# Внутреннее обозрение - No 4, 1881

Виктор Александрович Гольцев

## ВНУТРЕННЕЕ ОБОЗРѢНІЕ.


Когда мы пишемъ эти строки, вѣсть о кончинѣ Императора Александра II распространилась уже по всей Русской землѣ, достигла наиболѣе отдаленныхъ и глухихъ деревень, пробуждая печаль и негодованіе крестьянъ, освобожденныхъ злодѣйски убитымъ царемъ. Отовсюду получаемъ мы извѣстія, что крестьяне потрясены насильственною смертью своего Освободителя.

Насиліе всегда возмутительно. Что же сказать объ убійствѣ, объ убійствѣ царя, котораго горячо любилъ благодарный народъ?.. Какая безумная извращенность чувства, какое глубокое презрѣніемъ силѣ человѣческаго разума, къ достоинству человѣческой совѣсти, въ этихъ фанатизированныхъ убійцахъ, которые не щадятъ своей жизни, лишь бы погубить царя!... Революціонеры-террористы имѣютъ своими ближайшими родственниками въ русской исторіи тѣхъ изувѣровъ-раскольниковъ, которые сжигали себя въ срубахъ, сжигали живыми своихъ женъ и дѣтей...

Гласный петербургской городской думы, г. Семевскій, упоминая о маломъ сочувствій, встрѣченномъ покойнымъ Государемъ въ высшихъ слояхъ общества при проведеніи великихъ реформъ, сообщилъ слѣдующій фактъ, совершившійся незадолго до ужасной кончины Императора: прочитывая посмертныя записки сенатора Я. А. Соловьева, Государь Императоръ встрѣтилъ въ нихъ слѣдующія слова: "Справедливы были слова Государя, когда Его Величество въ Кисингенѣ говорилъ графу Киселеву, что онъ не имѣетъ никого, кто бы помогъ ему въ крестьянскомъ дѣдѣ. Государю слѣдовало бы къ этому прибавить, -- замѣчаетъ сенаторъ Соловьевъ, -- а имѣетъ очень много людей, которые употребляютъ всѣ усилія помѣшать ему". Противъ послѣднихъ двухъ строкъ Государь собственноручно написалъ: "правла".

Какая это горькая правда!... Законодательное собраніе одного изъ Штатовъ великой Сѣверо-Американской республики справедливо сравнило дѣятельность Императора Александра II съ дѣятельностью благороднѣйшаго президента этой республики, Авраама Линкольна.

Затаенныя желанія нашихъ заграничныхъ враговъ не осуществятся, Россія не вступитъ на путь реакціи, которая задержала бы ея государственное развитіе, исказила бы разрѣшеніе экономическихъ и политическихъ задачъ ближайшаго будущаго. Передъ свѣжею могилой Государя, освободившаго крестьянъ, даровавшаго намъ судъ присяжныхъ и прочное начало самоуправленія, мы не станемъ оспаривать тѣхъ, немногихъ, къ счастію, газетъ, которыя и въ эти печальные дни не удержались отъ недостойныхъ выходокъ противъ либеральной печати. Въ тяжелую годину историческихъ испытаній русскому народу необходимо ясное сознаніе своихъ обязанностей и правъ, полное отсутствіе слѣпой злобы, которая можетъ покарать невиновныхъ, затемнять народное самосознаніе, нанести нелегко-поправимый вредъ государству. Намъ нужна свободная совѣсти неприкосновенная личность и неподкупный, неумолимый законъ. Въ знаменитые пушкинскіе дня въ Москвѣ, академикъ М. И. Сухомлиновъ сказалъ, что наше горе заключается въ томъ, что недосказанная по-неволѣ правда казалась ложью, а недосказанная ложь принималась за правду. Этимъ горемъ страдаемъ мы и до настоящаго времени. Такъ-называемый нигилизмъ могъ развиться именно благодаря условіямъ подобнаго рода.

