# Избранные поэтические переводы

Михаил Митрофанович Гербановский

Адам Аснык.

"Не говори, хотя б изнемогал ты в ранах..."

Тантал ("Когда-то я в невыносимой муке...)

Виктор Гомулицкий.

"Страдаешь? К славе путь ты потерял? В трясину..."

"И жаворонков звон, и в церковке звонят..."

Казимеж Пшерва-Тетмайер.

Весталка -- Аполлону ("Полюбила я в тебе на горе...)

Генри Уодсворт Лонгфелло.

В бурю ("Ночь. Бури гневные порывы...)

## Михаил Гербаневский. Избранные поэтические переводы


## Адам Аснык. (1838-1897)


* * *

Не говори, хотя б изнемогал ты в ранах,

Что высохла вода, что нет нигде ключей, --

Источник ты искал среди равнин песчаных,

А в роще проглядел струившийся ручей.

Не говори, хотя б ты изнывал в печали,

Что правды чистой здесь не встретил на земле, --

Звезда ее тебе сияла в темной дали,

Когда на огонек ты шел в полночной мгле.

Не говори, что всё, чего ты так напрасно

Искал и не нашел, -- безумно лгавший сон...

Не ты - другой найдет ключ радости прекрасной

И жажду утолит отрадной влагой он.

Тантал

Когда-то я в невыносимой муке,

Томимый жаждой, корчась, как в огне,

Напрасно вверх вздымал с тоскою руки

К плодам румяным, никнувшим ко мне,

Когда-то я ловил, нетерпеливый,

Струи прохладной призрак вечно-лживый.

Ад клокотал во мне и вкруг меня,

Спускалась ночь на дол покровом мглистым,

А Эвмениды, яростно казня,

Язвили грудь мою бичом змеистым,

И не могли ни скорбный вопль, ни гнев

Остановить рассвирепевших дев.

Я, как вулкан, кипящий гневно лавой,

Грозил богам и рвался на простор,

Истерзанный безжалостной забавой,

Я всё сносил -- судьбе наперекор;

Зато душа титанов мощь таила:

В душе росла, скоплялась, крепла сила!

Хоть я молил пощады у богов,

В моей мольбе звучало эхо грома,

Сражаться я с богами был готов,

Душе была тревога незнакома,

Я чувствовал, что в гневе наяву

Оковы, точно нити, разорву.

Теперь мольбам нежданно вняли боги

И прекратили пытку навсегда...

Остыла грудь... Ни муки, ни тревоги...

От бесконечной жажды - ни следа...

Своей судьбе безропотно-послушный,

На всё вокруг гляжу я, равнодушный.

Ничьих очей несчастной жертвы вид

Не тешит безутешностью удела:

Замолк навеки хохот Эвменид,

Змеистый бич не рвет на части тела,

Утихли стоны, гнев богов утих -

Вокруг простор невозмутимо тих.

Я жизнь влачу в глухом оцепененьи...

Не облегчает больше гневный крик

Болящей груди в злобном исступленьи -

Что день, то иссякает сил родник...

Минувших мук невольно я жалею:

Я чувствую, как с каждым днем слабею.

Верните мне, о боги, прошлый ад

Бессонных мук, томительных страданий,

Верните мне Эриний мрачный взгляд

И смену возникающих желаний...

Пускай Титан, склонившись на гранит,

Страдает, рвется, жаждет, но -- грозит!


## Виктор Гомулицкий. (1851-1919)


* * *

Страдаешь? К славе путь ты потерял? В трясину

Завел тебя любви болотный огонек?

Надежды отцвели иль беспощадный рок

Обрушил на тебя нежданных бед лавину?

Коль дорог для тебя грядущих дней покой,

Откуда б ни пришло, ты горе в сердце скрой.

Но если счастлив ты -- святое умиленье

Таи в своей груди, как драгоценный клад,

Не то начнет пятнать его корыстный взгляд

Завистливых друзей, их рук прикосновенье

Оставит грязный след -- утратишь счастье ты

Иль проклянут его, постылое, мечты.

* * *

И жаворонков звон, и в церковке звонят...

О, как в родном селе отрадно ранним летом,

Когда раины лип едва покрылись цветом

И тучами хрущи над липами гудят.

И благовест в селе, и птички зауряд

Поют хвалу Тому, Кто мудро правит светом:

Он здесь пленяет взор пестреющим букетом,

А там вселяет страх громов Его раскат.

Вот брызнул свет зари пурпурными лучами...

Народ спешит во храм и жаждет он во храме

Молитвой скорбь унять и обрести покой...

Старушка в стороне плетется по дороге,

Бормочет: "Ишь, лежит - забыл, поди, о Боге"...

Неправда: я молюсь восторженной душой!


## Казимеж Пшерва-Тетмайер. (1865-1940)


Весталка -- Аполлону

Полюбила я в тебе на горе

Вдохновений пламенный родник,

Песнь твою, бессмертных мыслей зори,

То, что бог ты и что ты велик.

Полюбила, радость небосвода,

Семицветный след могучих ног,

То, что ты божественного рода

И что ты бессмертен, солнца бог.

И мечтала, сладко замирая

В ожиданьи чистом и святом,

Не блеснет ли мне в пределах рая

Колесница огненным щитом.

Ты пришел, когда спала я ночью,

Ты вошел в мой дом -- девичий храм,

Чтобы телом тешиться воочью,

Положить предел блаженным снам.

Ты приник к девичьей груди смело,

Но не бог - постыдной страсти раб,

Осквернил, сгубил навеки тело,

Точно смертный немощен и слаб!

О, зачем нанес ты в сердце рану?

Но скажи, предчувствовал ли ты,

Что тебя любить я перестану,

Что ты в грязь низринешь с высоты?

Что погаснет нежных грез сиянье,

Отлетит счастливых мыслей рой

И твое затмится обаянье

В миг паденья, в миг любви земной?

Я теперь не чту тебя, не верю,

Ненавистен мне твой светлый лик --

Ты позволил в сердце ожить зверю,

А мечтала я, что ты велик!


## Генри Уодсворт Лонгфелло. (1807-1882)


В бурю

Ночь. Бури гневные порывы

Торопят пенистый прибой...

Белеют волн седые гривы,

Как крылья чаек над водой.

Мерцает свет в рыбачьей хате...

Стоит ребенок у окна --

Лишь ночь встречает взор дитяти,

И непогодна, и темна.

Ребенок ждет в немой тревоге

С надеждой тайною - вот-вот,

Весь в мокрой пене, по дороге

Знакомый облик подойдет.

В окне встревоженною тенью

Мелькает женский силуэт --

Скользнет подобно привиденью

И снова выступит на свет.

Что говорят ребенку море

И ветер в сумраке ночном,

Когда, метаясь на просторе,

Он глухо стонет под окном?

И отчего, когда победно

Бушует на море прилив,

Лицо у матери так бледно,

А взор ребенка так пуглив?


-----------------------------------------------------------------


Источник текста: сайт "Век перевода".