# Стихотворения

Дмитрий Петрович Глебов

К счастливцу-мудрецу

Певец в кругу Россиян

Ответ на вопрос

Путь жизни

Песня. ("О грусть, о тяжкое мученье!..")

Стихи на всерадостнейшее возвращение ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА в Россию

Чувствование Русского по прочтении Высочайшего Рескрипта....

К музам

ЛИТЕРАТУРНЫЙ МУЗЕУМЪ

на 1827 годъ,

ВЛАДИМІРА ИЗМАЙЛОВА.


Издaніе Александрa Ширяева.


МОСКВА.


Въ Типографіи С. Селивановскаго.


1827.


КЪ ЩАСТЛИВЦУ-МУДРЕЦУ.


Que j'aime le mortel, noble dans sespenchans,

Qui cultive à la fois son esprit et ses champs.

Delille.

На щастливыхъ брегахъ, гдѣ въ лонѣ золотомъ

Сребро катится струй лѣнивыхъ,

Ты, любомудрія приосѣнясь щитомъ

Отъ свѣтской суеты и замысловъ кичливыхъ,--

Въ безпечности проводишь дни.

Когда разсвѣтъ ихъ былъ прекрасенъ,

То сердца въ тишинѣ закатъ ихъ будетъ ясенъ,

Ты сладостно уснешь спокойствія въ сѣни.

Все то, что мы зовемъ дней нашихъ наслажденьемъ,

Подобно молніи въ ночь грозную, блеститъ,

И жизнь измѣнница когда отъ насъ летитъ,

Мудрецъ даритъ лишь сожалѣньемъ

Любовь, одну любовь....

Но что вѣщаю я? и въ вечеръ дней унылый

Сей огнь питательный, сей огнь душевной силы,

Затихвувъ -- все живитъ насъ сладостной мечтой

И гаснетъ съ жизнію одной.

Разпространять ума познанья,

И бурныя стѣснять желанья,

Вотъ тайна, чуждая для суетной толпы,

Тебѣ жь открытая, щастливый!

Въ мечтаньи не стремить ты дерзкія стопы

За щастливый рубежь отечественной нивы;

Но умъ въ безбрежности обзоръ разширилъ свой, --

И факелъ мудрости пылаетъ предъ тобой.

На Тибрскихъ берегахъ, иль Гангеса, иль Нила,

Въ разнообразяосіии личинъ,

Природа смершнаго судьбы не премѣнила:

Все томъ же видимъ хотъ и дѣйствій и причинъ.

Народы, вѣки и державы

Поглощены пучиною временъ,

И блескъ ихъ щастія и славы,

И страхъ побѣдныхъ ихъ знаменъ,

И храмы гордые кумировъ заблужденья....

Пожрала все рѣка забвенья.

Превратности земной при видѣ грозныхъ тучь,

Скажи мнѣ , что мудрецъ предприметъ?

Уже ли страхъ его сомнѣніемъ обниметъ

И взоръ утратитъ щастья лучь?

Нѣтъ! добродѣтельный, отъ бурь въ сѣни спокойной,

Укроетъ мало дней -- на къ благу ихъ довольно!

Я мужа зрѣлъ сего -- и, радосшвыи, вкусилъ

Привѣтъ его гостепріимный.

Подъ тѣнью тополей, которые взрастилъ,

Онъ щастью пѣлъ простые гимны.

Благія Небеса! склонясь къ, его мольбамъ,

Продлите дни его, тѣ дни очарованья :

Его смиренныя желанья

Доступны будутъ къ вамъ.

Супруга нѣжная, почтительныя, чада,

Собравшись съ нимъ вокругъ домашняго огня,

Пусть будутъ старости въ младенчествѣ усладой.

Пусть туча грозная, его удѣлъ храня,

Пройдетъ съ шумящимъ градомъ мимо;

Но пышные луга, ручей его любимый

Жемчужной влагою всегда животворитъ.

Пусть небо ясяое всегда ему блеститъ,

Льетъ солнце тихій лучь -- и виноградъ румяный

Усталымъ странникамъ цѣдитъ напитокъ рьяный....

