# А. Етоев. Гершензон М. А., писатель и переводчик

Михаил Абрамович Гершензон

Александр Етоев


## Гершензон М. А., писатель и переводчик


## Из "Книгоедства"


Оригинал здесь: http://topos.ru/article/5297.


Давно, когда я был маленьким, радио в жизни в людей значило не меньше, чем теперь телевизор. Я очень хорошо помню, как буквально замирал от тревоги, слушая радиопостановку о Робин Гуде, самое ее начало - там, где два монаха едут на лошадях через лес. Шум деревьев, лесные шорохи, пересвист птиц, напряженный разговор всадников - все это создавало атмосферу беспокойства, чуть ли не страха; предчувствие грозящей опасности пугало и одновременно притягивало - хотелось спрятаться, убежать и невозможно было не слушать дальше. Потом появлялся Робин Гуд, начинались веселые приключения и напряжение исчезало.

Сама повесть Михаила Гершензона о Робин Гуде, по которой была сделана постановка, мной прочитана много позже. Читал я ее уже иными глазами, чем в детстве, уже замечая хитрости и всяческие тонкости мастерства, без которых печатный текст превращается в казенщину и тоску; читал глазами читателя, которому важно не только "что", но и "как".

Ведь бывает, в детстве книгу проглатываешь взахлеб, она врывается в твой мир, как комета, а потом, годы спустя, перечитывая книгу взрослым, замечаешь, как беден ее язык, как невзрачен он и убог, и герои в ней не люди, а манекены.

Вообще очень важно, как автор делает вещь, и особенно вещь для детей. Если книга сделана мастерски, если писатель чувствует, что именно этого слова требует эпизод или фраза, то он выигрывает у возраста, книга перерастает детство и становится достоянием всех. Андерсен, Кэрролл, Стивенсон, Марк Твен, Лев Толстой, Платонов, Евгений Шварц. Примеры можно множить и множить.

Стрела "воткнулась в землю, дрожа от злости".

"Дрожа от злости" - это находка. Таких находок у Гершензона много. Почти вся книга про Робин Гуда состоит из находок. Гершензон - человек большого литературного вкуса. Это для писателя много значит. И тем более - для читателя.

Вкус автора виден с первой же строчки, с первого предложения, как видны безвкусица и халтура. Ни того, ни другого не скроешь от умного, внимательного читателя.

Но по-настоящему я оценил талант и мастерство Гершензона, когда читал "Сказки дядюшки Римуса" Джоэля Харриса.

Мы не знаем, как звучат эти сказки в оригинале. Язык, на котором они написаны, настолько сложен и дик, столько вобрал он в себя ломанных, искаженных слов, которыми изъяснялось между собой местное негритянское население, жившее в позапрошлом веке по берегам Миссисипи, что переводить его значит примерно то же, что со старофранцузского Вийона или Рабле.

Или переводить на английский наших Бориса Шергина и Степана Писахова с их северным хитроватым говором.

Сам Джоэль Харрис, писатель и фольклорист, сказал о своей книге так:

"Моей задачей было передать легенды в их оригинальной простоте и в тесной связи с причудливым диалектом".

Поэтому писатель Михаил Гершензон эти сказки не совсем перевел, он их просто пересказал по-своему, словами, понятными нашим уху, уму и голосу. Точно также сделал позже Борис Заходер, переводя-пересказывая "Алису в Стране Чудес", "Мэри Поппинс" и "Винни-Пуха". Главное в переводе - не буква, главное - передать суть.

Имя Михаила Абрамовича Гершензона можно смело ставить на обложку "Сказок дядюшки Римуса" рядом с именем Джоэля Харриса. Он этого заслужил.

Книгу Харриса Гершензон перевел еще до войны, в 1936 году. Перевод Гершензона давно стал классикой. По-моему, невозможно уже представить Братца Кролика, Братца Лиса, Матушку Мидоус, Братца Черепаху и других персонажей сказки иначе, чем они существуют у Гершензона.

