# Тайна привидения

Элинор Глин

The Irtonwood Ghost

Перевод Зинаиды Журавской (1911).

## Элинор Глин. Тайна привидения


## I


Мистрис Чартерс уютно расположилась в купе и отпустила лакея, внесшего ее вещи. Она была высокая, тоненькая женщина лет двадцати восьми, не красавица, но лучше, чем красавица -- удивительно изящная и грациозная. Супруг ее, довольно скучный господин, отправился к праотцам года три назад, оставив молодой вдове своей весьма изрядное наследство, которое, впрочем, теперь оспаривали родственники Чартерсов по младшей линии. За неделю до своего отъезда Эстелла получила довольно неприятное письмо от своего поверенного, сообщавшего ей, что если не найдется одно затерянное брачное свидетельство, она рискует лишиться большей части своего состояния.

Дело в том, что прапрадед ее мужа тайно обвенчался с дочерью разорившегося аристократа, которая потом бросила его, оставив ему сына, о рождении которого известно было лишь немногим, и уехала с отцом в Италию, где вышла замуж за какого-то итальянского графа и вскоре умерла. Покинутый муж утешился довольно быстро и перенес всю свою любовь на сына, которому и завещал большую часть своего состояния несмотря на то, что у него были и другие дети, от второго брака. И вот, ссылаясь на то, что в завещании прапрадеда было только сказано: "Моему законному старшему сыну и его наследникам", без упоминания имени, наследники этих других детей теперь оспаривали завещание прапрадеда, доказывая, что получивший наследство был незаконный сын, ибо никаких доказательств его законности не имеется. Необходимо было разыскать свидетельство о бракосочетании прапрадеда с покинувшей его первой женой.

Эстелла так задумалась обо всем этом, что и не заметила, что она не одна в купе. Единственный спутник ее сел на одной с ней станции, но она тогда не обратила на него внимания. Но теперь, почувствовав на себе пристальный взор, она невольно подняла глаза. Перед ней был невысокий, худощавый брюнет южного типа с красивыми черными глазами. Но взгляд этих глаз почему-то был ей неприятен и под ним ей становилось жутко. Если б она знала, что перед отходом поезда он ходил по платформе и разглядывал ее вещи, проверяя, куда она едет, она удивилась бы еще больше.

-- Если не ошибаюсь, вы м-рс Чартерс? -- обратился к ней сосед. -- Мы едем в одно и то же место. Позвольте представиться: Амброз Дюваль. Я встречался с Гардрессами за границей, по приезде в Англию возобновил знакомство; и вот, они меня пригласили провести у них в имении Рождество.

Эстелла ехала гостить на Рождество к своей подруге, Аде Гардресс, недавно приобретшей запущенное старинное поместье Иртонвуд, где были, по уверениям Ады, и дубовые панели, и полы со скрипом, и подземные ходы, и комната, где появляется призрак Белой Дамы -- словом, все, что может соблазнить романтическую женщину. И это действительно соблазнило Эстеллу. Все это она рассказала своему спутнику, который очень допытывался, бывала ли она когда-нибудь раньше в Иртонвуде. И, по-видимому, не очень верил ее отрицаниям.

В Иртонвуде их встретили с распростертыми объятиями. Тут были и остролистник, и омела, и огромные поленья во всех каминах, и множество восковых свечей, заменявших недостающее электричество -- словом, настоящее английское Рождество. Комната, отведенная Эстелле, понравилась ей чрезвычайно. Это была большая спальня с панелями из кедрового дерева, оранжевыми шелковыми занавесями на трех высоких окнах и огромной двуспальной кроватью на четырех столбах под балдахином. Перед тем, как привести ее сюда, Ада ухитрилась оставить Эстеллу минут на пять вдвоем с сэром Джорджем Сифильдом, который давно был влюблен в нее и тотчас начал ее корить -- зачем она его обманула, не поехала с тем поездом, как обещала, и ему пришлось ехать одному. Неужели она не боится одна? Неужели думает, что она, при всяких обстоятельствах, может справиться одна и без помощи и защиты?

