# Фомка

Александра Карловна Гиппиус

## ГОРОДЪ И ДЕРЕВНЯ.


ПОВѢСТИ ДЛЯ ДѢТЕЙ СРЕДНЯГО ВОЗРАСТА.


АЛЕКСАНДРЫ ГИППИУСЪ,


АВТОРА РАЗСКАЗА "НЕПТУНЪ".


ИЗДАНІЕ КНИГОПРОДАВЦА-ТИПОГРАФА МАВРИКІЯ ОСИПОВИЧА ВОЛЬФА.


## ѲОМКА.


Не много лѣтъ тому назадъ въ Олонецкой губерніи былъ страшный голодъ. Крестьяне бѣдствовали и толпами выходили изъ деревень своихъ, направляясь къ большимъ городамъ за хлѣбомъ или на работу.

-- Идти, такъ идти, Ѳомка. Чего тутъ ждать! сказала баба, съ крошечнымъ ребенкомъ на рукахъ, мальчику лѣтъ двѣнадцати, который, дрожа отъ холода, пряталъ руки въ рукава рубашки. Скоро ужь хлѣба не станетъ ни зерна и мякина къ концу подходитъ. Вчера корова пала. Полушубокъ есть у тебя; Богъ дастъ дорогой не замерзнешь. Въ Питерѣ, случай, съ отцемъ повстрѣчаешься. Съ Петровки съ самой онъ тамъ въ извозѣ. И я бы по міру, мой родный, съ тобой пошла, да не на кого дѣда оставить.

Баба вздохнула и присѣла на скамью, чтобы покормить грудью своего крошечнаго, пискливо плачущаго ребенка.

Изъ деревни въ то время шло въ Петербургъ нѣсколько человѣкъ крестьянъ. Ѳомка, для безопасности, присоединился къ нимъ. Черезъ нѣсколько дней мучительной ходьбы, натерпѣвшись холоду и голоду, Ѳомка и спутники его добрались кое-какъ до мѣста назначенія. На первый случай, единственнымъ средствомъ къ существованію для Ѳомки было просить милостыню. Найдя себѣ временное пристанище гдѣ-то въ Ямской, у какого-то огородника, въ хлѣву, Ѳомка, каждый день, съ ранняго утра отправлялся въ гостиный дворъ и тамъ, оставаясь до вечера, выпрашивалъ у прохожихъ по копѣечкѣ.

Изъ игрушечной лавки вышелъ хорошо одѣтый мальчикъ. Толстое пальто съ бобровымъ воротникомъ, мѣховая шапка, суконныя перчатки и теплые сапоги предохраняли его отъ холода какъ нельзя лучше. Вслѣдъ за мальчикомъ вышелъ сидѣлецъ лавки съ игрушками, завернутыми въ бумагу. Лакей въ щегольской ливреѣ, принявъ игрушки отъ сидѣльца, осторожно положилъ ихъ въ карету. Пока хорошо одѣтый мальчикъ стоялъ у дверей лавки и ждалъ, чтобы вышла мать его, оставшаяся для расплаты, Ѳомка подошелъ къ нему.

-- Христа ради, копѣечку. гъсть нечего. Дайте копѣечку, баринъ, просилъ Ѳомка.

-- Стыдно просить, отвѣчалъ хорошо одѣтый мальчикъ. Надо работать, а не просить. Стыдно.

-- Дайте копѣечку, дайте, неотвязчиво продолжалъ Ѳомка, мучимый голодомъ.

-- У тебя щека побѣлѣла; должно быть, отморозилъ, спокойно замѣтилъ мальчикъ.

-- Баринъ, копѣеку.

-- Богъ подастъ.

Лакей, посадивъ мальчика и мать его въ карету, захлопнулъ дверцы, но Ѳомка все еще просилъ копѣечку, протягивая къ окну кареты свою лилово-красную отъ холода руку.

-- Я заставила ждать тебя, Сережа. Не озябѣли ты? съ нѣкоторымъ безпокойствомъ спросила мать и, снявъ перчатку, пощупала его щеку.


-----


Въ одно прекрасное утро пришли объявить Сережѣ, что Богъ далъ ему сестрицу. Сережа обрадовался и побѣжалъ смотрѣть новорожденную. Ее только что выкупали и въ спальнѣ шла рѣчь о томъ, гдѣ-бы достать для нея кормилицу. Няня вызвалась съѣздить на Сѣнную, говоря, что тамъ всегда много женщинъ, готовыхъ идти въ кормилицы. Предложеніе няни было принято и, въ тотъ-же день, для маленькой Оли была привезена худощавая, но здоровая женщина, лѣтъ тридцати, рѣшившаяся отдать своего ребенка кому-то на воспитаніе. Ее одѣли въ голубой сарафанъ, надѣли на ее повойникъ, шитый золотомъ, серьги длинныя и бусы.