Началось новое царствованіе. Много труда предстоитъ молодому Императору, много думъ и тревогъ. Но насъ не покидаетъ надежда на мирное, счастливое развитіе Россіи; въ насъ зрѣетъ увѣренность, что приближается конецъ безумнымъ попыткамъ и злодѣйскимъ покушеніямъ. Едва ли надобно добавлять, что все, чего такъ желали мы до настоящаго времени, до мученической кончины Императора Александра II, всѣ стремленія и взгляды, которые высказывались на страницахъ внутренняго обозрѣнія Русской Мысли, будутъ высказываться и впредь. Мы глубоко убѣждены, что крѣпкій союзъ верховной власти съ свободнымъ народомъ спасетъ Россію отъ горькихъ испытаній; мы глубоко убѣждены, что "на поприщѣ ума нельзя намъ отступать".


-----


Въ числѣ вопросовъ, къ разрѣшенію которыхъ было приступлено въ царствованіе покойнаго Императора, одно изъ важнѣйшихъ мѣстъ занимаетъ фабричный вопросъ. Состояніе нашихъ фабрикъ и заводовъ описывалось часто. За весьма немногими исключеніями, онъ не удовлетворяетъ самымъ насущнымъ требованіямъ техники и гигіены. Жизнь и здоровье рабочихъ находятся въ непрерывной опасности, а скудная пища при тяжеломъ трудѣ подкашиваетъ силы фабричныхъ, отражается на ихъ дѣтяхъ, все болѣе и болѣе уродуя населеніе. Иногда слышатся голоса, что газетныя извѣстія преувеличиваютъ темныя стороны фабричнаго быта, что они составляются тенденціозно для несвѣдущими людьми. Но пишущій эти строки принадлежитъ къ числу членовъ фабричной коммиссіи, учрежденной г. московскимъ генералъ-губернаторомъ, и можетъ засвидѣтельствовать, что состояніе столичныхъ фабрикъ, въ огромномъ большинствѣ случаевъ, ужасно. Когда будетъ обработанъ собранный коммиссіей матеріалъ, когда описанія фабрикъ будутъ сведены въ одну общую картину, тогда придутъ въ ужасъ и тѣ лица, которыя теперь скептически относятся къ требованію изданія фабричныхъ законовъ.

Но существуютъ и въ настоящее время данныя, достовѣрность которыхъ не подлежитъ сомнѣнію. Таковы, напр., свѣдѣнія, заключающіяся въ "Историко-статистическомъ описаніи Тверской губерніи".

На двухъ тверскихъ бумаго-прядильныхъ и бумаго-ткацкихъ фабрикахъ, Каулинской и Морозовской, находится болѣе восьми тысячъ рабочихъ. Сумма производства превышаетъ 6.000.000 рублей. Посмотримъ на благоустройство этихъ фабрикъ.

Первый фактъ, грустно поражающій на Рождественской (Каулинской) мануфактурѣ, заключается въ томъ, что несовершеннолѣтніе составляютъ до 20% общаго числа рабочихъ. На Морозовской фабрикѣ несовершеннолѣтнихъ (отъ 15 до 18 лѣтъ) мужскаго пола 684 и женскаго -- 544, дѣтей -- мальчиковъ 471 и дѣвочекъ -- 265. Всего несовершеннолѣтнихъ, слѣдовательно, двѣ тысячи человѣкъ (1.964) изъ 4.566.

Посмотримъ теперь, при какихъ условіяхъ работаютъ эти несчастныя дѣти вмѣстѣ съ взрослыми рабочими.

Срокомъ найма для фабричнаго бываетъ обыкновенно срокъ его паспорта, но "отъ хозяина не отъемлется право отпускать отъ себя работника до истеченія договорнаго срока по причинѣ неисполненія (работникомъ) своихъ обязанностей и лѣности въ работѣ". Иначе говоря, на основаніи этихъ правилъ, фабрикантъ можетъ прогнать рабочаго въ любую минуту, а рабочій уйти не можетъ, -- это будетъ нарушеніемъ свободнаго договора.

