# 3 августа 1833

Александр Иванович Герцен

## А. И. Герцен


## 3 августа 1833


А. И. Герцен. Собрание сочинений в тридцати томах.

Том первый. Произведения 1829-1841 годов.

М., Издательство Академии Наук СССР, 1954

Дополнение:

Том тридцатый. Книга вторая. Письма 1869--1870 годов. Дополнения к изданию.

М., Издательство Академии Наук СССР, 1965


Людмиле Александр


Угрюмы и дики окрестности, свирепая река подмывает гору высокую, тяготеющую над горизонтом. Вершина ее в снегу; сомненьем веет ото льда, и душа путника цепенеет. Нигде ни дерева, ни травки. Мох, этот предел растительного царства, один мох покрывал каменистую почву ее. Далеко видно гору, орлы садятся на нее отдыхать, и по временам выходит из нее тяжелый дым, и небо краснеет от зарева, и волны реки алеют; но вскоре все затихает, и мрачная гора мрачно царит над горизонтом. Из одной расщелины растет дерево, прелестный дар северной природы. Не этот пышный, роскошный, сладострастный, чувственный померанец, дышащий огнем юга и негою Италии, но наше северное дерево, гибкое, вытянувшееся к небу, говорящее о небе, ищущее солнца, скучающее земною жизнию, томное, бледное, мечтательное, оссиановское, как душа германки. Одинокое дерево черпало всю жизнь свою из горы -- и гору прикрывало своими листьями, и к ней ластилось своими ветвями, и для нее красовалось на солнце, и на нее смотрело скрозь слезы дождя, к ней прижималось во время бури. Холодом веет с вершины на дерево, и, нежное, оно едва не умирает, трепещут его листья, кровь останавливается в жилах,-- но оно живет.

Огонь раздирает внутренности горы, перебегая и клокоча в подземных проходах, просится наружу -- вырвался! Из огромного жерла стремились потоки раскаленного металла; изгибаясь, как змеи, стекали они в реку, шипя, как змеи, погружались в волны ее. Дивное зрелище! С одной стороны луна, девственница луна, созданье северное, мечтательное, религиозное, робкое, стыдливо опустя глаза, как голубоокая дева, и едва освещая землю, от которой, казалось, она хотела оторваться, но к которой ее приковала любовь; с другой -- бешеный пламень, быстрый, изгибистый, с свистом и треском бросался во все стороны, с каким-то буйным торжеством разливался и с упоеньем уничтожал все встречавшееся, будто все ему соперник, будто он мстит за кровавую обиду. И как вполне пил оп месть, как радостно вспыхивал, уничтожив своего врага,-- и сам после умирал на его трупе. Огонь, переходя все цвета от синего до пунцового, обливал окрестности своим неверным, трепетным цветом крови, и все было в крови, и вся природа дрожала, как Каин, как убийца. Кровавое небо, кровавая река, все кровавое, океан крови! Какое-то счастие, казалось, наполняло грудь горы, с гордостью смотрела она на обширный круг деятельности, ж новые потоки пламени извергались из нее. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

...Тихий ветер, пробираясь между листьями ближнего леса и склоняя перед собой ветви, освежал природу; небо с одной стороны было покрыто тучею, с другой -- чисто и, будучи над головою яркосинего цвета, бледнело к небосклону и у небосклона рделось, как ланиты девы. Звезда утра, Венера, игривая, страстная, блистала тысячью цветами и, наконец, потонула в море огня и света. Выкатилось солнце и озарило еще дымящуюся, непростывшую гору, с всегдашним презрительным равнодушием своим ко всему земному, которому только мимоходом дает жизнь... Дерево не существует, огненные объятия сожгли его; каленая атмосфера пламенной любви задушила его. Дерево севера, дерево неба не могло сдружиться с огнем земным.

С тех пор мрачна и одинока гора и еще тяжелее давит горизонту редко, редко, в час ночной, она, подавленная глубокой думой, клубом валит дым, и середь его иногда взовьется, с быстротою молнии, струистый огонь, блеснет и, испугавшись воли, потухнет. Так-то черные очи итальянки, вспомнив былую страстную любовь, блеснут, и след их, огненный след, надолго остается, выжигается в сердце, и опять грустны темные очи. И опять тиха гора, опять холодно, снег веет сомнением, и пепел покрывает главу горы... но внутри ее огонь не тухнет, он жжет ее самоё, и гора как будто скрежещет зубами и адски хохочет.

Угрюмы и дики окрестности, и река свирепая яростно подмывает гору.

<3 августа 1833 г.>


## КОММЕНТАРИИ


Печатается по черновому автографу (ЦГИАМ, фонд III Отделения). Подпись: Александр Герцен. Рукопись была конфискована у Герцена при его аресте в 1834 г. Над заголовком рукописи, слова, в верхнем углу, имеется пометка "No 4", сделанная, вероятно, в III Отделении. Впервые опубликовано М. К. Лемке в "Мире божьем", 1906, No 1, стр. 57--59.


-----


Заглавие "3 августа 1833" обозначает, вероятно, и дату написания наброска (ср. ЛI, 527). Н. А. Захарьина в день своих именин 26 августа 1835 г. писала Герцену: "Помнишь ли, два года тому назад ты в этот день был у нас и подарил мне статью, посвященную тобою сестре Людмиле" (Изд. Иивл., т. VII, стр. 28). Речь идет о Людмиле Васильевне Пассек, сестре Вадима Пассека, в которую Герцен был влюблен (см. рассказ о "Гаетане" в гл. XX "Былого и дум"). Об отношениях Герцена и Людмилы Пассек говорит Т. П. Пассек во II томе своих "Воспоминаний" (гл. XXVI). Единственное дошедшее до нас письмо Людмилы Пассек к Герцену -- конец сентября 1833 г.-- опубликовано в ЛI, 130--131.

7 или 8 августа Герцен писал Огареву, несомненно имея в виду "3 августа 1833": "Я написал небольшую статейку, вроде Жан-Поля, аллегорию. Многим она нравится и даже мне". Огарев к этому сообщению отнесся отрицательно: "Ты написал аллегорию вроде Жан-Поля. Не пиши аллегории -- это фальшивый аккорд в поэзии; что хочешь сказать, говори прямо и сильно, а не обиняками" (письмо к Герцену от 10 августа -- "Русская мысль", 1888, No 9, стр. 3).

8 юности Герцен увлекался произведениями Жан-Поля Рихтера, о котором впоследствии отзывался крайне сурово. В "3 августа 1833" Жан-Поль напоминает до крайности доведенная романтическая патетика и громоздкий аллегоризм. Однако свой аллегорический сюжет Герцен трактует в духе революционного романтизма. В изображении огнедышащей поры Следственная комиссия, изучавшая рукопись, усмотрела политическое иносказание. Один из "вопросных пунктов", предъявленных Гер цену, гласил: "Откройте настоящий смысл аллегорического письма вашего к Людмиле, от 3 августа 1833 года, где описана вами гора с растущим на ней северного края деревом; вырвавшийся из недр ее огонь, который, как бы насыщая мщение, истреблял все, океан крови,-- дерево не существует. Но огонь в горе не тухнет, свирепая река яростно подмывает гору?" (ЛXII, 349).