# Поворот

Василий Семенович Голубев

Национализм. Полемика 1909--1917

М.: Модест Колеров, 2015. (Исследования по истории русской мысли. Том 18.)


## Вас. Голубев


## Поворот


"Наша газета" в споре по национальному вопросу, слава Богу, наконец перешла от ссылок на наши "грехи", на наше "прошлое", от уподобления нас "Новому Времени" и от прочих аргументов ad hominem (если не считать сердитой полемики в отделе "Печати" "Нашей Газеты", где все еще и сердятся, и выходят "из себя") к аргументам по существу. На этой почве продолжать спор стоит, ибо здесь мы видим прежде всего признание важности самого предмета спора, что до сих пор упорно отрицалось нашими оппонентами. Г. Хижняков, например, хотя и конфузливо, и с противоречащими друг другу оговорками, но все же решается сказать: "пусть вопрос о русском национальном лице действительно назрел и действительно русским обществом ощущается потребность национального самосознания". Мы очень рады этому признанию {Мы очень рады этому признанию еще и потому, что один из пунктов спора о своевременности его можно считать поконченным. Но, чтобы спор был действительно плодотворным, надо устранить и многие другие недоразумения и прежде всего надо перестать подсиживать нас на отдельных словах и выражениях, упуская из виду весь контекст наших статей. Ведь только в полемическом азарте можно истолковать слова из моей статьи о том, что я считаю национальный вопрос "в главных чертах решенным" так, как это истолковал г. Максимов в "Русских Ведомостях". Из всего контекста моей статьи ясно вытекало, что национальный вопрос в отношении других национальностей, населяющих Россию, можно считать в главных чертах решенным идейно, в кругах прогрессивных слоев русского общества. А г. Максимов понял эти слова в смысле решенности вопроса в русской действительности и, приложив свой шаблон, тотчас же воскликнул "ну чем не нововременская программа". То же самое произошло и со словом "державность", и со словами "отталкивание и притяжение".}. Но из его статьи трудно уяснить, в какой же "плоскости", по его выражению, он признает своевременность этого спора. "Если бы, -- говорит он, -- в культурной плоскости был поднят спор, то, вероятно, и спора бы не было". А ниже восемью строками он "такие вопросы" уже "готов считать вопросами, своевременно поднятыми", причем, что для нас особенно важно, своевременность поднятия таких вопросов г. Хижняков объясняет тем, что "у нас, русских, недостает национального энтузиазма, мы не любим деятельно свое национальное лицо и с постыдным равнодушием относимся к своему национальному гению". Справедливые слова, г. Хижняков! От души приветствуем вас! Вот ради этого-то мы и подняли весь спор и внесли в него ту страстность, которую вы в нас осуждаете. Вы сказали теперь то, что мы говорили все время. Да, именно, "у нас, русских, недостает национального энтузиазма", да, "мы не любим деятельно свое национальное лицо и с постыдным равнодушием относимся к своему национальному гению". Наконец-то "Наша Газета" поняла, в чем дело! И когда мы говорили не о российском национальном лице, а о русском, то мы скорбели именно о том, что мы, русские, постыдно равнодушны к своему национальному гению. Но между "Словом" и "Нашей Газетой" существует и глубокая разница, хотя есть, по-видимому, надежда договориться и относительно дальнейшего.

Разница между нами заключается в том, что мы считаем необходимым "деятельно любить свое национальное лицо" не только в "культурной плоскости", но и во всех других отношениях нашего национального существования. Этой деятельной любви, по нашему мнению, недостает нам, русским, и в области нашей государственности, и в области нашего патриотизма. Думаем, что не станет отрицать и "Наша Газета" необходимости любить наше государство, разумеется, не в том ненормальном виде, в каком оно существует сейчас. Думаем, что деятельной любви к своему национальному лицу недостает нам и в той области общественных отношений, которая тесно связана с понятием патриотизма. Если нам скажут на это, что нам нечем гордиться ни в области нашей государственности, где многое основано на насилии и подавлении других национальностей, ни в области патриотизма, монополию на который взяли реакционеры, то мы ответим на это, что не все и не всегда и в нашей государственности, и в нашем патриотизме было злом. Наша государственность строилась не только на насилии, она строилась исторически и гением русского народа, ибо в истории этого строительства были высокие моменты выступлений народа на защиту нашей государственности, хотя бы от внешних врагов. Тем более, не раз бывали у нас и высокие порывы народного патриотизма вовсе века нашей истории. К несчастью, за темными сторонами нашей официальной государственности и патриотизма мы совершенно упустили из вида и пренебрегли светлыми сторонами как народной государственности и патриотизма, так и той борьбой за внутреннее оздоровление и за внешнее освобождение и величие нашего государства, в которой так много было народного русского героизма.

