# Что читает немецкий народ?

Михаил Рафаилович Гоц

Что читаетъ нѣмецкій народъ? Передъ нами нѣсколько попытокъ отвѣтить на этотъ серьезный культурный вопросъ, основывающихся не на обработкѣ массоваго матеріала (такого до сихъ поръ не собрано), а на единичныхъ изслѣдованіяхъ. Эти изслѣдованія не могутъ дать рѣшительныхъ выводовъ, но все же, благодаря имъ, можно ближе познакомиться съ духовной физіономіей тѣхъ слоевъ населенія, которые начинаютъ играть такую выдающуюся роль въ историческихъ судьбахъ человѣчества.

I. Большинство изслѣдователей заинтересовались читателями изъ рабочей среды. Здѣсь они натолкнулись на препятствія, заключающіяся въ небрежной регистраціи почти всѣхъ рабочихъ библіотекъ, принадлежащихъ политическимъ или профессіональнымъ союзамъ. Въ одномъ изъ южногернанскихъ промышленныхъ городовъ удалось встрѣтить ферейнъ, который точно отмѣчалъ выдаваемыя книги. Ферейнъ насчитывалъ 45 семейныхъ членовъ; его библіотека заключала нѣсколько сотъ книгъ, наполовину состоявшихъ изъ мелкихъ брошюръ, протоколовъ и пр.

Первымъ интереснымъ фактомъ, который пришлось отмѣтить, является совершенное почти отсутствіе интереса къ брошюрамъ, посвященнымъ злобамъ дня. Исключеніемъ здѣсь являлись только брошюры Либкнехта и Бебеля. Но мнѣнію однихъ изслѣдователей, это объясняется тѣмъ, что большинство рабочихъ сами покупаютъ себѣ такія дешевыя брошюры. Другіе же, напротивъ, утверждаютъ, что этого нѣтъ, что изъ брошюръ, которыя сильнѣе всего расходятся, чаще всего требуются и въ библіотекахъ.

Изъ книгъ наиболѣе читались слѣдующія:


*) Сокращенный переводъ съ русскаго.


Эти результаты были провѣрены въ другихъ библіотекахъ (союза столяровъ, насчитывающаго 120 членовъ), и наиболѣе популярными оказались почти тѣ же книги: Bebel -- "Die Fran" (11 разъ), Aveling (6). Liebknecht -- "Ein Blick" (5), Marx--"Kapital", I, (5), Schippe!-- "Elend" (4), Bebel -- "Fourier" (4), Korvin (4), Zimmermamn (4), Kautsky -- "Morus" (4), Dodel -- "Moses" (3), Stern (3), Bios -- "Franz. Revol." (3).

II. Два изслѣдованія были произведены въ Берлинѣ.

1) На одной фабрикѣ, въ которой занято 60 рабочихъ, библіотека, основанная въ 1891 г., находится вполнѣ въ рукахъ самихъ рабочихъ. Книгъ было:

1891 г.-- 130. Выдано было 250 разъ.

1892 " -- 151. " " 270 "

1893 " -- 178. " " 250 "

Человѣкъ двадцать совсѣмъ не пользовались услугами библіотекъ. Слѣдовательно, на каждаго изъ остальныхъ въ среднемъ приходилось 6--7 книгъ въ годъ. Наиболѣе читались: Gerstäcker -- "Regulatoren" (27 разъ), Zola -- "Mutter Erde" (24), Gerstäcker -- "Unter dem Aequator" (23), Disraeli -- "Sybil" (23), Kennan -- "Sibirien" (21), Zola -- "Bestie im Menschen" (20), его же -- "Germinal" (18), Bios -- "Die franz. Revol." (18), Swift (17), Kohler -- "Weltschöpfung" (16), Jokai (16), Zola -- "Nana" (15), Bebel -- "Die Frau" (15).

Большой интересъ возбудили романы В. Скотта ("Ивангое" -- 14 р.) и Диккенса ("Никльби" -- 12 р.), недавно пріобрѣтенные. Такимъ образомъ, наибольшею популярностью пользуются экзотическіе романы Герштеккера и романы Зола. Отчетъ обращаетъ вниманіе на то, что научныя произведенія сравнительно мало читаются и что преобладаетъ интересъ къ романамъ.

