# С того света

Зинаида Николаевна Гиппиус

З. Н. Гиппиус


С того света


Гиппиус З. Н. Мечты и кошмар (1920--1925)

СПб.: ООО "Издательство "Росток", 2002.


"Отрекнемся от старого мира!.." -- горланил однажды встречный солдат, лупорожий и пьяный, идучи по Литейному.

Это было давно. Тогда еще была революция; был Литейный проспект.

"Отрекнемся..." Отрекнулись. Да так, что действительно стал один мир -- и другой. Европа, Америка и т. д. -- один, этот, Совдепия -- другой, тот мир, -- "тот свет".

Разница между настоящим "тем светом" и Совдепией лишь одна: с настоящего не возвращается, а из Совдепии есть выходцы.

Выходцев с "того", совдепского света не надо смешивать с русскими эмигрантами. Эмигранты -- это все покинувшие Совдепию, когда еще там оставались следы России; было еще что-то похожее на "этот" свет; это уехавшие ранее окончательного переворота мира наизнанку. Т. е. ранее того предела, за которым изменения могут происходить уже только в порядке количественном, а не качественном.

Я не знаю, в какой день и час перейден был предел. Но знаю, что этот день и час мы прожили в Совдепии. Мы вывернулись наизнанку. Мы выходцы с полного "того света". Мы понимаем кое-что сверх того, что понимают люди этого света.

Между прочим, мы отлично знаем, удельный вес большевиков, их силу. Для нас, оттуда так ясна была эта "сила", что мы непрерывно изумлялись: неужели зарубежный мир действительно верит, что большевики сильны? Как это может быть?

Теперь, отсюда, я начинаю убеждаться, что это может быть. Издали гигантская русская опухоль, злокачественный фурункул, очень может казаться несведущему, подслеповатому "старому" миру -- каменной горой. Для особенно далекого и неосведомленного Ллойд Джорджа скалистые уступы горы уже достигают облаков... Насколько мужественная, героичная, близкая Польша яснее видит правду! Сейчас происходит величайшее историческое несчастье: слепому дана власть вести зрячего. Но слепой первый упадет в яму...

Польша -- зрячая. Польша видит, что на востоке -- не гора, а гнойный нарыв. А мы все, до последнего времени в бывшей России сидевшие, знаем еще больше: знаем то, что делается внутри. Внутри -- гниль, прах, смрад, слизь. Нарыв давно готов -- для операции. Без операции -- он прорвется внутрь европейского организма. Тогда заражение крови, гибель -- неизбежны.

Да, большевицкая власть, как и большевицкая красная армия, внутри -- гниль, прах, смрад, слизь. Наступление красной армии никогда не может быть длительным. Большевики сразу бросают ее в одно место -- "надо нагнать человечины", -- как они выражаются. Человечина гонится вперед, затем, не останавливаясь, катится сама собою назад. Но до сих пор бывало так: пока она еще гонится -- "враг" уже устрашен и начинает отступать. Еще бы немножко -- и "человечина" неудержимо покатилась назад, тая. Большевики сами не сомневаются в этом. Отсюда их вечная паника -- о ней здесь никто не имеет понятия. Не при опасности -- при одной тени опасности, -- они уже в сумасшедшей истерике, самой бабьей. Начинается метанье, визги, сборы; в комиссариатах -- столпотворенье; автомобили все ночи наготове, сверкают белыми огнями.

Большевики -- властители, сильны и мужественны, на взгляд несчастного Запада. А мы, видевшие их близко, чуть же, жившие с ними рядом, знаем, что они прежде всего -- бабы. Они рыхлы, тупы, беспощадно и крайне истеричны. Не умны -- но хитры. Ведь до сих пор, сказать правду, никакая серьезная сила на них упорно и выдержанно не шла; а они, при нас, постоянно кидались друг к другу с выпученными глазами: мы погибли! кончено!

И в то же время, озираясь и надрываясь, кричали: мы победим! Мы совершим чудо!

Не для русских, близких, знающих кричали: для дальних, ничего не знающих, для "старого" мира, который, бедняга, еще слушает их, и верит, и боится...

Безмерное преувеличение силы большевиков, полная слепота к их бабьей и звериной хитрости -- вот два несчастья "старого" мира, "этого" света.

Неужели современные выходцы с того света так же немы, как апокрифические выходцы из гробов 2 тысячи лет тому назад? Апокриф повествует, что они могли только писать. Писать и мы можем. Но поймут ли нас, поверят ли нам наконец люди, не побывавшие сами на том свете?


КОММЕНТАРИИ


Впервые: Свобода. Варшава, 1920. 17 июля. No 1. С. 2.