# Стихотворения

Генрих Гейне

Тамбур-мажор

Сон (Средневековая легенда)

Перевод Л. Н. Трефолева.

## Л. H. ТРЕФОЛEВ


## СТИХОТВОРЕНИЯ


Библиотека Поэта.

Л., "Советский Писатель", 1958


## Г. Гейне


Тамбур-мажор

Сон (Средневековая легенда)


## ТАМБУР-МАЖОР


Смотрите, вот старый служивый...

Как нынче, бедняжка, он пал!

Во время Империи славно

Он пожил, везде погулял.

Бывало, он с длинною палкой

Идет молодец-молодцом,

Смеется... Нашивки мундира

На солнце сверкают огнем.

При громе родных барабанов,

Когда он входил в города,--

У девушек бились сердечки,

Все дамы твердили: "Беда"!

Летели в забавах чудесных

Часы, да какие часы!

И капали немочек слезы

Тогда на лихие усы...

Нам выпала грустная доля,

А счастье служило врагам:

Мужчин побеждал император,

Усач -- наших миленьких дам.

Сносили мы всё терпеливо,

Как дубы отчизны родной,

Пока не велело начальство

Вступить нам с тиранами в бой.

Как бык на кровавой арене,

Подняли мы наши рога;

Мы Кернера песни запели

И свергнули иго врага.

Ужасные песни смутили

Тиранов, узнавших позор;

Бежал император в испуге,

Бежал и красавец мажор...

Судьба их казнила жестоко, --

Сам кесарь в неволю попал.

В руках англичан, на утесе,

Он долго и много страдал.

Он умер от рака в желудке...

Но бедный солдат не угас:

Забытый своими, он служит

Истопником в доме у нас.

Он печи нам топит, таскает

По лестницам воду, дрова,

И дышит с трудом, и трясется

Седая его голова...

А Фриц инвалида всё дразнит,--

Ему он достался на смех.

Эх, Фриц! Над минувшею славой

Смеяться великий ведь грех.

С такими людьми, как служивый,

Повежливей будь, молодец:

По матери -- этот несчастный

Тебе, может статься, отец!

<1859>


## СОН


(Средневековая легенда)


Мне снилася летняя ночь, и луна

Светила с небесной вершины;

Лежали в ее серебристых лучах

Времен Возрожденья руины.

В далекое небо обломки колонн

Смотрели -- и горды, и смелы,

Как будто они вызывали на бой

Громовые страшные стрелы.

Валялись остатки разбитых фигур --

Центавры, сатиры, химеры;

Там зверь с человеком был смешан давно

В издельях языческой веры.

Средь жалких развалин стоял саркофаг,

Весь целый, работы искусной,

И в мраморном гробе мертвец почивал

С улыбкой болезненно-грустной.

И, шею согнувши, казалось, с трудом

Тот гроб карьятиды держали;

Чудесной резьбой барельефы его

С обеих сторон украшали.

Тут были представлены: пышный Олимп

И боги в утехах любовных,

И первые люди -- прикрылись они

Повязкой из листьев смоковных.

Вот -- взятие Трои, Елена, Парис;

Вот Гектор убитый, несчастный;

А там -- Моисей с Аароном, Юдифь

И с ней Олоферн сладострастный.

Вот -- дама Венера, и Феб, и Амур,

Вулкан и угрюмый бог Ада

С женой Прозерпиной, Меркурий, Приап

И Бахус среди винограда.

За ним -- Валаама ослица стоит...

Я мог бы еще любоваться

На древнего Лота и дщерей его,

Любивших с отцом наслаждаться.

Пред Иродом тут же плясала жена

С главою Крестителя. Рядом

Святой Петр-апостол со связкой ключей

Стоял над бунтующим Адом.

Вот мчится Диана-охотница в лес;

Ей следуют нимфы. Вот жалкий

Влюбленный герой-полубог Геркулес

Сидит в женской юбке за прялкой.

И тут же виднелся Синай; у горы

Израиль с своими шатрами;

А вот и младенец беседу ведет

С толпой фарисеев во храме.

Изящество греков и строгая мысль

Евреев здесь странно смешались,

И, как арабесками, диким плющом

Фигуры богов украшались.