Рабочая плата значительно колеблется по роду занятій. "Ткачъ, работающій на одномъ станкѣ, можетъ выткать въ день, т. е. въ 12 часовъ, кусокъ миткаля и за это получитъ 40 копѣекъ. Такимъ образомъ, работая безпрерывно въ теченіе мѣсяца (25 рабочихъ дней), онъ можетъ получить 10 руб., а за разными вычетами (на баню, на больницу, на уплату разныхъ штрафовъ) -- отъ 8 до 9 руб.". Если взять послѣднюю цифру, то въ вознагражденіе за часовой трудъ ткачъ подучитъ три копѣйки... Дѣти зарабатываютъ отъ 10 до 15 копѣекъ въ сутки.

Но этого мало: владѣльцы фабрики наживаются отъ рабочихъ еще съ помощію лавочки. "Доходы отъ штрафовъ и лавочки такъ велики, -- говоритъ г. Покровскій, -- что на каждой изъ большихъ фабрикъ, о которыхъ идетъ рѣчь, они съ избыткомъ покрываютъ расходы по администраціи, даже шеститысячныя жалованья директорамъ".

Даровыя фабричныя квартиры узки, низки, грязны. Комната съ однимъ окномъ вмѣщаетъ въ себѣ человѣкъ семь или восемь, а комната въ два окна -- человѣкъ двадцать и болѣе. Въ лучшемъ случаѣ на жильца приходится по одной кубической сажени воздуха, а нужно, чтобы не разрушалось здоровье, при хорошей вентиляціи, но три кубическихъ сажени на человѣка.

Не лучше помѣщаются рабочіе и на частныхъ квартирахъ. "Уже по наружности своей рабочій, пробывшій нѣсколько лѣтъ на фабрикѣ, рѣзко отличается отъ прочихъ людей той же крестьянской среды, изъ которой онъ вышедъ: блѣдный цвѣтъ лица, впалые глаза и щеки, впалая грудь, плохо развитые мускулы -- вотъ характеристичныя черты фабричнаго. Чахотка -- весьма распространенный между фабричными недугъ -- поддерживается неумѣреннымъ потребленіемъ водки. Сифилитическія болѣзни настолько распространены между рабочими, что одинъ изъ докладчиковъ четвертаго съѣзда земскихъ врачей Тверской губерніи, старшій врачъ губернской больницы, прямо говоритъ, что тверскія фабрики служатъ почти всегда разсадниками сифилиса". Опасность отъ послѣдняго еще усиливается тѣмъ, что рабочіе скрываютъ заразительную болѣзнь изъ боязни лишиться мѣста. Къ этому надо присоединить вредныя послѣдствія совмѣстной ночной работы молодыхъ работниковъ и работницъ, взрослыхъ и дѣтей. Фабрики распложаютъ больное, безнравственное, изуродованное при несчастныхъ случаяхъ машинами, населеніе. Г. Покровскій говоритъ, что нельзя не замѣтить вырожденія въ тѣхъ мѣстностяхъ, откуда много крестьянъ ходитъ на фабричныя работы, и указываетъ на нѣкоторыя изъ этихъ мѣстностей. Убѣдительнымъ, нагляднымъ доказательствомъ справедливости этого мнѣнія служитъ тотъ фактъ, что средній ростъ и средній объемъ груди новобранцевъ, поставляемыхъ фабричными мѣстностями, менѣе, чѣмъ у новобранцевъ изъ другихъ мѣстностей.

Наше законодательство не принимаетъ никакихъ мѣръ противъ указаннаго зла, не обезпечиваетъ ни въ какомъ отношеніи рабочаго отъ произвола предпринимателей, отъ губительнаго вліянія условій производства. Приведемъ еще нѣсколько данныхъ въ доказательство неотложной необходимости государственнаго вмѣшательства въ фабричныя отношенія.

