# Из Фауста

Иоганн Вольфганг Гёте

Перевод А. А. Шишкова (1834).

СОЧИНЕНІЯ И ПЕРЕВОДЫ

КАПИТАНА

А. А. Шишкова.


ЧАСТЬ I.


С. ПЕТЕРБУРГЪ.

Въ Типографіи Императорской Россійской Академіи.

1834.


## ДИРЕКТОРЪ ТЕАТРА.


(Изъ Гетева Фауста).


Въ моихъ заботахъ и печали

Вы мнѣ не рѣдко помогали;

Скажите жь мнѣнье ваше мнѣ:

Успѣшно ль въ этой сторонѣ.

Пойдутъ дѣла? а мнѣ бъ желалось

Толпу народа приманить,

Чтобъ множество ко мнѣ сбѣгалось,

И всѣхъ путемъ повеселить.

Уже готово возвышенье,

Въ партерѣ зрители сидятъ,

Молчатъ, и пристально глядятъ,

И ждутъ -- чудесъ на удивленье.

Скажу вамъ правду про себя:

И мастеръ угождать народу,

Сегодня жь въ затрудненьи я:

Хотя хорошаго онъ съ роду,

Не постигалъ и не видалъ,

Но бездну книгъ перечиталъ.

Откуда жь новыхъ впечатлѣніи

И свѣжихъ мыслей наберемъ?

И какъ отъ сильныхъ потрясеніи

Его на радость наведемъ?

Мнѣ, признаюсь, весьма пріятно

Когда валищъ ко. мнѣ народъ,

И ждешь билета у воротъ,

Какъ будто пищи благодатной

Пришелъ просить въ голодный годъ.

А все поэтъ! онъ дивной силой

Творитъ такія чудеса!


(Поэту)


Прошу жь покорно васъ, мой милой,

Почудесите два часа.


Поэтъ.


Не вспоминай мнѣ о толпѣ презрѣнной;

Она восторгъ души моей мертвитъ;

Сокрой меня отъ черни ослѣпленной

Она пѣвцу насильно пѣть велитъ;

Но поведи къ обители священной,

Гдѣ лучь безмертья для пѣвца горитъ,

Туда, гдѣ дружба и любовь святая,

Душѣ его готовятъ нѣгу рая.

Толпа чужда высокихъ вдохновеній,

Языкъ боговъ непостижимъ для ней;

Для краткихъ онъ не сотворенъ мгновеній,

Не внятенъ онъ и чуденъ для людей.

Сквозь мракъ вѣковъ проникнуть долженъ геній

Чтобы облечься красотой своей.

Блестящее живетъ одно мгновенье,

Изящное -- потомковъ удивленье.


Комикъ.


Къ чему потомковъ вспоминать,

А современныхъ презирать?

Кто слѣпо черни угождаетъ,

Того и чернь не огорчитъ;

Кто кругъ дѣяній разширяетъ,

Тотъ и успѣхъ свой ускоритъ.

Такъ, съ Богомъ! Начинайте смѣло

На сцену выводите намъ

Фантазію со свитой цѣлой,

Съ разсудкомъ здравымъ пополамъ,

Съ умомъ, желаньями, страстями,

Надеждой, страхомъ, чудесами,

Лишь бы дурачества и блажь

Могли вы пріютить туда жь.


Директоръ,


И не жалѣйте происшествій;

Отъ нихъ зависитъ вашъ успѣхъ;

Побольше перемѣнъ и дѣйствіи,

И угодите вы на всѣхъ.

Толпу чудесъ толпѣ народной

Пр едешавьше кучею огромной,

Пусть каждый чаешь свою возметъ,

Пусть выбираетъ, что угодно,

И удовольствованъ идетъ.

Разбивъ на части сочиненье

Писать гораздо легче вамъ,

Притомъ, хоть цѣлое творенье,

А все растащатъ по клочкамъ.


Поэтъ.


Наемника презрѣнные расчеты!

Прямой поэтъ не постигаетъ ихъ.

Маѣ жаль, что выгодъ мелочныхъ

Вы полюбили обороты.


Директоръ.


Упрекомъ я не оскорбленъ

И слишкомъ твердо въ томъ увѣренъ.

Что если кто успѣть намѣренъ

Тотъ будь проворенъ и уменъ.

Подумайте, за чѣмъ такъ много

И для кого трудитесь вы?

И кто потомъ, цѣнитель строгой

Раздастъ хулы иль похвалы?