А я -- отъ пристани далеко увлеченъ

Надеждой лѣтъ младыхъ -- игралище измѣнъ --

Еще опасность бурь стенящихь презираю,

И дни свои -- мечтамъ вручаю!

Но утомясь борьбою съ гнѣвомъ волнъ,

Когда приближусь самъ въ ночлегу,

Причалю я свой утлый чолнъ

Жилища твоего къ спасительному брегу.

Дмитрій Глѣбовъ.


Пѣвецъ въ кругу Россіянъ

(въ честь храбрыхъ воиновъ, покрывшихъ себя безсмертною

славою въ cpаженіи при Лейпцигѣ Октября 1813.)

Пѣвецъ.

Бѣгите, Россы, cо слезами

Воздать хвалу Царю Царей!

Ударьте звонкими щитами,

Властители земли, морей!

Предъ вами всѣ враги ничтожны;

Въ дѣяньяхъ доблести не ложны,

Вамъ судъ и милость изливать,

Вамъ злобу гнать, дарить законы,

Европы рушить тяжки стоны,

И жребій міра назначать!

Народъ.

О Россъ! увѣнчанный дѣлами,

Еще ль себѣ трофей стяжалъ?

Какой побѣдой надъ врагами

Еще въ вѣкахъ себя вѣнчалъ?

Пѣвецъ.

Ударъ сей страшный, исполинской

Свершенъ предъ Лейпцигомъ въ бою,

Лютѣйшемъ битвы Бородинской.

Внемлите: -- подвигъ воспою!

Различны сильныя Державы

Въ союзѣ для побѣдъ и Славы

Спѣша сомкнуть свои ряды,

Стеклись, не войскомъ -- но любовью,

И поклялись омыть лишь кровью

Европы тяжкія бѣды....

Народъ.

Самъ Богъ подвигнулъ ихъ ко мщенью

За оскверненны олтари,

Да покорятся Провидѣнью,

Кому подвластны и Цари.

Пѣвецъ.

Какъ тучи черныя, багровы,

Сокрывъ свѣтъ дневный отъ очесъ,

Во мрачны облекли покровы

И видъ полей и сводъ небесъ,

Какъ хромы сѣрны накопленны

И тучи съ тучьми съединенны,

Поколебавъ Природы чинъ,

Со стономъ, свистомъ, трескомъ, рѣвомъ,

Расторгнутымъ блеснули зѣвомъ,

И гулъ разнесся до пучинъ.....

Такъ вѣрою союзны силы

Ударили во злыхъ враговъ,--

И вмигъ низвергнуты въ могилы,

Несчетны силы ихъ полковъ!

Въ туманѣ дымномъ грозной сѣчи,

Среди громовъ и молній встрѣчи,

И долъ и лѣсъ и холмъ поникъ!

И всюду вопль и скрежетъ страха,

И грозный видъ гордыня праха --

Окровавленный, блѣдный ликъ!.....

О страшный день! Полмилліона

Я зрю вступившихъ въ лютый бой!

Священну зрю хоругвь закона:

За вѣру сей безстрашныхъ строй.

Пусть бомбы, ядры распаленны

Изъ жерлъ двухъ тысящи пущенны

Жужжатъ вблизи и вдалекѣ!

Пусть смерть зіяетъ надъ главою,

Кровь всюду хлынула рѣкою,

Мѣшаясь съ трупами въ пескѣ....

Но Россъ при общей сей напасти

Безтрепетенъ въ своемъ строю,

Хранитель Вѣры, Царства, Власти,

Онъ сердцемъ, духомъ твердъ въ бою;

Въ челѣ его веселье зримо,

Небесны силы невидимо

Оградой служатъ сихъ рядовъ!

Безсмертный Рюрика потомокъ

И тѣмъ осталсябъ въ свѣтѣ громокъ;

Что сохранилъ въ насъ духъ отцовъ.

Склоненъ мечемъ на якорь вѣры,

ЦАРЬ Сѣвера сей двигалъ бой.