Для поддержанія кормилицы на здоровья, отъ котораго зависѣло здоровье ребенка, стали посылать ежедневно кормилицу гулять. Горничная барыни каждый разъ сопровождала ее. Любимымъ мѣстомъ гулянья обѣихъ былъ гостиный дворъ. Однажды, гуляя тамъ, онѣ останавливаются передъ лоткомъ выборгскихъ кренделей, до которыхъ обѣ онѣ были большія охотницы, и покупаютъ себѣ по кренделю. Кормилица, желая расплатиться, опускаетъ руку въ карманъ, вынимаетъ, вмѣстѣ съ мѣдными деньгами, нечаянно рублевую бумажку, роняетъ ее и, не замѣчая того, идетъ дальше. Недалеко оттуда стоялъ Ѳомка. Онъ замѣтилъ, какъ упала бумажка и поднялъ ее. Повертѣвъ ее въ рукахъ, онъ призадумался. Оставить у себя чужія деньги было-бы нечестно -- это онъ зналъ хорошо. Но отдать... отдать, когда ѣсть хочется и не на что купить хлѣба.... Онъ вздохнулъ, поморщился... однако бросился догонять кормилицу.

-- Обронили, сказалъ онъ, догнавъ ее, тамъ, у кренделей.

Голосъ мальчика показался кормилицѣ знакомымъ.

-- Ѳомка!... Али ты!... Господи, и въ самомъ дѣлѣ ты.

Ѳомка съ трудомъ узналъ мать свою въ нарядномъ костюмѣ кормилицы.

-- Чудное дѣло, право! Привелъ-же Богъ меня видѣться съ тобою, сказала мать, цѣлуя сына.

Она сообщила ему, что дѣдъ умеръ, что крошечную сестру она чуть живою донесла до Петербурга, что и сама чуть не умерла съ голода, и съ дозволенія горничной, позвала сына къ себѣ чай пить. Дома она разсказывала всѣмъ о нечаянной встрѣчѣ съ сыномъ и всѣмъ показывала его.

-- А барченка-то я знаю, сказалъ Ѳомка матери, оставшись съ ней вдвоемъ. Въ гостиномъ дворѣ, помню, встрѣтилъ разъ. О ту пору дюже холодно было. Барченокъ глянулъ на меня, да говоритъ: У тебя щека побѣлѣла, знать отморозилъ. И впрямь отморозилъ. Ужь какъ здорово щека-то болѣла опосля!

Вечеромъ, когда подходило время разставаться съ сыномъ, кормилица стала просить барыню, кланяясь ей въ ноги, позволить Ѳомкѣ остаться въ домѣ на житье. На возраженіе барыни, что негдѣ помѣстить его, горничная, которую честный поступокъ мальчика уже нѣсколько расположилъ въ его пользу, посовѣтовала кормилицѣ помѣстить Ѳомку у дворника съ платой за харчи. Предложеніе было одобрено, и договоръ съ дворникомъ заключенъ въ тотъ-же вечеръ.

Ѳомка, со дня вступленія къ дворнику Акиму, сталъ во всемъ помогать ему, выметалъ дворъ, дрова кололъ, воду носилъ въ четвертый этажъ, отворялъ ворота по ночамъ, да, кромѣ того, бѣгалъ, по приказанію дворничихи, нѣсколько разъ въ день въ лавочку, присматривалъ за дѣтьми ея, когда ея не было дома... Онъ дѣлалъ все исправно, хотя и не всегда охотно.

Дядя Акимъ, какъ величалъ его Ѳомка, умѣлъ шить сапоги. Онъ ихъ шилъ и чинилъ на всю прислугу въ домѣ. И въ этомъ трудѣ, какъ во всякомъ другомъ, Акимъ сталъ домогаться помощи Ѳомки и съ разсчетомъ на помощь его, болѣе дѣйствительную впослѣдствіи, сталъ учить его сапожному мастерству. Ѳомка, послѣ многихъ указаній и многократныхъ побоевъ, полученныхъ въ спину и куда попало, выучился не только чинить старые сапоги, но и шить новые.

Онъ былъ мальчикъ смѣтливый. Сообразивъ, что и онъ бы могъ, подобно дядѣ Акиму, работать отъ себя и за трудъ свой получать деньги, онъ сталъ домогаться работы отъ жильцовъ. Принимая ее за болѣе дешевую цѣну, чѣмъ дядя Акимъ, и просиживая за роботою праздники, а иногда и ночи, онъ сдѣлался мало по малу его конкурентомъ.