Одинъ къ намъ тащится безъ цѣли,

Другой чуть всталъ изъ за стола;

Тому наскучили дѣла,

Тому веселья надоѣли.

Безъ дальнихъ мыслей, на у гадъ

Къ мамъ всѣ бѣгутъ какъ въ маскарадъ.

И что вамъ грезится, поэты?

Піэса ваша принята,

И всѣ разобраны билеты,

И всѣ наполнены мѣста.

Но присмотритеся поближе:

Кто ваша зрители, пѣвцы?

Въ партерѣ -- чорствые глупцы,

И въ ложахъ -- чуть ли не они же.

Къ чему жъ терзать Парнасскихъ дѣвъ?

Повѣрьте мнѣ, перемѣните

Вашъ поэтической напѣвъ;

Пишите только, и пишите,

Туманьте зрителей умы;

Рукоплесканья вамъ награда,

И всѣ довольны будемъ мы.

Но что? печаль или досада

Волнуетъ васъ?


Поэтъ.


Ищи себѣ слугу --

Наемника! служить тебѣ не стану

И не хочу и не могу!

Пѣвцу ль лишить себя свободы

Для угожденья твоего?

Въ немъ жаръ души, высокій даръ природы!

Онъ шутовствомъ унизитъ ли его?

Стихіи чѣмъ онъ побѣждаетъ?

Чѣмъ потрясаетъ онъ сердца?

Гармоніей! она живетъ въ груди пѣвца,

Изъ ней потокомъ сладкимъ истекаетъ,

И всѣхъ сердца собой обворажаетъ.

Когда нить вѣчная бѣжитъ изъ рукъ

Природы хладной и спокойной;

Когда всей твари гласъ нестройный

Сливается въ неясный хулъ и звукъ,

Кто раздѣлить умѣетъ нить прямую?

Кто раздробить умѣетъ гулъ глухой?

И сжавъ слова въ гармонію святую,

Созвучіемъ связать ихъ межь собой?

Кто бурей страсти воздвигаетъ?

Кто умъ зарей вечерней озаряетъ?

Кто мучитъ и волнуетъ грудь!

И милой дѣвы путь

Весенними цвѣтами устилаетъ?

Заслугамъ кто плететъ вѣнецъ

Бесѣдуетъ съ безсмертными богами?

Кто одаренъ небесными дарами?

-- Пѣвецъ!


Комикъ.


Такъ напрягите-жь ваши силы,

И какъ любовникъ съ дѣвой милой

Такъ будьте вы съ поэзіей своей.

Сначала онъ случайно къ ней подходитъ,

Потомъ дивится ей,

Потомъ влюбленъ и божество находитъ.

Всмотритесь только въ жизнь людей;

Берите все что ни попало,

На сцену выставьте потомъ.--

Иной живетъ, и очень мало,

А все годится быть комическимъ лицомъ.

Картину пеструю представьте

И заблужденій, и страстей;

Не много ясности прибавьте

И искру правды дайте ей.

Тогда къ вамъ юность устремится,

И старость дряхлая придетъ,

И наслажденье насладится,

И пищу грусть себѣ найдетъ.

И каждый постигая чувство,

Его которое живитъ,

Рукоплесканьемъ наградитъ

Пѣвца чудесное искуство.

Они, не знавъ изящному цѣны,

Хотятъ иль плакать, иль смѣяться;

Наружнымъ блескомъ веселятся,

И любятъ прелесть новизны.

Тому къ вѣкъ свой доживаетъ

Ни чѣмъ не можно угодить;

Ктожъ мысль въ грядущее вперяетъ-;

Вамъ благодаренъ долженъ быть.


Поэтъ.


Отдай же мнѣ златые годы,

Когда я самъ въ грядущемъ жилъ;

Когда, безпечный сынъ природы,

Я сладость пѣсенъ полюбилъ;

Когда онѣ, изъ юной груди,

Лились кипящею струей;

Когда туманомъ міръ и люди,

Сокрыты были предо мной,

Когда веселою рукою

Срывалъ душистые цвѣты,

И былъ доволенъ самъ собою,

И былъ богатъ средь нищеты --

Влеченьемъ къ истинѣ высокой,

Мечтами дивными богатъ!

Отдай же мнѣ, отдай назадъ,

Мое мучительное счастье,

И силу чувствъ и огнь любви,

Весь прежній жаръ моей крови,

И прежній пламень сладострастья --

Отдай мой рай, отдай мой адъ,

Отдай мнѣ молодость назадъ!