму

Въ пламенной груди!


Ты одна -- и нѣтъ другой

У меня мечты!

Что же, ангелъ дорогой,

Что же медлишь ты?

Н. Бергъ.


IV.

СЕБѢ.


Породила меня

Моя матушка,

Породила меня

Въ красный вешній день --


Въ красный вешній день,

Въ зеленомъ саду --

Въ зеленомъ саду,

Между розами --


Между розами

Полноцвѣтными.

Говорила мнѣ

Моя матушка:


"Кабы знала я,

Мое дитятко,

Что ты выростешь

Чехомъ доблестнымъ:


Обвила бъ тебя,

Обернула бъ я

Въ розы алыя,

Благовонныя!


Кабы знала я,

Мое дитятко,

Что ты выростешь

Злымъ измѣнникомъ:


Обвилй бъ тебя

Я рогожею --

И въ колючіе

Тёрны бросила!"

Н. Бергъ.


V.

ЦВѢТЫ.


Видны разные цвѣтки

Середи поляны:

Розы, маки, васильки,

Ландыши, тюльпаны;


И на темной зелени

Будто снѣгъ бѣлѣя,

Укрывается въ тѣни

Бѣлая лилея.


Я весь день бродить готовъ

Посрединѣ луга;

Но милѣй мнѣ всѣхъ цвѣтовъ

Ты, моя подруга!


Ты, лилея всѣхъ лилей,

Ты -- живая роза!

Пусть цвѣты среди полей

Сгибнутъ отъ мороза,


Пусть померкнетъ все вокругъ,

Съ солнцемъ и луною,

Лишь бы ты, мой милый другъ,

Ты была со мною --


Восхитительна точь-въ-точь

Какъ теперь, сегодня:

Яснымъ днемъ была бъ мнѣ ночь,

Раемъ -- преисподня!

Н. Бергъ.


VI.

ЛАБА.


Ты куда, скажи мнѣ, Лаба,

Лаба тихая плывёшь?

Про кого свои ты пѣсни,

Мой соловушко, поёшь?


Про кого поёшь ты пѣсни

Въ темной рощѣ и въ лѣсу?

Распѣвалъ и я, бывало,

Про нее, мою красу!


Да недолго безмятежно

Дни катилися мои,

Что у Лабы серебристой

Тиховодныя струи:


Разлучили вдругъ со мною

Сердце -- милую мою --

Съ-той-поры я, сиротина,

Звонкихъ пѣсенъ не пою.


Ты куда жь, скажи мнѣ, Лаба,

Лаба тихая плывёшь?

Про кого свои ты пѣсни,

Мой соловушко, поёшь?

Н. Бергъ.


VII.

ОЧИ.


Очи, полныя огня,

Вы -- мои мучители!

Для чего вы у меня

Миръ души похитили?


Веселюсь ли я съ толпой,

Въ стёпи ли безлюдныя

Унесусь -- и вы за мной,

Пламенныя, чудныя!


Всякій день и всякій часъ,

Днемъ и въ ночь угрюмую,

Только знаю, что про васъ

Думушку я думаю!


Очи, полныя огня,

Вы -- мои мучители!

Для чего вы у меня

Миръ души похитили?

Н. Бергъ.