# Луидор

Франц Гофман

Текст издания: "Пантеонъ", No 2, 1856.

## ЛУИДОРЪ.


(БЫЛЬ.)


Ф. Гофмана.


I.


Молодой поэтъ Рейнгольдъ, подобно многимъ нѣмецкимъ и даже не нѣмецкимъ поэтамъ, жилъ на чердакѣ пятиэтажнаго дома. Насупротивъ этого дома возвышалось великолѣпное зданіе богатаго купца, который, во время начала нашего разсказа, готовился праздновать свадьбу своей дочери. Все было уже готово къ брачному торжеству, не доставало только свадебныхъ стиховъ. Купецъ, узнавъ о сосѣдствѣ поэта, позвалъ къ себѣ Рейнгольда и просилъ его написать стихи на бракъ молодой четы. На другой день Рейнгольдъ доставилъ ему стихи и получилъ въ награду луидоръ.

Рейнгольдъ, красивый, румяный юноша, съ глазами полными огня, былъ въ восторгъ отъ блестящей монеты. Въ сновидѣніяхъ онъ часто видѣлъ золотыя горы и игралъ слитками золота; но имѣть на яву блестящій луидоръ случилось ему въ первый разъ. Онъ поспѣшно вышелъ изъ великолѣпнаго зданія и еще скорѣе взбѣжалъ наверхъ по грязнымъ ступепямь своего дома.-- Въ четвертомъ этажѣ, этажемъ ниже чердака, заслоняла ему дорогу хорошенькая, полненькая и веселенькая дѣвушка. Рейнгольдъ безъ церемоніи поцѣловалъ ее, не смотря на сопротивленіе дѣвушки.

-- Что съ тобою? вскричала она: такъ испугать меня!.. Кажется, ты обезумѣлъ!

-- Да, обезумѣлъ, но отъ радости! сказалъ Рейнгольдъ: посмотри, что у меня -- и удивляйся!

Онъ привлекъ дѣвушку къ огню, горѣвшему въ каминѣ и блеснулъ луидоромъ въ глаза Маріеты..

-- Господи помилуй!-- Луидоръ! вскричала дѣвушка.-- Откуда ты взялъ его?

-- Заработалъ, музы подарили. Теперь не говори, что музы скупы къ своимъ любимцамъ. Я сочинилъ брачные стихи для хорошенькой невѣсты, живущей насупротивъ, -- написалъ ихъ въ четверть часа -- и луидоръ попалъ ко мнѣ въ карманъ.

-- Присядь немного, милый Рейнгольдъ, пока я стряпаю, сказала обрадованная Маріета. Пока матушки нѣтъ дома, мы можемъ немного поболтать.

Рейнгольдъ придвинулъ табуретъ къ очагу и самодовольно улыбаясь, сказалъ:

-- Будетъ еще лучше время, Маріета -- это только начало. Когда я сдѣлаюсь извѣстнымъ, золото посыплется на меня отовсюду. Кто знаетъ, можетъ-быть, я сдѣлаюсь современемъ вторымъ Гёте?

-- О, не говори мнѣ, пожалуйста, про Гёте! Ты для меня лучше тысячи Гёте!

-- Доброе дитя, сказалъ Рейнгольдъ, -- ты не знаешь великаго человѣка: Гёте былъ -- царь надъ поэтами. Его принимали къ себѣ князья и каждая буква изъ-подъ пера его становилась источникомъ золота. Когда онъ родился, то всѣ девять музъ пировали на его крестинахъ. Куда мнѣ до этого свѣтила!

-- Но я говорю: приведи ко мнѣ всѣхъ поэтовъ міра и хотя бы ихъ слава возносилась до небесъ, то я знала бы кого полюбить. Тебя! тебя одного, милый Рейнгольдъ!

-- Я готовъ отдать всю славу и богатство за твою Любовь.

-- Мы очень несчастливы! сказала она со вздохомъ.

-- За то, если ты сдѣлаешься моею женой, то будешь счастлива! возразилъ Рейнгольдъ.