Въ одномъ изъ засѣданій Московскаго Хирургическаго Общества докторъ Брунсъ сообщилъ о хроническомъ фосфорномъ отравленіи, которое обязано своимъ происхожденіемъ спичечному производству. Тяжкимъ послѣдствіемъ этого отравленія является омертвѣніе лицевыхъ костей, преимущественно верхней и нижней челюстей. Въ московскую Маріинскую больницу поступило такихъ больныхъ въ 1878 году -- 7, въ 1879 г.-- 11, въ 1880 г.-- 3 человѣка. Докторъ Брунсъ ссылается на описанія спичечныхъ фабрикъ въ Московской, Рязанской и Новгородской губерніяхъ и ясно показываетъ отсутствіе самыхъ необходимыхъ мѣръ предосторожности. Фабрики Рязанской губерніи описаны докторомъ Вондяловскимъ (Здоровье, 1880 г., NoNo 34--36). Онѣ расположены въ Зарайскомъ (четыре) и Егорьевскомъ (шестьдесятъ четыре) уѣздахъ. Нѣкоторыя изъ нихъ существуютъ съ начала спичечнаго производства въ Россіи, но оффиціальное разрѣшеніе имѣютъ только 13 фабрикъ. Почти всѣ постройки -- деревянныя и расположены по концамъ деревень. Вслѣдствіе такого близкаго сосѣдства, воздухъ въ деревняхъ пропитывается нарами сѣры и фосфора. Всѣ фабрики, исключая одной, приготовляютъ сѣрныя спички. Многія употребляютъ столярный клей, который, кромѣ вреда при маканіи, издаетъ еще сильное зловоніе. Большинство рабочихъ, смотря по продолжительности и по роду занятій, въ большей или меньшей степени подверглись отравленію. Внѣ фабрикъ встрѣчается много крестьянъ, бывшихъ фабричныхъ, съ явными признаками такого же отравленія. Въ новгородскихъ фабрикахъ (описаніе ихъ -- въ Архивѣ судебной медицины, 1871 г. мартъ, и въ Словѣ, 1880 г. августъ) платье рабочихъ настолько пропитывается фосфорными парами, что свѣтится и внѣ фабрики. Вслѣдствіе постоянно проглатываемой слюны, выдѣленіе которой, подъ вліяніемъ фосфорныхъ паровъ, значительно увеличивается, отрыгаемый воздухъ свѣтится. Докторъ Филипповъ изслѣдовалъ 384 рабочихъ на спичечныхъ фабрикахъ и изъ нихъ больныхъ оказалось 24%. Работаютъ дѣти моложе 15 лѣтъ; они составляли 58,6% общаго числа занимавшихся изготовленіемъ спичекъ. Часто на фабрикахъ подобнаго рода можно встрѣтить восьмилѣтнихъ малютокъ. Работа продолжается по 14--16, а иногда и по 18 часовъ въ сутки. Докторъ Брунсъ говорятъ, что до сихъ поръ не извѣстно ни одного средства, которое предохраняло бы отъ фосфорнаго отравленія, и выражаетъ надежду, что и у насъ скоро, по примѣру европейскаго Запада, явится законъ, безусловно запрещающій употребленіе желтаго фосфора при изготовленіи спичекъ.