-- Вотъ, еслибъ я могъ на гостиный дворъ работать, хорошо бы было! подумалъ онъ какъ-то, и эта мысль такъ привѣтливо улыбнулась ему, что онъ, въ тотъ-же день, отправился въ гостиный дворъ искать себѣ работы. Но эта попытка не сразу удалась ему. Онъ перебывалъ во всѣхъ сапожныхъ лавкахъ и только въ одной дали ему наконецъ, какъ-бы изъ милости, чинить пару дряннѣйшихъ сапоговъ. Ѳомка работалъ хорошо, чисто и крѣпко, и исполненная имъ починка показалась хозяину лавки столь удовлетворительною, что тотъ сталъ постоянно снабжать его работою. Трудясь неутомимо, Ѳомка выручалъ совершенно достаточно на свое содержаніе. Первое, что онъ купилъ на свои деньги, былъ красный ситцевый платокъ для матери, и затѣмъ, онъ купилъ себѣ мѣховую шапку и рукавицы.


-----


Маленькой Олѣ минуло годъ. Отцу вздумалось, по случаю радостнаго дня, сдѣлать ей подарокъ.

-- Сережа, говоритъ онъ сыну, поѣзжай въ гостиный дворъ къ Дойникову и купи для Оли резинчатую куколку или гремушку, или хоть что-нибудь другое, только удобное, безопасное для такого крошечнаго ребенка. Понимаешь? Вотъ тебѣ два рубля на покупки. Надѣюсь, что ты съумѣешь исполнить мое порученіе.

Сережа никогда еще въ жизни не получалъ никакихъ порученій и никогда еще не случалось ему ѣздить одному, безъ провожатаго. Съ гордостью сѣлъ онъ въ сани, и весело поглядывая во всѣ стороны катилъ по Невскому къ гостиному двору.

Подъѣзжаетъ онъ къ игрушечной лавкѣ. Входитъ. Изъ безчисленнаго множества игрушекъ выбираетъ онъ двѣ или три. Продавецъ завертываетъ ихъ въ бумагу и завязываетъ. Сережа, желая расплатиться, всовываетъ руку въ карманъ своего пальто... денегъ въ карманѣ не оказывается. Бѣдный мальчикъ конфузится, краснѣетъ. Продавецъ помогаетъ ему искать деньги на полу, на прилавкѣ между разставленными на немъ игрушками, но денегъ не находится.

-- Придется вамъ, господинъ, оставить игрушки здѣсь и заѣхать за ними въ другой разъ, сказалъ продавецъ. Потрудитесь заѣхать.

Сережа краснѣетъ все больше и больше. Ему и стыдно, и досадно, и почти въ слезахъ выходитъ онъ изъ игрушечной лавки.

Передъ нимъ Ѳомка.

-- Откуда и куда? спрашиваетъ Сережа.

-- Изъ сапожной лавки.

-- Сапоги покупалъ?

-- Не покупалъ, а продалъ.

-- И деньги получилъ?

-- Получилъ.

-- Много?

-- Слишкомъ два рубля.

-- Два рубля?.... У тебя два рубля! Ѳомка, дай ихъ мнѣ, одолжи.

Ѳомка отрицательно покачалъ головой.

-- Ну дай, пожалуйста дай! продолжалъ Сережа.-- На праздникахъ я много денегъ получу, отдамъ тебѣ.

-- Да на что вамъ?

-- Да мнѣ за игрушки нечѣмъ заплатить; я потерялъ папашины деньги. Домой пріѣду всѣ станутъ смѣяться надо мною. Хорошъ! скажутъ, съ двумя рублями справиться не съумѣлъ. Папаша разсердится, разбранитъ меня, къ обѣду не пуститъ... Ну дай, Ѳомка, прошу тебя, дай!

-- Стыдно просить, нехорошо. Надо работать, лукаво проговорилъ Ѳомка. Я заработалъ два рубля, заработайте и вы.

-- Странный ты человѣкъ, Ѳомка! Ну, какъ могу я заработать, самъ посуди?

-- Ужь это ваше дѣло... какъ себѣ знаете.

-- Дай, прошу тебя, дай!

-- Богъ подастъ, сказалъ Ѳомка и, захохотавъ, пустился бѣжать вдоль гостинаго двора.

Сережа побѣжалъ вслѣдъ за нимъ.

-- Ѳомка!.... Ѳомка!.... Ѳомушка!.... умолялъ Сережа такъ плачевно, что Ѳомка сжалился и остановился. Глаза у Сережи были полны слезъ. Ѳомка вынулъ изъ кармана двѣ рублевыя бумажки.

-- Нате, сказалъ онъ. На праздникахъ отдадите.