-- Ну конечно, -- смеясь, возразила Эстелла. -- А если не справлюсь, тогда скажу вам.

-- Молю судьбу, чтоб это было поскорее! -- горячо воскликнул влюбленный.

Ада покровительствовала сэру Джорджу и негодовала на подругу, зачем она мучает его; Эстелла смеялась и говорила, что англичанам полезно ждать. Когда Ада предложила ей отдохнуть с дороги перед обедом, она охотно прилегла на довольно жесткий диванчик и тотчас задремала. И ей привиделся странный сон.

Во сне она испытывала какое-то странное волнение, напряженное ожидание... Вокруг нее была темнота; но вдруг, среди этой тьмы, ярко осветилось одно местечко, и она увидала старинную шифоньерку. Ничего другого она не видела: ни комнаты, ни прочей мебели -- одну только старинную шифоньерку, на которой лежал развернутый, старый, пожелтевший пергамент, и на нем -- капли свежей крови.

Она проснулась в испуге. Что за нелепый сон?.. Действительно, это комната привидений. В конце концов, она не уверена, что ей это так уж нравится... Одеваясь к обеду, она все время видела перед глазами старинное бюро, пергамент и на нем капли крови.

-- Какая вы бледная и взволнованная, -- говорил ей с нежной заботливостью сэр Джордж, ведя ее к столу. -- Что случилось? Я хочу знать.

Он внимательно выслушал ее рассказ о странном сне, но еще внимательнее слушал другой сосед Эстеллы, красивый полуиностранец, приехавший в одном с ней поезде. И, когда она выразила предположение, что это -- вещий сон, который указывает ей, где она должка искать пропавший документ, оба разом воскликнули: "Документ? какой документ?" Но в то время, как глаза сэра Джорджа выражали только изумление, г. Дюваль насторожился так, словно дело касалось его лично. "Почему это его так интересует?" -- удивлялся сэр Джордж. Но м-рс Чартерс не имела привычки распространяться о своих личных делах и поспешила, смеясь, переменить разговор.

Сэр Джордж Сифильд был чрезвычайно недоволен: "При чем тут этот иностранец, который уже успел вскружить головы всем здешним дамам? Откуда его выкопала Ада Гардресс? И что она находит в нем интересного и таинственного?.. По-моему, у него препротивная физиономия..." Еще более рассердился он, когда, немного погодя, устроились танцы и Эстелла закружилась в объятиях иностранца. Он даже щелкнул зубами от злобы. "Ну, уж это дудки!" -- сказал он себе и тотчас же, улучив удобный момент, пригласил м-рс Чартерс на вальс.

-- Какой вы сегодня сердитый, сэр Джордж, -- смеясь, говорила Эстелла. -- Мой предыдущий кавалер был гораздо приятнее.

-- Я готов свернуть ему шею. У него такая рожа, что на месте хозяев я бы припрятал подальше свое серебро.

-- Удивительно, как мужчины способны злиться друг на друга. И за что? За то только, что он иностранец, что у него хорошие манеры и нет настроений...

-- Вам он нравится? Впрочем, это и так сразу видно.

-- Если вы будете говорить неприятные вещи, я брошу вас и пойду опять танцевать с ним. Он вальсирует божественно.

Сэр Джордж сверкнул глазами.

-- Если вы это сделаете, я наверное сверну ему шею.

-- Что за нелепость? Англичане так грубы...

-- Как вы мучаете меня, Эстелла!.. -- сэр Джордж вдруг оборвал на полуслове.

-- Кто вам дал право называть меня так? Что за дерзость! -- но в эту минуту Эстелла заметила, что ее кавалер не слушает ее, а смотрит с необычайным интересом на портрет, висящий на стене напротив -- портрет женщины в костюме конца XVIII века, но с вьющимися, ненапудренными волосами. Нельзя сказать, чтобы этот портрет был написан особенно художественно; но он был необычайно похож на саму Эстеллу. Оба изумлялись этому сходству, допытывались, кто изображен на портрете, и не могли узнать. Хозяин, смеясь, уверял, что это портрет Белой Дамы -- той самой, которая появляется призраком в библиотеке и в кедровой комнате.