2) Другая библіотека, принадлежащая профессіональному рабочему ферейну, имѣла 500 томовъ на 3.200 членовъ союза. Эти книги за четыре года были выданы 6.000 разъ; слѣдовательно, на каждаго члена не пришлось двухъ выдачъ за четыре года. И въ этой библіотекѣ наиболѣе читались книги по беллетристикѣ и путешествія; наибольшій спросъ былъ на романы Зола; читались также и бульварные романы, отъ которыхъ, къ сожалѣнію, не свободна была библіотека. Далѣе слѣдуютъ книги но естествознанію и историческія. На остальные отдѣлы приходилось выдачъ меньше средняго числа, причемъ первое мѣсто здѣсь занимали книги по гигіенѣ и философіи (этотъ отдѣлъ состоитъ на половину изъ сочиненій Банта). Удивительно мало вниманія привлекала къ себѣ поэзія, несмотря на то, что въ этомъ отдѣлѣ имѣются произведенія Гёте, Гейне, Лессинга, Шиллера, Фрейлиграта, Гервега и др.; не читаются и драмы Ибсена, Бьернстерна, публицистика Берне. "Юліанъ Шмидтъ" Лассаля не былъ ни разу взятъ въ 1893 и 1894 гг.

Наибольшею популярностью пользовались: Köhler ("Weltschöpfung"), Lange ("Arbeiterfrage"), Bebel ("Frau", "Bauernkrieg" и "Fourier"), Schippel ("Modernes Elend"), Kablukoff ("Ländliche Arbeiterfrage), Lissagaray ("Geschichte der Kommune"), Kegel ("Lassale"), Bellamy ("Rückblick"), Disraeli ("Sybil"), Kautsky ("Marx' ökonomische Lehre"), Bios ("Französische Revolution").

Чаще всего книги берутся, конечно, зимою. Мало колебаній по періодамъ замѣчается относительно научныхъ сочиненій и очень много по отдѣлу беллетристики. Это объясняется тѣмъ, что въ союзѣ имѣется опредѣленное число членовъ, занимающихся самообразованіемъ; большая же часть -- только случайные читатели, когда, вслѣдствіе безработицы, они стараются скоротать досугъ легкимъ чтеніемъ. Безработица особенно тяжело дала знать себя союзу въ 1894 г., и въ это время значительно увеличилось количество читателей.

III. Подъ вліяніемъ возникшихъ толковъ о томъ, что читаетъ нѣмецкій рабочій, народный ферейнъ въ Врефелѣдѣ предпринялъ библіотечное изслѣдованіе. Союзъ насчитываетъ 300--400 членовъ, имѣетъ 500 книгъ. Статистика имѣется за 1 1/2 года.

На каждаго члена пришлось по 4 1/2 книги. Выше средняго читались книги по беллетристикѣ (7 1/2), естествознанію (7 1/2) и исторіи (5 1/2); ниже средняго періодическія изданія (4), политическія и экономическія (3 1/2). Слѣдовательно, въ общемъ, результаты такіе же, какъ и въ берлинскихъ библіотекахъ. Особенно поразительно это совпаденіе, если разсматривать, какія отдѣльныя сочиненія наиболѣе читаются.

Самый любимый авторъ -- Зола, причемъ особенно популярны тѣ его романы, которые рисуютъ драмы любви. "Лурдъ", очевидно, разочаровалъ читателей: на 17 читавшихъ первый томъ только 7 взяли второй. (Впрочемъ, изслѣдователи отмѣчаютъ вообще странный фактъ: многотомныя сочиненія рѣдко дочитываются до конца, особенно научныя). Изъ другихъ романистовъ любимыми являются Б. Ф. Зутнеръ. Вернъ, Стриндбергь, Мина Каутская ("Victoria"). Многихъ читателей нашли "Ткачи" Гауптманна и "Честь", "Родина" -- Зудермана. Мало читаются Шиллеръ, Гёте, Бёрне, Фрейлигратъ.

Изъ историковъ пользуются расположеніемъ Циммерманнъ ("Исторія крестьянской войны"), Блосъ и Либкнехтъ ("Robert Blum und seine Zeit"). Изъ естественниковъ: Ранке (человѣкъ), Боммеіи ("Исторія Земли"), Крессъ ("Человѣкъ"), Zimmermann ("Wunder der Urwelt") и Симонъ ("Уходъ за здоровьемъ женщинъ"). Изъ экономистовъ: Энгельсъ, мастеръ популяризаціи, не находить многихъ читателей. Больше читаются Лассаль и Марксъ. Особенно же популяренъ Бебель, книга котораго о женщинѣ читается больше всѣхъ другихъ. Изъ брошюръ Либкнехта читались только "Emser Depesche" (о виновникахъ франко-прусской войны) и "Wissen ist Macht". Мало вниманія привлекаютъ къ себѣ брошюры, посвященныя злобѣ дня, даже такой жгучей, какъ аграрный вопросъ. Исключеніемъ являются женскій и еврейскій вопросы: кромѣ книги Бебеля -- читались:Zetkin ("Arbeiterinnenfrage") -- 11 разъ. Lux ("Prostitution") -- 11 разъ, Bebel ("Sozialdemokratie und Antisemitismus") -- 10 разъ, Falk ("Antisemitismus") -- 19 разъ, Rosenow ("Kapital und Judenfrage") -- 12 разъ.