-- Ахъ, этого никогда не будетъ. Ты забываешь, какъ ненавидитъ тебя моя матушка.

-- Дай мнѣ только разбогатѣть, тогда и она полюбитъ меня.

-- Но, любезный Рейнгольдъ, когда это будетъ? Матушка говоритъ, что ты лѣнтяй и что изъ тебя никогда не выйдетъ человѣка.

-- Развѣ у меня нѣтъ луидора? спросилъ Рейнгольдъ смѣясь.

-- Конечно! но если ты останешься только при одномъ, ТО мать мою трудно будетъ подкупить. По правдѣ сказать: она любитъ деньги и я навѣрно знаю, что у нея есть-таки капиталецъ.

-- Хорошо. Но не пройдетъ и года, какъ я ей докажу, что изъ-подъ пера настоящаго поэта течетъ золото.

-- Но что намъ дѣлать до тѣхъ поръ? Мы находимся въ печальномъ положеніи. Не больше разу въ недѣлю приходится видѣть тебя, еще менѣе говорить бъ тобою. Когда я на тебя взгляну или скажу словечка два въ твою пользу, то цѣлый день должна слушать разныя насмѣшки на твой счетъ; а ты знаешь, какъ мнѣ это больно.

Богъ съ ней, съ твоею матушкой, сказалъ Рейнгольдъ.-- На мои глаза, она не имѣетъ ни какого понятія о моихъ стремленіяхъ и сужденія ея обо мнѣ ни мало меня не тревожатъ. Признаюсь, изъ любви къ тебѣ и чтобъ сдѣлаться твоимъ мужемъ, я готовъ сыграть съ ней какую-нибудь глупую шутку обмануть ее...

-- Но это не хорошо, неблагородно.

-- Не хорошо только то, что препятствуетъ нашей любви. Мы любимъ другъ друга и должны обороняться, если насъ хотятъ разлучить.

-- Если такъ, то я посовѣтовала бы тебѣ вотъ что: ты долженъ увѣрить мою мать, что поэзія, которою ты занимаешься, доставитъ тебѣ большую сумму денегъ.

-- Положимъ, чтожъ дальше?

-- Луидоръ., который ты имѣешь, послужитъ началомъ. Ты дай ей его на сохраненіе и скажи, что будешь это повторять каждый день. Это ее нѣсколько смягчить.

-- Милое дитя, сказалъ Рейнгольдъ смѣясь -- конечно это славная выдумка, но я не знаю, буду ли дѣйствительно получать по луидору каждый день, -- вотъ въ чемъ затрудненіе.

-- Да этого и не нужно. Ты знаешь, что матушка безъ очковъ почти ничего не видитъ, притомъ же ключи у меня. Я положу твой луидоръ въ копильницу, запру ее на ключъ, который спрячу и каждый день буду отдавать тебѣ спрятанный луидоръ.

-- Превосходно, отлично! вскричалъ Рейнгольдъ. Позволь тебя обнять за эту прекрасную выдумку! Остальное поручи маѣ, -- я буду приносить ей каждый день по луидору, буду говорить, что заработалъ его съ великимъ трудомъ, а вмѣстѣ съ этимъ и тебя буду видѣть каждый день и постараюсь понравиться твоей матушкѣ, женюсь на тебѣ и когда она откроетъ нашъ обманъ, тогда уже будетъ поздно?

-- Какъ? вскричала Маріета, вѣдь я шутя это сказала; неужели ты говоришь серьёзно?

-- Клянусь Апполовомъ и девятью музами!

-- Господи! вскричала Маріета. Я слышу шумъ на лѣстницѣ; милый Рейнгольдъ, сдѣлай одолженіе, бѣги въ свою комнату.

-- Нѣтъ, милое дитя, я останусь. Вооруженный луидоромъ, я смѣло встрѣчу врага!