-- Это где меня положили спать? -- с комическим ужасом вскричала Эстелла. -- Ну, знаете, я начинаю бояться.

-- Я буду сторожить у вашей двери, -- обещал сэр Джордж. -- Если вы испугаетесь, кликните меня, я заколю для вас любое привидение.

-- Интересно знать, кто спит рядом со мной, -- осведомилась Эстелла. И ей стало немного неприятно, когда ей сказали, что рядом с ее спальней нет другой жилой комнаты.

-- Вы же говорили, что обожаете привидения и все такое, -- смущенно оправдывалась хозяйка, -- иначе бы я не положила вас в кедровой комнате.

-- Да, да, конечно, -- Эстелла была горда и не хотела сознаться, что боится. Но теперь она уже сама предложила сэру Джорджу провальсировать с ней, говоря:

-- Мне что-то холодно. Надо согреться.

В комнате с желтыми занавесками было так уютно и тепло, что она скоро уснула. Но на заре проснулась в смертельном страхе -- ей вновь приснился тот же сон: темнота, шифоньерка, пожелтевший пергамент и на нем капли свежей крови.


## II


Последующий день -- Рождество -- был полон всяких развлечений, но Эстелла Чартерс была удручена своими мыслями. Что за странная связь между ней и этим домом? Чей это портрет, похожий на нее? И что это за странные сны, рисующие ей, быть может, то самое брачное свидетельство, которое ей так важно найти для своего процесса. Ведь деньги, собственно, не ее, а ее покойного мужа; казалось бы. тогда и портрету следовало походить не на Эстеллу, а на его мать или на одну из его сестер. Чтобы развлечься, она с увлечение болтала с м-ром Амброзом Дювалем, повергая в полное отчаяние влюбленного сэра Джорджа. Он весь день тщательно следил за проклятым иностранцем и убедился, что он не без цели приехал в Иртонвуд. Что-то уж чересчур внимательно осматривал он каждую комнату и всю мебель, особенно в библиотеке. Это он и заметил первым старую шифоньерку, стоявшую у окна и служившую теперь письменным столом.

-- Эта, пожалуй, вроде той, которую вы видели во сне, -- молвил он, скользнув взглядом по лицу м-рс Чартерс.

Эстелла вздрогнула -- шифоньерка, действительно, была как две капли воды похожа на ту.

Но она только нервно рассмеялась и уклонилась от прямого ответа.

Господин Дюваль осматривал шифоньерку очень внимательно, проводя пальцами и по бокам, и по поверхности ее и повторяя:

-- Здесь, наверное, есть какая-нибудь потайная пружина. Вот было бы забавно, если бы ваш сон сбылся на деле и обнаружился пергамент и на нем капли крови.

Но почему-то Эстелле не хотелось, чтобы он нашел этот пергамент. Если на самом деле тут есть потайная пружина, она предпочла бы отыскать ее одна или же вместе с Адой.

У сэра Джорджа роились в голове странные мысли. Он почему-то был уверен, что иностранец ночью попробует открыть шифоньерку. Настолько уверен, что решил не раздеваться и попытаться поймать его.

И когда все разошлись по своим комнатам и в библиотеке погасили огни, он прокрался туда на цыпочках со свечой и прилег на диване за ширмой.

Жутко было Эстелле возвращаться опять в комнату привидений. Она была недовольна собой, своей нервностью, своими капризами; ей было совестно, что она так мучает сэра Джорджа. Тем не менее, скоро глаза ее стали смыкаться, и все затянулось туманом. Но из тумана снова выдвинулась освещенная шифоньерка и возле нее какая-то неопределенных очертаний фигура, которая как будто кивала ей и манила ее к себе из теплой к мягкой постели.