Много вниманія посвящается религіознымъ вопросамъ, что вполнѣ понятно въ католической рейнской провинціи. Сильно читаются: Corwin ("Pfaffenspiegel"), Dodel-Port, Guyot, Lommel и др.

Въ общемъ выводѣ изслѣдователь говоритъ, что какъ ни пріятенъ интересъ въ религіозно нравственнымъ и историческимъ вопросамъ, но жаль, что такъ мало популярны среди читателей книги по экономіи и политикѣ. Многія лучшія сочиненія за цѣлый годъ не находятъ ни одного читателя; самые насущные вопросы дня ни въ комъ не вызываютъ охоты ближе съ ними ознакомиться. Съ самыхъ различныхъ сторонъ слышатся жалобы на то, что распространеніе демократическихъ идей не вызываетъ соотвѣтствующаго углубленія ихъ въ сознаніи рабочихъ. Но не слѣдуетъ приходить въ слишкомъ пессимистическимъ выводамъ. Книги и брошюры являются не единственнымъ образовательнымъ средствомъ. Все большее и большее значеніе пріобрѣтаетъ, въ особенности ежедневная, старающаяся знакомить читателей со всѣми выдающимися вопросами общественности. Она поглощаетъ почти все свободное время трудящагося класса. Конечно, это отодвигаетъ на второй плацъ самообразованіе и уменьшаетъ духовную самостоятельность отдѣльной личности. Поэтому и не приходится указывать на такое явленіе, какъ на желательное и пріятное. Но все же это отчасти ослабляетъ черныя краски, которыми нарисована картина библіотечной анкеты.

IV. Относительно того, что читаетъ нѣмецкій крестьянинъ, у насъ не имѣется подъ руками данныхъ. Но зато очень интересную картину общаго настроенія нѣмецкаго крестьянства даетъ сочиненіе одного стараго тюрингенскаго священника. "Zur bäuerlichen Glaubens und Sittenlehre" (Gotha, 3 Auflage, 1895), изъ котораго мы и приведемъ нѣсколько характерныхъ цитатъ.

"Менѣе глубокое вліяніе (чѣмъ библія и молитвенникъ) оказывала въ прежнія времена газета на религіозную и нравственную жизнь нашего крестьянина. Онъ читаетъ газету иначе, чѣмъ мы. Самый большой интересъ проявляетъ онъ въ объявленіямъ, съ которыхъ онъ обыкновенно и начинаетъ чтеніе; съ удовольствіемъ прочитываетъ онъ торговыя и судебныя объявленія, извѣстія о помолвкахъ, свадьбахъ и похоронахъ. Во-второмъ ряду для него стоятъ свѣдѣнія о видахъ на урожай, объ убійствахъ, судебныхъ разбирательствахъ, казняхъ; чѣмъ сенсаціоннѣе извѣстіе, тѣмъ охотнѣе онъ читаетъ его. Значительно позднѣе обращается онъ къ политическимъ корреспонденціямъ; свѣдѣнія о культурной борьбѣ оставляютъ его холоднымъ; онѣ заранѣе отлично знаетъ, что католики никуда не годятся, что только по доброй волѣ князей терпятъ еще это "суевѣріе" и отъ нихъ зависитъ, будетъ ли, какъ одинъ крестьянинъ выразился, оставлено вакантнымъ "мѣстечко" послѣ смерти папы. Но зато большой интересъ возбуждаютъ замѣтки о знакомыхъ ему личностяхъ, объ императорѣ, Бисмаркѣ, Мольтке, особенно же все, что касается войны. Въ послѣднее время многіе крестьяне, особенно по зимамъ, стали выписывать какую-нибудь дешевую газету, которая на ряду съ массой оберточной бумаги доставляетъ имъ "любопытныя исторіи" подъ чертою (т. е. въ фельетонѣ); и молодые, и старики жадно проглатываютъ ихъ и страстно ждутъ продолженія въ слѣдующемъ номерѣ. Все, что стоитъ надъ, интересуетъ гораздо меньше, а передовыя статьи, по большей части, остаются совсѣмъ непонятыми... Изъ этого не слѣдуетъ, что такія газеты не имѣютъ плохого вліянія: надо только имѣть въ виду, какъ, въ особенности въ прежнія времена, подъ вліяніемъ цензуры -- все печатное принимается крестьянами на вѣру, все публично сказанное и написаное считается одобреннымъ со стороны начальства. Такимъ образомъ "либеральныя газеты" давно уже внушили крестьянину мысль, что религіозныя мнѣнія являются частнымъ дѣломъ каждаго. "Все это только мнѣнія!", "тутъ одинъ пишетъ такъ, другой -- иначе", "кто тутъ можетъ сказать что-либо навѣрное?" -- такія и подобныя выраженія давно уже можно услышать изъ устъ крестьянъ. И хотя большую роль въ этомъ отношеніи играютъ и другія обстоятельства, вродѣ усилившагося передвиженія съ сопровождающимъ его обмѣномъ мнѣній и въ значительной степени возрастающая самостоятельность крестьянъ, но нельзя отрицать и громадное вліяніе газетъ въ распространеніи такихъ взглядовъ насчетъ "различныхъ мнѣній"... Съ каждымъ годомъ все сильнѣе и сильнѣе расходятся газеты во всѣхъ слояхъ крестьянскаго населенія и растетъ пониманіе, вѣрнѣе -- интересъ къ тому, что въ нихъ печатается. Еще недавно мнѣ пришлось услышать такую фразу отъ знакомаго крестьянина: "кто заботился о политикѣ двадцать лѣтъ назадъ? А теперь всякій выписываетъ или читаетъ газету".