На них я задумчиво, тихо смотрел,

И вдруг мне представилось что же?..

Представилось, будто я -- сам тот мертвец,

Лежащий на мраморном ложе.

В глазах у меня находился цветок;

Он вырос злодейства уликой;

Как желтая сера, листочки его

Исполнены прелести дикой.

В народе зовется он "цветом страстей";

Он взрос на Голгофе в ту пору,

Когда для спасения мира текла

Кровь бога на страшную гору.

Народ говорит, что он вырос затем,

Чтоб быть постоянной уликой

Для тех палачей, от которых погиб

Невинно страдалец великий.

И все отразились в головке цветка

Орудия пытки Христовой:

И молот, и гвозди, и крест, и венец

Колючий из ветки терновой...

Такой-то цветок надо мною стоял,

И, к трупу склонившись, средь ночи,

Как женщина, страстно меня он лобзал

В уста и в закрытые очи.

О, сон мой волшебный! Увидел я вдруг,

Вкушая покой безмятежный,

Что желтый, как сера, "цветочек страстей"

Стал женщиной милой и нежной.

Дитя дорогое! Тебя я узнал

По ласкам, по страсти могучей:

Так нежно не может цветок целовать,

Так слезы цветочка не жгучи!

Глаза мои были закрыты, но я

Душою смотрел со вниманьем, --

И ты мне смотрела с восторгом в лицо,

Одетая лунным сияньем.

Мы оба молчали; лишь сердцем одним

С тобой говорил я сквозь слезы:

Оно понимало, малютка, твои

Безмолвные, тайные грезы!

Немая беседа! Как время летит

В беседе столь нежной и странной,

Во сне летней ночи прозрачной, святой,

Из неги и страсти сотканной!

О чем мы тогда говорили? Молчи,

Не спрашивай, друг мой, об этом!

Спроси светляка, что он светит в траве?

К волнам обратись за ответом:

Зачем эти волны в потоке бегут?

Зачем ветерок всё порхает?

Зачем он весною шумит на заре

И будто о чем-то вздыхает?

Спроси у алмаза: зачем он блестит?

Зачем льют цветы ароматы?

Но что говорили мертвец и цветок,

Не спрашивай, друг, никогда ты!

Не знаю, как долго лежал я -- мертвец --

И грезил в гробнице прохладной.

Увы! Улетел от меня наконец

Покой безмятежно-отрадный.

О смерть! только ты нам отраду даришь!

В могиле нет бурь и ненастья;

Нам грубая, пошлая жизнь выдает

За благо -- порыв сладострастья.

Навеки исчезло блаженство мое:

Внезапно шум страшный раздался.

Услышал я брань и неистовый крик,

И шума цветок испугался.

Снаружи кипел дикий, бешеный спор;

В нем слышалась злая отвага.

Я в звуках нестройных узнал голоса

Фигур моего саркофага.

Увы! Заблуждения древних веков

И в самых камнях сохранились:

Фигуры из мрамора споры вели

И грозно друг с другом бранились...

Тот спор бесконечен: борьба красоты

И истины вечно продлится;

На лагерь Эллады и варварский стан

Весь мир будет вечно делиться.

Казалось, что спору не будет конца;

Кричали все в бешенстве диком;

Но шум заглушила ослица своим

Противным и яростным криком.

И этот жестокий, пронзительный крик

Был страшен. Я весь содрогнулся,

И ужас смертельный мне в сердце проник,

Я сам закричал... и проснулся.

<1872>


## ПРИМЕЧАНИЯ


Тамбур-мажор. Перевод стихотворения "Tambour Majeur", из цикла "Современные стихотворения". Впервые -- "Ярославские губернские ведомости", 1858, No 25, 28 марта. Кернер Теодор (1791--1813) -- немецкий поэт-романтик; многие его патриотические стихотворения распевались как народные песни.

Сон. Перевод стихотворения "Der Traum". Впервые -- "Вестник Европы", 1872, No 7, стр. 214. Вошло в изд. 1894 г. Заглавие и подзаголовок стихотворения принадлежат переводчику.