Но нам говорят, что вопросы патриотизма и государственности -- это вопросы общероссийские. Да, конечно, общероссийские. Да, конечно, они касаются всех национальностей, населяющих Россию. Но в большей степени они касаются нас, русских, ибо мы, русские, ходом истории оказались во главе строительства российского государства, как и во главе российской культуры, на почве которой возросли и Пушкин, и Гоголь, и Толстой. Мы, русские, особенно в последние годы, и особенно интеллигенция, совсем забыли о себе, о поднятии своего русского "национального энтузиазма", растворяя себя в общероссийском и даже космополитическом энтузиазме и тем ослабляя борьбу за оздоровление нашей внутренней жизни. Да, эта борьба ослаблена была тем, что в процессе ее главнейшие из населяющих Россию национальностей разделились внутри и частью боролись не против общего врага -- старого бюрократического режима вместе с нами, а за себя каждый в отдельности, за собственное освобождение. То угнетение, которое испытывали национальности от обрусительной политики старого режима, они невольно перенесли и на русскую народность. Это факт, с которым необходимо считаться...

Нас упрекают далее в том, что будто бы мы противопоставляем наше национальное лицо другим лицам. Да, мы противопоставляем, что и необходимо для "деятельной любви" своей национальности. Но это противопоставление никоим образом не разумеет враждебности, подавления или угнетения одной национальностью других. Этого мы не проповедовали и не проповедуем. А если понимать нас в таком смысле, то ведь и "деятельную любовь к своему национальному лицу" в "культурной плоскости" можно истолковать как противопоставление другим национальностям. И если справедливо посылается г. Хижняковым упрек русским в том, что они не любят деятельно Льва Толстого и что они не в состоянии собрать несколько десятков тысяч на дом-музей его имени, то еще больших упреков заслужили мы, как русские же, в том, что не в силах деятельно полюбить лучший строй государственной жизни, ибо мы же ведь, русские, являемся основой нынешних ненормальных порядков. Точно так же мы же, как именно русские, заслуживаем упрека и в том, что не имеем сильного общественного мнения, проникнутого таким глубоким патриотизмом, который бы не допустил нашего унижения в балканском конфликте. Ведь это унижение касается прежде всего нас, русских, ибо государственность у нас русская все же. Так вот чего требует действительная логика, г. Хижняков, если уж вы решились стать на почву национальности в "культурной плоскости" и посылать справедливые упреки в недеятельной любви к русскому национальному гению.

Нас постоянно попрекают еще термином "державный". В следующий раз мы постараемся подробно разъяснить наше понимание этого термина в отдельной статье, а теперь заметим, что державность русской и даже точнее (исторически) великорусской народности едва ли может быть оспариваема, ибо российская государственность, как и российская культура (поскольку о ней может быть речь) несомненно создана русской народностью, а не "российскими" народами, из чего не следует, чтобы державность русского народа была связана с подавлением других национальностей, с ограничениями их школы, языка, пропорционального представительства в государственных и общественных учреждениях, почему мы и говорили о "соглашении, а не слиянии". И нам ничуть не страшны попреки нас в "националистической пропаганде" со стороны "Нашей Газеты", ибо она со своим сердитым "бормотаньем" в отделе "Печать" о якобы исторических законах "классовых разделений" как "основы (курсив "Нашей Газеты") народной жизни в XX веке" не только явно противоречит в том же номере помещенной статье г. Хижнякова или статье Е. К. в "Правде Жизни", совершенно исключающих "национальные преломления" в "классовых разделениях", но и обнаруживает свою кружковую узость. В изучении истории обозреватель печати из "Нашей Газеты" дальше "детских рассказов" для юных марксистов сочинения г. Каутского, видимо, не желает идти, хотя, конечно, и знает, что марксистская литература, назовем хотя бы Шпрингера, пошла в национальном вопросе куда глубже Каутского.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Впервые: Слово. 1909. No 741. Печатается по сборнику.