Расторгнуты злодѣйства, мѣры:

Народовъ правилъ ОНЪ судьбой*

Чело украсивъ лавромъ славы,

Въ кругахъ зрѣлъ чадъ своей Державы.

Склонились тысящи вокругъ....

Не силой воиновъ, не бранью,

Но Промысла незримой дланью

Попрать стремился злобы духъ.

Народъ.

Да будетъ славимъ ЦАРЬ стократно,

Хранящій Вѣру, духъ отцовъ,

Ему и счастье не превратно:

Что шагъ -- то лавръ Ему готовъ!

Пѣвецъ.

И вновь возстали грозны бури,

Собравъ всѣ молніи и громъ;

Подернутъ мглою блескъ лазури --

Не зрится ничего кругомъ!

И вдругъ какъ рухнулась громада,

Рукой пущенна Енцелада,

Такъ войска сопротивныхъ силъ

Бѣгутъ, мятутся, раздроблены,

Вѣщаютъ въ страхѣ изумленны:

О горѣ намъ! Часъ смерти билъ!

О горѣ вамъ! а Русскимъ -- слава

На утро съ четырехъ сторонъ

Защитники вселенной права,

Оставя трупы, скрежетъ, стонъ,

Идутъ во градъ освобожденный,

Неся знамена распущённы,

При звукъ громкихъ трубъ, литавръ!

Народъ бѣжитъ окрестъ толпами

Срѣтаетъ Росса со слезами.

И се ЦАРЯ достойной лавръ!

Народъ.

Да будетъ вѣчно доблесть съ нами!

Не слава -- честь для насъ вѣнецъ.

Да ЦАРЬ, увѣнчанный дѣлами,

Зритъ слезы радостныхъ сердецъ!

Пѣвецъ.

А ты, правдива Калліопа!

Воззри на цѣпь великихъ дѣлъ,

Какъ плѣнна, страждуща Eвpопа

Познала бѣдствіямъ предѣлъ!

Гласи ты въ позднее потомство,

Какъ увѣнчанно вѣроломство

На вѣки Россовъ ЦАРЬ потрясъ!

Вѣщай -- и новые народы,

Переходя изъ рода въ роды

Благословятъ ЕГО сто разъ!

Народъ

Владѣй вѣкъ нашими сердцами

МОНАРХЪ, достойный олтарей!

Во храмъ пойдемте со слезами

Воздать хвалу Царю Царей!

Д. Гл. б. въ.


"Вѣстникъ Европы", No 23--24, 1813


Отвѣтъ на вопросъ.

Какая польза мнѣ носить часы съ собою?

Коль вмѣстѣ ты со мной, они всегда бѣгутъ;

Когда же разлученъ съ тобою --

Они конечно отстаютъ.

Д. Гл.б.въ.


"Вѣстникъ Европы", NoNo 7, 1814


Путь жизни.

Когдабъ сей жизни на пути

Всѣ страсти нами не владѣли,

Тогда бы смертные умѣли

Блаженство безъ труда найти,

Но здѣсь, сіяньемъ ослѣпленны,

Мы ловимъ золото въ грязи;

Тамъ, вихремъ свѣта увлеченны,

Живемъ съ пороками въ связи,

Гдѣ истина, тамъ ложь находимъ;

Гдѣ пропасть, тамъ пріятный путь;

Во мракѣ на удачу бродимъ,

Чтобъ послѣ съ горемъ отдохнуть.

Д. Гл. б. въ


"Вѣстникъ Европы", No 9, 1814


Пѣсня.

О грусть, о тяжкое мученье!

Но долгъ въ любви покорнымъ быть!

Елиза сердцу въ искушенье

Съ утра велитъ себя забыть;

Но утра часъ, сей часъ блаженный,

Мы любимъ страсти посвящать:

Тебяль забуду, другъ безцѣнный!

Вели хоть дня мнѣ подождать.

За утромъ полдень наступаетъ,

A я все въ горести, въ слезахъ,

Цвѣтущу розу взоръ встрѣчаетъ,

И тотчасъ ты въ моихъ глазахъ!

Луга цвѣтами изпещренны

Зовутъ вездѣ тебя искать:

Тебяль забуду, другъ безцѣнный!

