# Стихотворения

Генрих Гейне

"Они меня истерзали..."

"Ядовиты мои песни..."

"Страдаешь ты, и молкнет ропот мой..."

"Жил-был старый король..."

"Пригрезился снова мне сон былой..."

"Не пора ль из души старый вымести сор..."

Перевод А. А. Григорьев

Гейне Стихотворения Аполлон Александрович Григорьев. Избранные стихотворения Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1959 "Они меня истерзали..." "Ядовиты мои песни..." "Страдаешь ты, и молкнет ропот мой..." "Жил-был старый король..." "Пригрезился снова мне сон былой..." "Не пора ль из души старый вымести сор..." * * * Они меня истерзали И сделали смерти бледней, - Одни - своею любовью, Другие - враждою своей. Они не мой хлеб отравили, Давали мне яда с водой, - Одни - своею любовью, Другие - своею враждой. Но та, от которой всех больше Душа и доселе больна, Мне зла никогда не желала, И меня не любила она! (1842) * * * Ядовиты мои песни, Но виной тому не я: Это ты влила мне яду В светлый кубок бытия. Ядовиты мои песни, Но виной тому не я: Много змей ношу я в сердце - И тебя, любовь моя. (1842) * * * Страдаешь ты, и молкнет ропот мой; Любовь моя, нам поровну страдать! Пока вся жизнь замрет в груди больной, Дитя мое, нам поровну страдать! Пусть прям и смел блестит огнем твой взор, Насмешки вьется по устам змея, И рвется грудь так гордо на простор, Страдаешь ты, и столько же, как я. В очах слеза прокрадется порой, Дано тоске улыбку обличать, И грудь твоя не сдавит язвы злой... Любовь моя, нам поровну страдать. (Январь 1844) * * * Жил-был старый король, С седой бородою да с суровой душою, И - бедный старый король - Он жил с женой молодою. И жил - был паж молодой, С головой белокурой да с веселой душою... Носил он шлейф золотой За царской женой молодою. Есть старая песня одна - Мне с самого детства ее натвердили: Им гибель обоим была суждена - Друг друга они слишком любили. (1844) * * * Пригрезился снова мне сон былой... Майская ночь - в небе листы зажглися... Сидели мы снова под липой густой И в верности вечной клялися. То были клятвы и клятвы вновь, То слезы, то смех, то лобзанье было... Чтобы лучше я клятву запомнил, ты в кровь Мне руку взяла - укусила. О милочка с ясной лазурью очей, О друг мой и злой, и прелестный! Целоваться, конечно, в порядке вещей, Но кусаться совсем неуместно. (1853) * * * Не пора ль из души старый вымести сор Давно прожитого наследия? Я с тобою, мой друг, как искусный актер, Разыгрывал долго комедию. Романтический стиль отражается во всем (Был романтик в любви и искусстве я), Палладинский мой плащ весь блистал серебром, Изливал я сладчайшие чувствия. Но ведь странно, что вот и теперь, как гожусь Уж не в рыцари больше - в медведи я, Всё какой-то безумной тоскою томлюсь, Словно прежняя длится комедия. О мой боже, должно быть, и сам я не знал, Что был не актер, а страдающий И что, с смертною язвою в груди, представлял Я сцену: "Боец умирающий". (1853)