На лѣстницѣ ясно былъ слышенъ кашель, кряхтѣнье и шарканье. Маріета побѣжала въ свою комнату. Вскорѣ вошла г-жа Бернгардъ. Увидѣвъ нашего поэта, который встрѣтилъ ее нижайшимъ поклономъ, она спросила его довольно грубо:

-- Что вы опять здѣсь дѣлаете, въ моей квартирѣ? Кажется, я довольно ясно просила васъ не навѣщать г-жу Бернгардъ.

-- Любезная мадамъ Бернгардъ, началъ Рейнгольдъ...

-- Ахъ, оставьте, пожалуйста, ваши непрошеныя любезности.

-- Вы знаете, что я живу надъ вами.

-- Но это не даетъ вамъ права каждый разъ заходить сюда. Не думайте, чтобъ я была ужъ слишкомъ глупа! Вы, господа поэты, сказать по правдѣ, негоднѣпшія созданія въ свѣтѣ: пачкаете по-пусту бумагу, вздыхаете, плачете и безъ пути заглядываетесь на хорошенькихъ дѣвушекъ съ блестящими глазками и свѣженькими щечками... Прощайте, г. Рейнгольдъ.

-- Но, мадамъ Бернгардъ, у меня есть къ вамъ просьба...

-- Этого еще не доставало! Не хотите ли занять денегъ у бѣдной женщины?

-- Нѣтъ, нѣтъ! напротивъ. Я пришелъ не просить, а принесъ вамъ денегъ.

-- Что такое вы сказали -- повторите... вы говорите... деньги...

-- Посмотрите сами, если сомнѣваетесь. Вотъ -- луидоръ, который я заработалъ.

-- Луидоръ? Позвольте посмотрѣть; это вѣдь не копейка? Она вытащила изъ своего ридикюля большіе серебрянные очки и, надѣвъ ихъ, пошла къ огню, чтобъ разсмотрѣть блестящій луидоръ.-- Создатель Небесный! вскрикнула Бернгардъ, посмотрѣвъ на монету. Дѣйствительно луидоръ!. Чтожъ вы хотите съ нимъ дѣлать, господинъ Рейнгольдъ?

Да, право, не знаю, мадамъ Бернгардъ, а какъ подумаю, что мнѣ прійдется каждый Божій день получать по такому свѣтляку за мои труды, за мои стихи... не смѣйтесь -- и за мои стихи, такъ и ума не приложу, куда дѣвать все это золото... Знаете ли что, почтенная Бернгардъ: будьте добры: возьмите этотъ луидоръ, да и будущія деньги къ себѣ на сохраненіе; вы ихъ сбережете, а у меня они уйдутъ безъ всякой пользы. Согласны, г-жа Бернгардъ?

-- Хорошо, любезный Рейнгольдъ -- это благоразумная просьба, хорошо; я буду прятать ваши деньги. Съ этими словами она пошла въ другую комнату; Рейнгольдъ безъ церемоніи послѣдовалъ за нею.

-- Маріета! Маріета! произнесла г-жа Бернгардъ; вошла дѣвушка, намъ уже знакомая; взглянувъ на Рейнгольда, она смутилась, быстро опустила глаза и щеки ея покрылись слабымъ румянцемъ; по вскорѣ оправилась и спросила довольно твердымъ голосомъ:-- что вамъ угодно, маменька?

-- Посмотри, Маріета, г. Рейнгольдъ далъ мнѣ на сохраненіе луидоръ и каждый день будетъ повторять это. Скажи, куда намъ его положить?

-- Можно, сказала Маріета тихимъ, почти дрожащимъ голосомъ, положить его въ мою копильницу. Она пуста теперь.

-- Хорошо. Но положи копильницу и ключъ въ безопасное мѣсто. Маріета взяла луидоръ, отперла шкафъ, бережно вынула копильницу и опустила въ нее луидоръ, взглянувъ искоса на Рейнгольда такъ умилительно, что тотъ едва не бросился обнимать ее, но вмѣстѣ съ тѣмъ въ этомъ взглядѣ выражалось нѣчто боязливое. Рейнгольдъ вскорѣ ушелъ.