Если "Алиса в Стране чудес" может жить и читаться в переводах Демуровой, Щербакова, Набокова и так далее, и во всех она одинаково интересна, то со "Сказками дядюшки Римуса" такое вряд ли получится.

" - Эй, там, погоди, Братец Кролик! - сказал Лис. - ...Мне с тобой поболтать охота.

- Ладно, Братец Лис. Только ты оттуда кричи, где стоишь, не подходи ко мне близко: блох у меня сегодня, блох!"

Эти "эй, там, погоди!" и "блох у меня сегодня, блох", органически вписывающиеся в разговор двух вечных соперников, Братца Лиса и Братца Кролика, сродни знаменитому "А вот она я!" Наташи Ростовой.

Я не знаю, почему это хорошо. Хорошо, и всё. Талант не подлежит объяснению.

А звуки, которыми буквально наполнена книга о Братце Кролике, - все эти "блям", "блип", "керблинк", "липпити-клиппити", - издаваемые то дверьми, то лягушками, то коровьими рогами о ствол дерева, то водой, то лапами по пыльной дороге.

Ситуации, в которые попадают герои харрисовских историй, знакомы нам по множеству вариаций. Подобных сказочных сюжетов в фольклоре народов мира хоть пруд пруди. Но веселость и легкость, с которыми они поданы нам Харрисом-Гершензоном, я думаю, не имеет аналогов.

Вот обычные с виду фразы:

" - Здравствуй, Братец Кролик! Ты-то как поживаешь?

- Да так, ничего, спасибо, Братец Медведь, - говорит Кролик".

Приветствие, вроде бы, как приветствие. Вроде бы, да только не так. Братец Кролик ведь произносит эти слова, будучи подвешенным на веревке к верхушке дерева. Ничего, мол, нормально, вишу себе помаленьку. И Медведь, он тоже ведь не удивился ничуть, увидев висящего Кролика. Как будто это дело обыкновенное.

Из таких "вроде бы, да не так" состоит эта небольшая книжка.

Не удержусь, чтобы не сделать еще несколько выписок.

"Вернется (Это про Братца Колика. - А.Е.), сидит у огня, газету читает, как полагается семейному человеку"

"Как-то ночью Братец Опоссум зашел к Братцу Еноту; опростали они большую миску тушеной моркови, выкурили по сигаре, а потом отправились погулять, посмотреть, как поживают соседи"

"Пролетал мимо Братец Сарыч. Увидал, что Лис лежит как дохлый, - дай, думает, закушу дохлятинкой."

"Так вот, Братец Кролик постучался в крышу и спросил, дома ли хозяин. А Братец Черепаха ответил, что дома."

В последней фразе тоже скрытый подвох. Ведь крыша дома Братца Черепахи не что иное как черепаший панцирь.

Про Джоэля Харриса мне известно немного. Писатель, собиратель фольклора американских негров. Годы жизни - 1848-1908. Образ дядюшки Римуса писателем не придуман. Действительно, у Джоэля Харриса был знакомый негр, которого звали Тирель; с него-то и списан старый добрый слуга, рассказывающий мальчику Джоэлю бесконечные поучительные истории. Тирель был рабом на плантации в штате Джорджия, от него-то Харрис и записал множество негритянских сказок, легенд, песен и поговорок.

Наиболее живо и интересно про Джоэля Харриса рассказал Марк Твен в "Жизни на Миссисипи".

Русский соавтор книги про Братца Кролика писатель и переводчик Михаил Абрамович Гершензон погиб в 1942 году на передовой, в бою: повел за собой батальон, встав на место убитого командира.

Михаил Гершензон много чего успел сделать как писатель и переводчик. В число его работ входят книги о Салтыкове-Щедрине и о естествоиспытателе Фабре, переводы английских поэтов-романтиков и рассказов и легенд Вашингтона Ирвинга.

Но лучший памятник этому замечательному писателю и смелому человеку - его книга про Братца Кролика.


Где ты, Братец Кролик?

Сидишь на крылечке,

Куришь сигару,

Пускаешь колечки?