Вели до вечера мнѣ ждать.

Насталъ часъ вечера: съ унылой

Иду въ долину я тоской;

Летитъ невольно сердце къ милой,

Твердитъ мнѣ имя дорогой.

Ея и голосъ несравненный

Мнѣ любитъ эхо повторять....

Тебяль забуду, другъ безцѣанный!

Вели мнѣ ночи подождать.

Вотъ ночь меня ведетъ къ покою;

Ищу его въ пріятномъ снѣ,

И тотчасъ сладкою мечтою

Несешься въ сердце ты ко мнѣ;

И такъ, могуль, тобой плѣненный,

Законъ жестокій исполнять?

Тебяль забуду, другъ безцѣнный!

Вели еще до утра ждать.

Но завтра вновь слетитъ Аврора

И пышно роза разцвѣтетъ;

Небесный образъ твой для взора

И въ розѣ и въ зарѣ блеснетъ.

Когдажъ дни наши такъ мгновенны,

То должноль щастье отлагать?

Тебяль забуду, другъ безцѣнный!

Вели, вели мнѣ вѣчно ждать!

Д. Гл. б. въ.


"Вѣстникъ Европы". No 14, 1814


СТИХИ

на всерадостнѣйшее возвращеніе ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО

ВЕЛИЧЕСТВА въ Россію послѣ достопамятнаго окончанія

кровопролитной брани.

Почтенъ народами, Царями,

Вселенну спасши отъ оковъ,

Прославденъ дивно Небесами,

Благословенъ отъ всѣхъ сыновъ,

МОНАРХЪ явился съ поля брани,

Неся блаженство, миръ во длани --

И всюду слышенъ гласъ сердецъ:

"О АЛЕКСАНДРЪ! безсмертья мало

И въ міръ лавровъ недостало

Сплетать для дѣлъ ТВОИХЪ вѣнецъ!

Какъ солнце изъ предѣловъ дальныхъ

Торжественнаго утра въ часъ

Златитъ поверхность водъ кристальныхъ,

Въ порфирѣ блещущей явясь,

Отъ сна воздвигнетъ всю природу,

Все славитъ щастье и свободу,

Живится свѣтомъ, теплотой:

Такъ ЦАРЬ-Отецъ, явясь предъ нами,

Вдругъ животворными лучами

Въ сердца восторги льетъ рѣкой.

Ликуютъ Петръ, Екатерина

Въ селеньи выспреннихъ міровъ,

Воззря съ небесъ на славу Сына,

Кто далъ вселенной всей покровъ.

Во браняхъ ли? -- ОНЪ истый воинъ,

Въ Отечествѣль? -- всѣхъ хвалъ достоинъ,

Во правосудіи -- Отецъ;

Свободы, Вѣры Покровитель,

И для враговъ своихъ Спаситель,

ОНЪ сердцемъ сталъ -- Царемъ сердецъ!

Сіяй, о кротости денница!

Сіяй, даруй намъ жизнь и свѣтъ!

И Россовъ древняя Столица,

ТОБОЙ возвысясь, процвѣтетъ!

Москва! прошли дни скорби, страха,

Возстань, какъ фениксъ, ты изъ праха;

Гордыни нѣтъ -- и нѣтъ оковъ.

Да храмы, зданія огромны

Величіемъ украсятъ стогны,

И ты -- почіешь отъ трудовъ.

Да обратится земледѣлецъ

Спокойно къ отческимъ полямъ;

Въ чертогахъ пышности владѣлецъ

Покой дастъ воинамъ-сынамъ;

Да мать дѣтей своихъ обниметъ,

А другъ въ объятья друга приметъ

И поспѣшитъ къ семьъ родной.

Европа радостью одѣта ,

И всюду громки многи лѣта

Поютъ ЦАРЮ за круговой.

Но блага міру изливая,

Чѣмъ ОНЪ отъ Сѣвера почтенъ?