--


II.


Сначала дѣло шло какъ-нельзя-лучше. Маріета вынимала луидоръ изъ копильницы, когда мать спала и отдавала его каждое утро Рейнгольду, а тотъ, въ свою очередь, приносилъ его каждый день и довѣрчиво отдавалъ г-жѣ Бернгардъ; за такое постоянство его хвалили каждый разъ, а онъ, между-тѣмъ, всякій разъ мѣнялся страстными взглядами съ Маріетой.

Такимъ образомъ прошла недѣля.

На восьмой день г-жа Бернгардъ сказала своей дочери:

-- Г. Рейнгольдъ, кажется, въ самомъ дѣлѣ, не худой человѣкъ. Я его всегда считала гулякой, а на повѣрку выходитъ, что онъ имѣетъ нѣкоторыя хорошія качества.

-- Вотъ теперь вы сами видите, маменька, что я была права. Я вамъ часто говорила, что онъ превосходный человѣкъ.

-- Хорошо, это мы еще увидимъ. Конечно, вотъ ужъ восемь луидоровъ онъ мнѣ принесъ, но еще неизвѣстно, будетъ ли такъ продолжаться. Онъ, можетъ-быть, вскорѣ потребуетъ назадъ свои луидоры, а кто знаетъ, можетъ-быть, онъ достаетъ ихъ совсѣмъ не честнымъ образомъ. Да и что можно сдѣлать этой глупой поэзіею?-- Какъ выигралъ, такъ и проигралъ.

На двѣнадцатый день г-жа Бернгардъ сказала дочери своей:

-- Я желаю, Маріета, чтобы ты обходилась съ г. Рейнгольдомъ немного поласковѣе, на что это похоже: не только поговорить съ нимъ, даже взглянуть на него не хочешь. Смотри, какъ много заработываетъ онъ денегъ.

Не успѣла г-жа Бернгардъ произнести эти слова, какъ вошелъ Рейнгольдъ; Маріета взглянула на него такъ привѣтливо и выразила въ этихъ двухъ словахъ -- любезный Рейнгольдъ,-- которыми она его привѣтствовала, столько нѣжности и столько любви, что мать ея, которая на этотъ разъ была очень внимательна, не могла не замѣтить этого и не удивиться.

-- Маріета! сказала она строго, когда Рейнгольдъ ушелъ -- что значитъ этотъ влюбленный взглядъ и нѣжное пожатіе руки и это выраженіе: "любезный Рейнгольдъ"! что я сей часъ замѣтила? Я должна бояться...

-- Ахъ. маменька! Да вѣдь вы сами мнѣ сказали, чтобъ я къ Рейнгольду была поласковѣе. Я только исполнила ваше приказаніе.

-- Но я приказала тебѣ быть только ласковою и болѣе ничего. Нѣтъ, Маріета, ты слишкомъ ужъ далеко заходишь. Смотри, не надѣлай глупостей. Что же касается до свадьбы, то я лучше отдамъ тебя любому торгашу, чѣмъ такому несчастному стихотворцу, у котораго сегодня луидоръ, а завтра и куска хлѣба не будетъ.

На четырнадцатый день г-жа Бернгардъ была больна и лежала въ постели.

-- Маріета! сказала она:-- дай-ка мнѣ деньги Рейнгольда; мнѣ что-то скучно, и я бы охотно поиграла этими маленькими золотыми монетами.

Дѣвушка была въ довольно -- затруднительномъ положеніи. Если бы теперь г-жа Бернгардъ взглянула на свою дочь, то замѣтила бы ея смущеніе, потому-что Маріета, то блѣднѣла, то краснѣла; но она скоро оправилась и сказала: -- любезная маменька, я не знаю, куда я положила ключъ.

-- Что за безпорядокъ! кричала старуха,-- кому дали деньги на сохраненіе, тотъ долженъ ключъ отъ нихъ беречь пуще глаза. Что, если бы теперь пришелъ Рейнгольдъ и потребовалъ свои луидоры? Ну, поди и поищи ключъ, да поскорѣй.

