# Гастингское поле

Генрих Гейне

Перевод Д. Л. Михаловского.

## ГЕЙНЕ.


Нѣмецкіе поэты въ біографіяхъ и образцахъ. Подъ редакціей Н. В. Гербеля. Санктпетербургъ. 1877.


## ГАСТИНГСКОЕ ПОЛЕ.


Глубоко вздыхаетъ Вальтгэмскій аббатъ.

Скорбитъ въ нёмъ душа поневолѣ:

Услышалъ онъ вѣсть, что отважный Гарольдъ

Палъ въ битвѣ, на Гастингскомъ полѣ.

И тотчасъ же шлетъ двухъ монаховъ аббатъ

На мѣсто, гдѣ битва кипѣла,

Веля отыскать имъ межь грудами тѣлъ

Гарольда убитаго тѣло.

Монахи съ печалію въ сердцѣ пошли,

Съ печалью они воротились:

"Увы!-- говорятъ -- преподобный отецъ,

Мы съ счастіемъ нашимъ простились!

"Погибъ наилучшій изъ саксовъ: его

Сразилъ проходимецъ безродный;

Разбойники дѣлятъ родную страну;

Въ раба превратился свободный.

"Нормандская сволочь надъ нами царитъ:

Всё это -- бродяги да воры.

Я видѣлъ -- какой-то портной изъ Байё

Надѣлъ золочёныя шпоры.

"О, горе тому, кого саксомъ зовутъ!

И вы, что въ небесномъ сіяньи

Живёте, патроны саксонской земли,

Постигло и васъ поруганье.

"Теперь-то мы знаемъ, что значила та

Комета, что ныньче являлась,

Красна точно кровь, и на небѣ ночномъ

Метлой изъ огня разстилалась.

"То знаменье было -- и вотъ для него

Настало теперь исполненье.

Мы въ Гастингсѣ были и всё обошли

Кровавое поле сраженья.

Мы всѣхъ осмотрѣли погибшихъ бойцовъ,

Мы долго и всюду искали,

Но тѣла Гарольда мы тамъ не нашли --

И наши надежды пропали."

Такъ Асгодъ и Альрикъ давали отчётъ.

Аббатъ ломалъ руки, внимая;

Потомъ онъ задумался -- и наконецъ

Сказалъ имъ, глубоко вздыхая:

"Въ странѣ Грендельфильда, гдѣ вѣтеръ шумитъ,

Надъ тёмными соснами вѣя,

Средь лѣса, въ убогой избушкѣ, живётъ

Эдиѳь Лебединая Шея.

"Прекрасною бѣлою шеей своей

Извѣстна была она свѣту,

И въ прежнее время король нашъ Гарольдъ

Влюблёнъ былъ въ красавицу эту.

"Любилъ онъ её, цаловалъ, миловалъ,

Но страсть его скоро пропала.

Онъ бросилъ Эдиѳь и забылъ, и съ-тѣхъ-поръ

Шестнадцать ужь лѣтъ миновало.

"Ступайте вы къ ней и ведите сё

На поле сраженья: быть-можетъ,

Взоръ женщины, нѣжно любившей его,

Найти намъ Гарольда поможетъ.

"Затѣмъ его тѣло несите сюда,

И здѣсь мы. съ рыданьемъ и пѣньемъ,

Молясь о душѣ своего короля,

Почтёмъ его прахъ погребеньемъ."

Къ полночи они до избушки дошли.

Стучатся своими клюками:

"Эдиѳь Лебединая Шея. проснись

И слѣдуй, но медля, за нами!

"Нормандскій воитель страну покорилъ;

Свободные саксы -- въ неволѣ:

Король нашъ Гарольдъ безъ дыханья лежитъ

Убитый на Гастингскомъ полѣ.

"Иди съ нами вмѣстѣ скорѣе гуда,

Гдѣ было кровавое дѣло,

Гарольда искать: намъ аббатъ приказалъ

Въ аббатство принесть его тѣло."

Эдиѳь не сказала ни слова въ отвѣтъ.

Но тотчасъ пошла она съ ними.

Порывистый вѣтеръ, бушуя, игралъ

Ея волосами сѣдыми.

По мхамъ, и болотамъ колючимъ кустамъ

Она босикомъ пробиралась

И къ утру ужь Гастингса поле вдали,

Межь скалъ мѣловыхъ, показалось.

Разсѣялся бѣлый туманъ -- и оно

Явилось въ величіи дикомъ:

Вороны и галки летали надъ нимъ

Съ своимъ отвратительнымъ крикомъ.

Тамъ нѣсколько тысячъ погибшихъ бойцовъ

На почвѣ кровавой лежали:

Истерзаны, наги, въ пыли и въ крови,

Всё поле они покрывали.

Эдиѳь Лебединая Шея глядитъ

На эту кровавую груду,

Идётъ среди труповъ и взоры ея

Какъ стрѣлы вонзаются всюду.

Терзаетъ убитыхъ бойцовъ и коней

Прожорливыхъ вороновъ стая;

Внимательно смотритъ и ищетъ Эдиѳь,

Съ трудомъ ихъ отъ тѣлъ отгоняя.

И ищетъ напрасно она цѣлый день;

Вотъ вечеръ уже наступаетъ,

Какъ вдругъ изъ груди бѣдной женщины крикъ,

Пронзительный крикъ вылетаетъ.

Нашла Лебединая Шея того,

Кого такъ усердно искала;

Безъ словъ и безъ слёзъ, безъ рыданій она

На тѣло Гарольда упала.

И крѣпко, съ безумной любовью, прильнувъ

Къ его недвижимому стану,

Она цаловала и губы, и лобъ,

И кровью покрытую рану.

И три небольшіе рубца на плечѣ:

Сама Лебединая Шея

Когда-то оставила эти слѣды,

Восторгомъ любви пламенѣя.

Монахи носилки изъ сучьевъ сплели,

Гарольда на нихъ положили,

Въ аббатство своё короля понесли

И тихо молитву творили.

Всю землю покрыла глубокая тьма,

Всё больше и больше густѣя.

Печально за милымъ ей прахомъ пошла

Эдиѳь Лебединая Шея.

И пѣла надгробные гимны, свой долгъ

Ему отдавая прощальный:

Уныло звучалъ средь ночной тишины

Напѣвъ литіи погребальной.

Д. Михаловскій.