Въ торжественныль врата вступая,

На ко десницу возвёденъ,

Вѣнцомъ лавровымъ украшенный

И сонмомъ храбрыхъ окруженный,

Средъ подданныхъ, при гласъ трубъ,

ОНЪ вшелъ во градъ, какъ Побѣдитель,

Какъ ЦАРЬ и міра Избавитель,

Кѣмъ врагъ сраженъ, какъ молньей дубъ?..

Или -- явясь безсмертья въ храмѣ,

На высшей степени честей,

Вселенны всей при фиміамѣ

И отъ народовъ и Царей

Услышалъ гимнъ себѣ гремящій?

Какой вѣнецъ изъ всѣхъ блестящій

Воздѣтъ Героя на главу?

Признательность тому виною:

Мы зримъ, Россія! за тобою

Предъ Нимъ и древнюю Москву!...

Но нѣтъ! въ мечтъ сихъ видъ явленій!

Не слышимъ мы торжествъ громовъ!

Виновникъ міра восхищеній,

Защитникъ правъ и другъ враговъ,

Оставя почестей дорогу,

"Не мнѣ" вѣщаетъ ОНЪ, но Богу

"Вся дань сердецъ принадлежитъ!

"Его единымъ повелѣньемъ

"Вознагражденъ весь міръ спасеньемъ,

"Да всякъ предъ Нимъ себя смиритъ!"

Смирился -- но предъ Небесами

ТЫ ЦАРЬ-Отецъ превыше всѣхъ!

Да ихъ несчетными дарами

Ты насладишься, средь утѣхъ!

И естьли славить мы не смѣемъ,

То сердцемъ чувствовать умѣемъ

Всѣ доблести души ТВОЕЙ!

Пусть слезы радостны струятся;

Онѣ и въ вѣчность докатятся:

То болѣ титловъ и честей!

И се хвала, ТЕБЯ достойна:

Во храмѣ вышняго Царя,

Россія щастлива, спокойна,

Святымъ восторгомъ возгоря,

Тѣ слезы льетъ со умиленьемъ,

Съ сердечнымъ чувства восхищеньемъ!

Какая жертва олтарямъ!

И старъ и младъ одно лишь просятъ:

Моленье о ТЕБѢ возносятъ,

Да будетъ то примѣръ Царямъ!

Что, что же смертнаго мечтанье

Предъ волей Творческой, святой?

Какъ громъ сбираетъ наказанье

Всевышній надъ его главой.

Речетъ -- и гибнутъ Фараоны!

Гремитъ -- и гдѣ Наполеоны?

Подвигнулись и горы вмигъ.

Хоть дъйствій всѣхъ мы не объемлемъ,

Но вѣры истину пріемлемъ...

Кто тайный путь Судебъ постигъ?

Когдажъ съ небеснымъ ЦАРЬ смиреньемъ

Отвергъ вселенны ѳиміамъ,

Прости пѣвцу, что съ дерзновеньемъ

Излилъ восторгъ свой по струнамъ.

Что наша дань къ ТЕБѢ усердья,

О Ангелъ благъ и милосердья!

Не ты ли самъ себѣ вѣнецъ,

А долгъ нашъ -- молча, удивляться,

И отъ ТЕБЯ же поучаться,

Жить въ вѣрѣ, кротости сердецъ,

Д. Глѣбовъ.

17 Іюля 1814.


"Вѣстникъ Европы", No 16, 1814


Чувствованіе Русскаго по прочтеніи Высочайшаго Рескрипта, даннаго

въ Вильнѣ 13 Іюня о вѣроломномъ нарушеніи мира французами.

МОНАРХЪ-Отецъ къ сынамъ взываетъ,

Врага въ предѣлахъ Царства зря,

И всюду общій гласѣ вѣщаетъ:

"Умремъ за Бога, за Царя;

"Умремъ -- какъ прежде умирали,

"Съ Донскимъ, Пожарскимъ злыхъ карали,

"Съ Екатериной иль Петромъ.

"Богъ силъ -- какъ вождь; защита -- вѣра,

"А честь -- для Галла казни мѣра.

"Греми отмщенья страшный громъ!"