Маріета пошла искать ключа и надѣлала столько шуму, передвигая диваны, комоды, шкзфы, что можно было принять поиски принужденныя за дѣйствительныя, а все-таки пришла къ матери, не найдя ключа. Старуха осердчала не на шутку, стала браниться, кричать, плакать и топать ногами о спинку кровати; по ничто не помогло, ключъ не находился; наконецъ сказала она задыхающимся отъ гнѣва голосомъ:

-- Такъ дай мнѣ, по-крайней-мѣрѣ копильницу, я хочу посмотрѣть, какъ тяжела она теперь.

Но чего женщины не выдумаютъ!... хитростей у нихъ всегда довольно въ запасѣ. Маріета, эта невинная дѣвушка, сейчасъ нашла возраженіе на это щекотливое требованіе.

-- Любезная маменька, сказала она -- оставьте эти деньги въ покоѣ; вы знаете, что докторъ запретилъ вамъ всякое раздраженіе и волненіе, а деньги непремѣнно произведутъ въ васъ волненіе, послѣ вы же меня станете упрекать, зачѣмъ дала я вамъ копильницу.

Сколько ни горячилась г-жа Бернгардъ и ни шумѣла, Маріета оставалась неупросимою; старушка, утомленная отъ гнѣва, заснула. Маріета скользнула за дверь, гдѣ Рейнгольдъ ее уже давно ждалъ. Счастливцы! Они разговаривали. Рейнгольдъ смѣялся на выдуманную хитрость дѣвушки. Но Маріета глубоко вздыхала и говорила: не хорошо обманывать родную мать.

На двадцатый день сказала г-жа Бернгардъ Рейнгольду, который приносилъ ей свой луидоръ уже въ двадцатый разъ: -- я не могу не удивляться вашему счастію и постоянству. Уже двадцать луидоровъ хранятся у меня, сумма довольно порядочная. Если это будетъ продолжаться, то вы будете имѣть, по прошествіи года, довольно порядочный капиталъ.

-- Я въ будущности ожидаю гораздо больше,-- возразилъ Рейнгольдъ. Какъ вы думаете г-жа Бернгардъ, могу ли я, въ настоящее время, прилично содержать жену?

Гмъ! Вы хотите жениться?

-- Нѣтъ! Но чего не случается на свѣтѣ. Представьте себѣ, напримѣръ, что Маріета имѣетъ мужа, который, для хозяйства, приноситъ ей каждый день по луидору, были бы вы довольны такимъ зятемъ?

-- Что вы хотите сказать этимъ?

-- Ничего особеннаго. Я только такъ спрашиваю.

-- А я думала, что вы хотѣли что-то другое сказать; я всегда боялась, что вы влюблены въ мою дочь, если я ошибаюсь -- тѣмъ лучше. Вы меня извините, мой любезный Рейнгольдъ -- сынъ счастія! Вы получаете много, но нельзя ручаться, чтобъ и впередъ такъ было. Будущность ваша кажется мнѣ слишкомъ веселою, а для дочери моей желаю я такого мѣста, гдѣ бы ей было и тепло и спокойно.

Между-тѣмъ Маріета сидѣла у окна за пяльцами и слышавъ весь этотъ разговоръ, не могла скрыть своего безпокойства; изъ ея груди вырвался тяжелый вздохъ. Рейнгольдъ, прощаясь съ г-жею Бернгардъ, бросилъ Маріетѣ нѣсколько нѣжныхъ утѣшительныхъ взглядовъ и, проходя мимо ея, прошепталъ:

-- Я тебѣ ручаюсь, что будетъ по нашему!

Нѣсколько дней спустя, Маріетѣ не удалось вынуть луидора, потому-что г-жа Бернгардъ поставила свои кресла противъшкафа, гдѣ стояла копильница; къ тому же весь вечеръ проспала на немъ.

На другой день Маріета цѣлое утро была занята такъ, что не могла даже побесѣдовать съ Рейнгольдомъ.