"За газетами стоять народныя библіотеки, все больше и больше вліяющія на духовное развитіе крестьянъ... Попытки распространить среди нихъ сочиненія Бюхнера, Молешотта и другихъ противниковъ христіанства остались безуспѣшны, потому что крестьяне ихъ не читали, какъ и другія научныя сочиненія. Крестьянинъ ищетъ занимательнаго, а не поучительнаго чтенія... Но книги вліяютъ другимъ путемъ. То и дѣло крестьянинъ откладываетъ чтеніе книжки на воскресенье, и вмѣсто того, чтобы идти въ церковь, гдѣ холодно и скучно, гдѣ нужно пріодѣться и даже отложить въ сторону трубку, онъ остается дома, чтобъ почитать "любопытную исторію". Вредно вліяетъ общепривитый взглядъ, будто "народъ" особенно интересуется дѣтскими и деревенскими разсказами. Совсѣмъ наоборотъ: всѣ оти, очень часто совершенно невѣрныя, изображенія прекрасно знакомаго ему быта скоро надоѣдаютъ ему, и крестьянинъ тѣмъ съ большею жадностью набрасывается на "захватывающія духъ" изображенія лицъ и происшестій въ чуждой ему, но отъ этого гораздо болѣе привлекательной буржуазной, дворянской или княжеской среды. Такимъ образомъ, и тѣ крестьяне, которые пока еще жадно глотаютъ выдаваемые ихъ безплатно изъ народныхъ библіотекъ дѣтскіе и народные разсказы, скоро врядъ ли будутъ ими удовлетворяться; нѣкоторые перейдутъ въ чтенію не только "занимательныхъ", но и помогающихъ развитію книгъ, которыя имъ удается раздобыть; большинство же, вѣроятно, устремится, отдѣлавшись отъ теперешней "опеки", на доставляемую газетами, платными библіотеками, дешевыми лавками -- бульварную литературу. Я бы могъ и теперь привести примѣры этого...

"Все больше и больше замѣчается среди крестьянъ потеря довольства своимъ положеніемъ... По мнѣнію крестьянина, всѣ другіе ремесленники, купцы, ученые, всѣ "чему-нибудь научились", исключая только одного его, который "ничего не знаетъ". "Какъ пріятно, -- замѣтилъ мнѣ одинъ любитель чтенія,-- когда имѣешь возможность побесѣдовать съ образованнымъ человѣкомъ!" Крестьянинъ не находитъ въ своей жизни ни одной свѣтлой стороны: онъ долженъ во всякую погоду то потѣть, то мерзнуть за работой, долженъ терпѣливо ждать, уродитъ ли что-нибудь земля, долженъ примиряться съ паденіемъ цѣнъ на хлѣбъ и на скотъ, долженъ уплачивать столько податей и все покупать по болѣе дорогой цѣнѣ. Все замѣтнѣе становится стремленіе выйти изъ крестьянскаго сословія, дать возможность дѣтямъ приготовиться къ другой профессіи, эмиграція и богатыхъ, и бѣдныхъ въ городъ и другіе признаки возростающаго недовольства... "Это носится теперь въ воздухѣ,-- говорилъ мнѣ одинъ старый и опытный староста,-- раньше люди совсѣмъ не думали о такихъ вещахъ и все брали такъ, какъ оно есть; а теперь не то". Но все это выходитъ изъ-за предѣловъ поставленной нами себѣ задачи: вглядѣться въ духовный обликъ крестьянина, поскольку онъ отражается на его умственной пищѣ.

Конечно, приведеннаго нами матеріала еще очень недостаточно для сколько-нибудь рѣшительныхъ сужденій. Область изслѣдованій -- новая, мало разработанная и заграницей, и тѣмъ болѣе у насъ. Желательно, чтобъ она привлекла къ себѣ больше вниманія".


М. Рафаиловъ.


"Міръ Божій", No 7, 1898