"Греми на злобу, на коварства,

"На нарушенье правѣ святыхъ;

"Греми ты за Царей, за Царства

"На цѣпь дѣяній гнусныхъ, злыхъ,

"Отмсти Европы кровь и слезы,

"И низки для Славянъ угрозы

"Разсѣй ты какъ летучій прахъ....

"Гдѣ нашихъ прадѣдовъ булаты?

"Гдѣ шлемы, копья ихъ и латы?

"Явитесь днесь на ихъ сынахъ."

Рекли: -- и тысячьми ко брани

Какъ бурный вихрь на долъ летятъ;

Ихъ мечь булатный твердъ во длани,

Сердца ихъ ревностью горятъ.

Стыдись, сокройся врагѣ вселенной!

Куда стремишься дерзновенной?--

Ce идутъ Сѣвера сыны.

Бѣги, бѣги безстрашныхъ взгляда,

Передъ крестомъ прахъ сила ада;

Коль, съ нами Богъ, никто на ны.

Богъ съ нами -- съ нами добродѣтель,

Честь, истина, законѣ сердецъ,

И совѣсть, нашихъ дѣлѣ свидѣтель,

Всѣхъ дѣлъ начало и конецъ.

Да будутъ въ мирѣ наши домы,

Брегутъ ихъ кровъ небесны громы,

Надежда, Вѣра и Любовь....

Не простирая въ древность взоровъ,

Забылиль Галлы, какъ Суворовъ

За истину лилъ вашу кровь?

Альпійски гордые вершины,

Во глубинѣ вѣковъ рекутъ:

Сынамъ Славянъ ничто пучины,

Коль смерть сквозь тмы, смертей несутъ.

Лиманъ, и Бельтъ еще трофеи....

Во брани Россіи чародѣи

Стихіи грозны въ ихъ; рукахъ.

Идутъ -- и вмигъ враговъ не стало.

Для славы ихъ. вселенной мало;

Ихъ имя -- всѣхъ народовъ страхъ.

Идите Россы съ древнимъ духомъ

За вѣру, родину, Царя,

И громкія побѣды слухомъ

Прейдутъ и сушу и моря.

Но что? ужель, на брань готовы,

Чтобъ вновь стяжать вѣнцы лавровы?

Ахъ! тамъ награда ихъ сердецъ!

Безсмертнымъ именемъ, дѣлами,

Возсдатся только небесами

Достойной въ вѣчности вѣнецъ.

Д. Г....въ


"Вѣстникъ Европы", No 13, 1812


Къ Музамъ.


Какъ счастливъ смертный тотъ, кто вами вдохновенный

Бряцаетъ перстами на лирѣ золотой:

Превыше всѣхъ суетъ онъ мыслію взнесенный

Вступаешь въ новый міръ восторженной душой.

Ни злато, ни чины его не обольщаютъ,

Кумиры жалкаго тщеславія людей;

Природы красоты его обогащаютъ.

Величіемъ души -- восходить до честей.

Спокойство, чуждое порочнымъ и въ порфирѣ,

Не чаще ли живетъ въ душѣ питомца Музъ?

И онъ о счастіи, о другѣ, о Темирѣ

Поетъ, не вѣдая порока тяжкихъ узѣ.

Ни злоба зависти, ни лютость огорченій

Не властны духъ его отчаяньемъ терзать;

Путь жизни для него -- путь райскихъ наслажденій;

Превратности судьбу не могутъ ихъ прервать.

Слезу несчастій онъ отираетъ вами

И вами въ горести онъ услаждаетъ духъ.

Кто въ мирѣ съ ближними, собою, небесами;

Тотъ лиры звуками и въ скорби нѣжитъ слухъ.

Когда же на него блаженство льетъ щедроты

И сладостныхъ утѣхъ дарами наградитъ,

Поетъ онъ, удаливъ печали и заботы;

Какъ новый Амфіонъ, и камень оживитъ.

Д. Г....въ.


-----


[Глебов Д.П.] К музам ("Как счастлив смертный тот, кто вами вдохновенный...") / Д.Г....в // Вестн. Европы. -- 1812. -- Ч.63, N 12. -- С.280-281.