-- Вы сегодня не принесли луидора г. Рейнгольдъ, сказала старушка, не получая отъ него золотой монеты.

-- Нѣтъ, любезная г-жа Бернгардъ, былъ простодушный отвѣтъ его.

-- Какъ? Неужели вашъ источникъ золота такъ скоро истощился?

-- Нѣтъ! Но мнѣ нуженъ былъ сегодня луидоръ; я его издержалъ.

-- А позвольте спросить, куда вы его издержали?

-- Я нашелъ нужнымъ немножко поправить свое платье. Я хочу жениться, г-жа Бернгардъ.

-- Такъ вотъ что? сказала г-жа Бернгардъ. Въ ея движеніяхъ замѣтно было что-то въ родѣ досады.

-- Да, любезная г-жа Бернгардъ. Мнѣ предлагаютъ несколько выгодныхъ партій и я не прочь жениться на дочери одного богатаго купца.

Зависть въ г-жѣ Бернгардъ, при этихъ словахъ, еще болѣе усилилась и она съ досады начала двигать кресло, на которомъ сидѣла, то взадъ, то впередъ, и эти движенія сопровождаемы были вздохами и стонами.

-- Очень грустно видѣть, сказала она, -- что въ нынѣшнее время женятся по разсчету.

-- Судя по вашимъ словамъ, г-жа Бернгардъ, -- вы должны быть согласны со мной. Я чрезъ этотъ бракъ могу выиграть: мнѣ предстоитъ спокойная жизнь.

-- Но скажите мнѣ, ради Бога, какой это глупецъ отдаетъ за васъ свою дочь?

-- Это пока секретъ. Тутъ не о глупости рѣчь идетъ. Да чего вамъ еще не достаетъ? Человѣкъ, который каждый день пріобрѣтаетъ по луидору и надѣется со временемъ получать еще болѣе, который начинаетъ уже входить въ моду и, вѣроятно, сдѣлается когда-нибудь однимъ изъ первыхъ поэтовъ -- такой человѣкъ, мнѣ кажется, можетъ смѣло разсчитывать на выгодную женитьбу.

-- Пусть такъ. Но впрочемъ мнѣ все равно, завистливо сказала г-жа Бернгардъ. Рейнгольдъ едва могъ удержаться отъ смѣху. Прощаясь съ г-жею Бернгардъ, онъ самодовольно улыбнулся, но когда вышелъ изъ комнаты, громко захохоталъ и цѣлый день былъ необыкновенно веселъ.

На другой день, когда луидоръ въ двадцать-четвертый разъ былъ опущенъ въ копильницу, г-жа Бернгардъ приказала Маріетѣ выйти изъ комнаты, говоря, что хочетъ переговорить съ г. Рейнгольдомъ наединѣ.

-- Послушайте, любезный другъ, начала она ласково. Я сегодняшную ночь не могла совсѣмъ заснуть -- все думала о васъ. Скажите: вы уже объяснились съ купцомъ на счетъ женидьбы.

-- Нѣтъ еще. Но это можно сдѣлать каждую минуту. Я даже сегодня утромъ хотѣлъ окончательно переговорить по этому Дѣлу.

-- Подумайте хорошенько, любезный Рейнгольдъ, о томъ, на что рѣшаетесь. Молодому человѣку, какъ вы, недолго сдѣлаться несчастливымъ отъ излишней поспѣшности въ такомъ важномъ дѣлѣ, особенно, если онъ гонится за богатствомъ. Бываютъ матери (славу Богу, что я не принадлежу къ числу ихъ), которыя разными блестящими обѣщаніями стараются привлечь къ себѣ неопытную молодость. Будьте осторожны, любезный Рейнгольдъ, не попадите въ недобрую семью.

-- Вы, можетъ быть, и правы, г-жа Бернгардъ, но что вы хотите сказать этимъ?

-- Я хочу сдѣлать вамъ предложеніе другаго рода.

-- Ахъ, какъ вы добры, г-жа Бернгардъ.