И приведенныхъ нами данныхъ достаточно, чтобъ убѣдить каждаго въ необходимости скорѣйшаго изданія въ Россіи фабричныхъ законовъ. Немедленное учрежденіе фабричныхъ инспекторовъ изъ лицъ, получившихъ медицинское или техническое образованіе, принесло бы неисчислимую пользу, оградивши рабочихъ отъ вопіющихъ, по крайней мѣрѣ, недостатковъ въ фабричномъ устройствѣ. Запрещеніе работать дѣтяхъ, моложе десяти или двѣнадцати лѣтъ, также могло бы быть приведено въ исполненіе ранѣе выработки остальныхъ частей фабричнаго законодательства. Каждый день уноситъ здоровье рабочихъ, уродуетъ ихъ, отнимаетъ жизнь, и государство имѣетъ полное право, точнѣе сказать -- на немъ лежитъ святая обязанность, вступить въ борьбу съ хлопчато-бумажными баронами и суконными маркизами. Примѣръ западно-европейскихъ государствъ убѣдительно показываетъ, что отъ такого вмѣшательства государства нисколько не пострадало правильное развитіе фабричной и заводской промышленности, а въ жертву невѣжеству и корыстолюбію капиталистовъ нельзя приносить благосостоянія большинства народонаселенія. Фабричная и заводская промышленность не получила еще въ Россіи такого широкаго распространенія, какъ на Западѣ Европѣ; нашъ народъ остается по преимуществу земледѣльческимъ народомъ, почему главныя заботы правительства и общества должны быть направлены къ расширенію крестьянскаго землевладѣнія и къ улучшенію крестьянскаго хозяйства. Но фабрики и у насъ притягиваютъ уже болѣе милліона рабочихъ. Въ настоящее время принятіе мѣръ, регулирующихъ отношенія между предпринимателями и рабочими, можетъ быть исполнено безъ всякихъ вредныхъ послѣдствій для хода промышленности, а правильная постановка этого дѣла теперь предохранитъ насъ отъ многихъ опасностей въ будущемъ.

Фабриканты и заводчики имѣютъ полную возможность вступать между собою въ соглашеніе и такимъ образомъ, безъ всякаго для себя риска, понижать заработную плату въ любое время. Подобныя же соглашенія направляются s противъ потребителей. Въ ноябрѣ прошлаго года, напримѣръ, водочные заводчики Пріуральскаго и Западно-Сибирскаго края, какъ сообщаетъ Екатеринбургская Недѣля (No 3), постановили на конгрессѣ, сколько сотенъ тысячъ ведеръ вина должно быть выкурено въ текущемъ году и какая часть этого количества выпадаетъ на долю каждаго изъ заводчиковъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, -- говоритъ газета, -- обозначаются районы дѣйствій и устанавливается minimum цѣны на вино при оптовой, ведерной и чарочной продажѣ. Съ отдѣльныхъ заводчиковъ берется обѣщаніе не вторгаться съ своею водкою въ округи сосѣдей, а для обезпеченія въ этомъ отношеніи вносится членами конгресса денежный залогъ. "Заводчики-короли, не попавшіе въ ряды тѣхъ счастливцевъ, которымъ предоставлено драгоцѣнное право винокуренія, подучаютъ арендныя деньги, обязываясь за это не пускать свои заводы въ дѣйствіе".

Когда для извлеченія наибольшихъ выгодъ изъ наибольшаго распространенія въ народѣ пьянства устраиваются подобныя тайныя общества, то нѣтъ ничего мудренаго, что въ водкѣ тонутъ народная нравственность и благосостояніе. Прогрессивное умноженіе кабаковъ въ уѣздахъ нашей губерніи, -- пишутъ изъ Вязьмы въ Смоленскій Вѣстникъ (No 19), -- въ послѣднее время сдѣлалось всеобщимъ явленіемъ. На каждомъ большакѣ, ведущемъ изъ Вязьмы въ другіе города, не проѣдетъ и десятка верстъ, чтобы съ той или другой стороны не мелькнула елка. "Въ откупное время, -- говорилъ г. Воейковъ въ засѣданіи петербургскаго собранія сельскихъ хозяевъ {Голосъ, No 55.}, -- всякое общественное противодѣйствіе пьянству считалось едва ли не бунтомъ; откупщики съумѣли вкоренить мнѣніе, что интересъ казны солидаренъ съ ними, что едва ли не погибнетъ Россія, если народъ перестанетъ пить. Какъ всегда бываетъ, вкоренившееся разъ убѣжденіе далеко пережило свое время; акцизное вѣдомство, въ лицѣ многихъ своихъ представителей, пошло далѣе откупщиковъ, или, по крайней мѣрѣ, стадо опаснѣе и сильнѣе уже тѣмъ, что это мнѣніе не имѣло уже противъ себя всѣхъ честныхъ людей, какъ въ откупное время.