И Эстелле казалось, что она, как очарованная, но без страха, идет за привидением в белом платье и с лицом, похожим на ее лицо. Идет к камину; и панель возле камина отодвигается в сторону, обнаруживая темное отверстие, и она идет дальше в темноту, вслед за ведущим ее привидением...

Тем временем, в библиотеке мирно дремал на диване за ширмой верный рыцарь Эстеллы. Часы пробили два. Огонь в камине почти догорел, но в верхнюю часть окна, не закрытую ставней, светила луна, и в лунном свете ясно выступала старая шифоньерка, стоявшая у окна.

Сэр Джордж только что подумал, что, должно быть, он ошибся и иностранец давно уже спит, как дверь слабо скрипнула. Кто-то осторожно, на цыпочках, шел через комнату. Он скорее почувствовал, чем услышал, что это был Дюваль. Иностранец неслышно подошел к окну и приотворил ставню, чтобы пропустить больше света. Сэр Джордж вскочил на ноги и, притаившись за ширмой, ждал, следя за каждым его движением.

Дюваль осторожно поднял крышку бюро и начал разыскивать потайную пружину. Раза два он вскидывал голову, словно ища вдохновения, и в эти минуты что-то сатанинское было в его красивом лице.

Очевидно, он нашел, что искал. Откуда-то мгновенно выскочил потайной ящик, и Дюваль вскрикнул от боли: по-видимому, пружина прищемила ему палец. Но тотчас же <он> принялся шарить в ящике и вытащил оттуда какой-то сверток бумаги. Сэру Джорджу этот сверток показался похожим на пергамент и, когда Дюваль наклонился над ним, на бумагу упали с раненого пальца несколько капель крови.

Все было именно так, как видела во сне Эстелла.

Сэр Джордж чувствовал, что пора вмешаться, но прежде, чем он успел шагнуть вперед, вор поднял голову и вдруг затрясся, помертвел и с ужасом уставился в дальний угол, выронив бумагу, упавшую на шифоньерку.

Сэр Джордж посмотрел в ту сторону и сам почувствовал что-то весьма похожее на страх. Отделившись от стены, в которой не было двери, к ним приближалась высокая, стройная женская фигура в какой-то широкой белой одежде, с вьющимися ненапудренными волосами. Она казалась воздушной и призрачной и скользила неслышно, безжизненно; большие и серые глаза ее были широко раскрыты и смотрели недвижным и пристальным взором, как у покойника; но лицо было лицом Эстеллы.

Она вступила в полосу лунного света, и Дюваль в смертельном ужасе попятился от нее назад. Тогда привидение протянуло руку, казавшуюся в лунном свете прозрачной, и, схватив пергамент, так же неслышно скользнуло назад, туда, откуда пришло. Но Дюваль, видя, что драгоценная бумага ускользнула из его рук, опомнился и со сдавленным криком ярости кинулся вслед за ним. И очутился в сильных объятиях англичанина.

Пока они боролись, привидение скрылось. И сэр Джордж выпустил Дюваля, который был вне себя от испуга и гнева.

-- Как вы смеете? -- восклицал он, задыхаясь и вытаскивая из кармана револьвер. -- Вы поплатитесь за это жизнью.

-- В таком случае, вас повесят за убийство, -- спокойно ответил сэр Джордж. -- Я вам советую сегодня, и пораньше, убраться из этого дома, не то я изобличу вас, как вора.

-- Я не вор. Как вы смеете нападать в доме ваших друзей на такого же гостя, как вы? Я требую удовлетворения.

-- Ничего подобного вы не получите. Не стану я драться с вором. Послушайтесь лучше моего совета и уезжайте без скандала, подобру-поздорову. Револьвер есть и у меня, и я недурной стрелок, так что вам могло бы прийтись плохо, а такие господа, как вы, любят жизнь.

По-видимому, эти нелестные слова все же произвели впечатление. Иностранец спрятал револьвер в карман и отступил к двери.

-- На этот раз вы победили, -- пробормотал он сквозь зубы, -- но когда-нибудь мы с вами сочтемся.

-- Это как вам будет угодно. А теперь ступайте, у меня есть более важное дело.