-- Прежде всего я должна сказать, что имѣю объ васъ совсѣмъ другое мнѣніе, чѣмъ прежде. Я стала васъ любить съ тѣхъ-поръ, какъ узнала васъ покороче. Ахъ, Господи! двадцать-четыре луидора въ двадцать-четыре дня!... Но это не главная причина. Я васъ считаю за честнаго и экономнаго человѣка; это у меня гораздо болѣе значитъ, нежели богатство. Я знаю дѣвушку, которая бы могла составить ваше счастіе.

-- О, говорите, г-жа Бернгардъ, говорите скорѣй, воскликнулъ Рейнгольдъ, притворяясь удивленнымъ.

-- Она не дурна собою, можно сказать, даже красавица, добра и хорошая хозяйка. Ну, чтоже -- вы не догадываетесь?

-- Право нѣтъ. Я напрасно перебираю всѣхъ дѣвушекъ, которыхъ знаю, но ни одна изъ нихъ не заслуживаетъ такой похвалы.-- Можетъ-быть я ее никогда не видалъ и вовсе не знаю.

-- Нѣтъ, вы ее очень хорошо знаете и даже (я такъ думаю) не равнодушны къ ней. Какъ, вы все еще не отгадываете?

-- Вы меня чрезвычайно удивляете. Не намекаете ли вы на Маріету?

-- Ну, а что бы вы сказали о ней, спросила г-жа Бернгардъ скоро и тихимъ голосомъ.

Рейнгольдъ вскочилъ.-- Какъ? вскричалъ онъ. Вы хотите?... Но нѣтъ, вы надо мной шутите! Маріетѣ быть моей женой! Это невозможно.

-- Будьте благоразумны, другъ мой!.. Возможно, если вы только захотите. Вы можете сдѣлаться моимъ сыномъ, какъ и всякій другой. Еще одно. Маріета не совсѣмъ бѣдная дѣвушка. Мой покойный мужъ оставилъ мнѣ порядочный капиталъ. Между нами будь сказано, Маріета получитъ отъ меня въ приданое двѣ тысячи талеровъ, а остальное послѣ моей смерти.

-- Я не могу приття въ себя отъ вашего предложенія. Но Маріета? согласна ли она?

-- Это ужъ предоставьте мнѣ. Маріета! Маріета! произнесла она дрожащимъ голосомъ. Вскорѣ вошла дѣвушка съ раскраснѣвшимся лицемъ.

-- Слушай Маріета! Г. Рейнгольдъ сватается на тебѣ; я ему не отказала. Надѣюсь, что ты, какъ послушная дочь, не откажешь въ просьбѣ примѣрнаго молодаго человѣка.

--..... Но, маменька, любезная мам...

-- Не хочу принимать никакихъ возраженій. Это моя воля и, если ты не хочешь разсердить меня, то сейчасъ же поцѣлуешь г. Рейнгольда.

Маріета буквально исполнила волю своей матери и съ той минуты Бернгардъ считала дѣло между молодыми людьми поконченнымъ.


III.