"Въ истекшія 17 лѣтъ дѣйствія акцизной системы мы видѣли, что, по требованію министерства финансовъ, дѣлались надлежащія внушенія тѣмъ кто противодѣйствовалъ пьянству, какъ, напримѣръ, мировымъ посредникамъ Казанской губерніи. Намъ не извѣстно, отмѣнено ли распоряженіе министра финансовъ (поѵѣщинвое на стр. 202-й І-го т. и стр. 218-й II-го т. "Свѣдѣній о питейномъ сборѣ"), коимъ запрещалось собирать городскія собранія или сельскіе сходы для составленія приговоровъ о воздержаніи. Извѣстные пензенскіе приговоры (о результатахъ которыхъ дѣйствительно жало извѣстно хорошаго) не могутъ служить въ вашихъ глазахъ доказательствомъ отмѣны этого распоряженія, татъ какъ они доказываютъ только извѣстную непослѣдовательность нашихъ административныхъ дѣйствій. Энергическое преслѣдованіе возникшихъ, въ концѣ пятидесятыхъ годовъ, обществъ трезвости, -- убѣжденіе, проникшее и въ литературу, что движеніе противъ пьянства можетъ вызываться только приказаніемъ или корыстными цѣлями, -- наконецъ, отдѣльныя административныя распоряженія, содѣйствующія пьянству, и усердная работа цѣловальниковъ въ деревняхъ -- все это поддерживаетъ и укрѣпляетъ кабакъ на совершенно неподходящей высотѣ государственнаго учрежденія, а въ народѣ закрѣпляетъ убѣжденіе, что противодѣйствовать пьянству небезопасно".

Въ Московской губерніи одно питейное заведеніе приходится на 165 душъ, а расходъ на вино составляетъ 38 1/4 руб. на хозяйство, т. е. 15% годоваго дохода. Сельское населеніе тратитъ на водку около 6 1/2 милліоновъ рублей, тогда какъ на всѣ подати и сборы идетъ съ него по губерніи 5.000.000 рублей.