Он разбудил хозяев, и те, перепуганные, в ночных костюмах, отправились с ним в комнату Эстеллы. Она была заперта изнутри. На стук и зовы никто не откликнулся. Они выломали дверь -- увы, комната была пуста. На смятой постели никого не было. Все трое переглянулись и побледнели. Куда же девалась Эстелла? Что это за таинственное исчезновение?

Сэр Джордж торопливо исследовал комнату. Окна были плотно закрыты; занавеси опущены. Очевидно, Эстелла могла уйти оттуда только какой-нибудь потайной дверью. Но откуда же она могла знать, где эта дверь? Что, если она ходит во сне и попала в какой-нибудь тайник и лежит там, как мертвая?.. Ада плакала на диване; муж ее и сэр Джордж растерянно переглядывались, не зная, что делать.

-- Разбудите слуг, пошлите за каменщиком и плотником, -- внезапно решился сэр Джордж. -- И за доктором тоже. Да нельзя ли добыть топор? Пока что, я бы сам попробовал сорвать панели.

Он так деятельно принялся за работу, что вскоре у камина обнаружилась выдвижная дверь. Задвижки на ней были заржавленные и отодвинуть их удалось лишь с большими усилиями. Как могла отодвинуть их слабая, хрупкая женщина?..

Лампа осветила узкий и низенький коридор, местами со ступеньками, такой узкий, что широкоплечий сэр Джордж еле протиснулся в него. Под лесенкой, за поворотом, на полу лежала фигура женщины в белом. Это, несомненно, Эстелла. Но жива ли она?

Он мигом передал лампу Джеку Гардрессу и вынес на руках свою любовь из темного, узкого тайника. На лбу у нее был шрам, должно быть, от удара при падении; рука, запачканная кровью, все еще сжимала бумагу, из-за которой, по-видимому, разыгрались все трагические события этой ночи. Нестерпимо мучительно было тащить ее, бесчувственную, вместе с Джеком, за руки и за ноги, по темному коридору, но иначе пройти было немыслимо. Зато с какой искренней признательностью вырвалось у сэра Джорджа: "Слава Богу!", когда доктор объявил, что Эстелла жива и скоро придет в себя.

-- Она, должно быть, ходила во сне, -- сказал доктор, -- и, споткнувшись, упала и ударилась головой о камень. Но причиной обморока было не столько падение, сколько спертый воздух в подземном ходе. Если б вы опоздали на час, ее бы, пожалуй, и нельзя уж было спасти.

Таким образом, трагическая мочь сменилась радостным утром. Под вечер к больной допустили ее рыцаря, и он нашел ее лежащей на подушках, с повязкой на лбу, смертельно бледной, но с радостным светом в глазах. Он опустился перед ней на колени. Она протянула ему обе руки.

-- Джордж, как вы были добры ко мне! Должно быть, я таки не могу сама усмотреть за собой, и...

Но он не дал ей договорить и зажал ей рот поцелуем.

Бумага оказалась свидетельством о бракосочетании Джона Чартерса с Марджори Вильдекр, совершенном в деревушке Лейшир в 1795 году. А иностранец -- одним из наследников младшей линии, принявшим имя своей матери-француженки, чтобы удобнее скрыть свою личность. Он знал, что некогда этот замок принадлежал роду Вильдекров, что в нем жила Марджори, и решил искать там брачное свидетельство. Но ему помешало привидение. Дело в том, что итальянский граф, за которого вышла вторично Марджори Вильдекр, оказался прадедом Эстеллы. Отсюда и фамильное сходство. И, как ни доказывал сэр Джордж Сифильд своей милой жене, что денег у него достаточно и спорного наследства ему вовсе не нужно, он не мог не признать, что на свете есть много такого, что и не снилось философам.


--------------------------------------------------


Текст издания: Э. Глин. Тайна привидения. Пер. . З. Журавской // Всемирная панорама. 1911. No 140/51, 23 декабря. Ориг. загл. "The Irtonwood Ghost".