На слѣдующій день въ небольшомъ театрѣ столицы, гдѣ жили ваши герои, давали первое комическое представленіе Рейнгольда. Злодѣй передѣлалъ исторію съ луидоромъ въ комедію и представилъ дирекціи. Какъ сочинителю, ему обѣщана была 3-я часть сбора. Въ этотъ самый день, вечеромъ, г-жа Бернгардъ пошла со двора; проходя мимо театра, ей вздумалось посмотрѣть, что играютъ въ театрѣ. Надѣвъ очки, прочла она: "Луидоръ, комедія Рейнгольда". Названіе піесы, а еще болѣе имя автора заинтересовали ее.-- Мнѣ бы хотѣлось посмотрѣть, думала она,-- каково пишетъ мой будущій зятёкъ и рѣшилась взять билетъ за пятнадцать копѣекъ и съ многочисленной толпой вошла въ верхній ярусъ. Занавѣсъ поднялся и -- о чудо!-- ей кажется, что она видитъ на сценѣ себя, Рейнгольда и Маріету. Любовныя сношенія послѣднихъ, искусно придуманная ложь на счетъ луидора, и еще много смѣшныхъ сценъ, въ которыхъ она играетъ роль обманутой, дѣлались предметомъ смѣха публики. Она вытирала очки, думая, что плохо видитъ; но нѣтъ, увѣрившись, что все это дѣйствительно слышитъ и видитъ, она поспѣшно оставила театръ, разгнѣванная и съ горькимъ предчувствіемъ, что все видѣнное дѣйствительно случилось съ ней, хотя и безъ ея вѣдома. Она рѣшилась отомстить несчастнымъ любовникамъ вѣчною разлукою. Разсерженною и крехтя отъ усталости притащилась она домой.-- Маріета! а Маріета! вскрикнула она грознымъ голосомъ. И когда та, испуганная воззваніемъ матери, прибѣжала со свѣчею въ рукахъ, г-жа Бернгардъ поспѣшно проговорила:

-- Дай мнѣ сюда копильницу, гдѣ лежатъ деньги г-на Рейнгольда.

Дѣвушка хотѣла было возражать, по мать повторила требованіе съ такою твердостію, что Маріета, дрожа, отперла шкафъ, выдула оттуда копильницу и съ умоляющимъ взглядомъ подала ее матери.

Торопливо трясла она копильппцу, но только одинъ бѣдный луидоръ звенѣлъ въ ней.

-- Такъ это въ-самомъ-дѣлѣ правда! вскричала г-жа Бернгардъ, сердито бросая на полъ копильппцу.-- О, змѣя, предательница, злодѣйка!.. но я отплачу вамъ за эту обиду.-- Этотъ пачкунъ, писецъ, ни разу болѣе не переступитъ черезъ мой порогъ.

Только-что она произнесла эти слова, Рейнгольдъ, напѣвая какой-то романсъ, вбѣжалъ въ комнату. Его глаза блестѣли и видно было, что съ нимъ случилось что-то важное. Не смотря на печальный видъ Маріеты и на сердитое лице г-жи Бернгардъ, онъ побѣжалъ прямо къ Маріетѣ, обнялъ плачущую дѣвушку и сдѣлалъ тоже самое съ г-жею Бернгардъ, кружа ея на одномъ мѣстѣ., обнимая ее и цалуя, не смотря на старанія ея вырваться изъ его объятіи, во наконецъ она произнесла:

-- Прочь съ глазъ моихъ, предатель!

-- Такъ вы уже все знаете? вскричалъ Рейнгольдъ:-- превосходно! Въ такомъ случаѣ объясненія наши будутъ кратки. Да, маменька, мы васъ обманули, потому-что любимъ другъ друга и не можемъ жить одинъ безъ другаго. Но успокойтесь! изъ одного луидора сдѣлалось не двадцать-четыре, а гораздо болѣе. Я ихъ получилъ за мою піесу, которая очень понравилась публикѣ. Но я вамъ принесъ еще лучшую вѣсть. Я добился наконецъ мѣста редактора извѣстнаго журнала X. Это мѣсто будетъ мнѣ приносить шесть-тысячь талеровъ годоваго дохода, не говоря о платѣ за мои піесы. Сказавъ это, Рейнгольдъ положилъ всѣ свои деньги въ передникъ г-жи Бернгардъ. Маріета повисла на шеѣ Рейнгольда и плакала отъ радости.

Вы навѣрно догадались уже, читатель, что гнѣвъ г-жи Бернгардъ растаялъ при блескѣ золота, что Рейнгольдъ женился на Маріетѣ, что онъ сдѣлался извѣстнымъ поэтомъ и былъ счастливъ и благополучно окончилъ дни свои. Маріета просверлила въ луидорѣ дирочку и носила его, какъ источникъ своего блаженства, на своей груди.

Лучшаго мѣста онъ еще не имѣлъ.


"Пантеонъ", No 2, 1856