Горькая нужда и отсутствіе всякаго образованія, всякихъ духовныхъ интересовъ, толкаютъ крестьянина къ кабаку, а кабакъ окончательно опутываетъ и губитъ крестьянина. Но опутываютъ его не одни кабатчики, но и графы, -- раззоряетъ его не одни воры, но и ясновельможные управляющіе. Уманьскій корреспондентъ Зари пишетъ, что и тамъ процвѣтаютъ люторичскіе порядки. "Случайно, -- говоритъ корреспондентъ, -- я попалъ въ камеру мироваго судьи 1 участка уманьскаго судебно-мироваго округа. Меня поразила биткомъ-набитая камера крестьянами, вызванными въ судъ до искамъ, какъ я впослѣдствіи узналъ, предъявленнымъ къ нимъ Чаплинскимъ. Все, начиная отъ основанія исковъ, продолжая великодушнымъ отношеніемъ Чаплинскаго къ крестьянамъ и кончая безропотною покорностью крестьянъ, сознававшихъ свое безсиліе предъ сильнымъ человѣкомъ, представляетъ въ высшей степени назидательный интересъ". Корреспондентъ передаетъ слѣдующіе факты, достовѣрность которыхъ обязуется, въ случаѣ надобности, подтвердить документами {Заря, No 4.}. "Прошлою еще зимой экономія баронессы Корфъ, въ лицѣ своего управляющаго Чаплинскаго, заключила съ крестьянами письменныя условія, о которыхъ крестьяне, какъ выяснилось на судѣ, имѣли саvыя смутныя понятія. По этимъ условіямъ крестьянѣ обязывались проработать въ экономіи 6 лѣтнихъ мѣсяцевъ, за что каждый изъ рабочихъ долженъ былъ получить до 38 рублей, т. е. 20 съ чѣмъ-то коп. въ лѣтній рабочій день, причемъ экономія снабдила рабочихъ задаточными деньгами -- кого 30, кого 25 р. По условію, между прочимъ, былъ опредѣленъ штрафъ по одному рублю за каждый прогульный день. Наступаетъ рабочее время... Крестьяне, -- кто по болѣзни, кто вслѣдствіе ничтожноcти наемной платы, -- проработавъ 3--4 мѣсяца, уходятъ; были и такіе, которые загуляли и пропустили дни... Вотъ эти-то прогульные дня и послужили Чаплинскому основаніемъ иска, предъявленнымъ къ 25 крестьянамъ. На судѣ крестьяне подтвердили, что дѣйствительно пропускали рабочіе дни, причемъ указали и на вышеизложенныя причины, побудившія ихъ оставить работы въ экономіи, и заявили вмѣстѣ съ тѣмъ, что готовы отработать прогульные дни. Но Чаплинскій на это не соглашался: онъ требовалъ, чтобы судъ, согласно условію, присудилъ ему деньги за прогульные дни, считая каждый день по 1 руб. При этомъ однако Чаплинскій высказалъ все свое великодушіе (и за это спасибо ему): было много изъ явившихся по сему дѣлу крестьянъ, за которыми считалось по 2 к даже по 3 прогульныхъ мѣсяца, тамъ что еслибы Чаплинскій захотѣлъ воспользоваться своимъ правомъ, то крестьяне должны были бы возвратить ему кто до 60, а кто по 90 руб.; но г. управляющій свеликодушничалъ: онъ потребовалъ только возврата забраннымъ крестьянами денегъ. Были между крестьянами такіе, которые проработали въ потѣ лица по 3 и даже по 4 мѣсяца и, вѣроятно, значительно увеличили экономическій карманъ; но трудъ этихъ бѣдняковъ пропалъ, конечно, даромъ. Несмотря на усиленныя старанія мироваго судьи склонить Чаплинскаго къ жиру съ крестьянами, несмотря на всѣ убѣжденія судьи, -- онъ былъ неумолимъ; онъ твердилъ одно: "Не извольте безпокоиться, г. судья, -- когда у меня будутъ въ рукахъ исполнительные листы, то сами прійдутъ ко мнѣ мириться". Прійдутъ -- это вѣрно, какъ вѣрно и то, что ихъ заставятъ проработать. въ вознагражденіе за присужденныя съ нихъ взысканія цѣлое лѣто уже безъ всякихъ задаточныхъ денегъ, ибо таковыя уже получены крестьянами въ видѣ прошлогоднихъ прогульныхъ дней; болѣзнь или что другое вновь породить прогульные дни -- и вновь явится основаніе для иска, и т. д. и т. д. Да вѣдь это вѣчная кабала!..."

Совершенно справедливо. А вотъ какъ совершается свободный договоръ найма на сѣверо-востокѣ Россіи.

Почти по всей Имперіи извѣстны вятскіе бурлаки, дроворубы, рудокопы и другіе рабочіе. Наемъ этихъ рабочихъ очень часто происходитъ слѣдующимъ образомъ. Является въ волость наниматель и заискиваетъ сначала у писаря и волостнаго старшины. "Угостивъ ихъ чайкомъ и водочкой, задобривъ обѣщаніемъ болѣе существенной благодарности и давъ небольшое количество въ задатокъ, наниматель условливается о дняхъ и мѣстахъ найма. Послѣ этого условія въ волостномъ правленіи ждетъ оживленная работа: созываются сельскіе старосты и сборщики податей и провѣряется, по какому обществу и сколько недовзыскано податей" {Екатеринбургская Недѣля, No 2.}. По окончаніи этой предварительной работы, каждому сельскому старостѣ объявляется, чтобы къ назначенному дню и въ опредѣленномъ мѣстѣ былъ созванъ сельскій сходъ.

"На сельскій сходъ выѣзжаютъ старшина, писарь и волостные судьи. Ко дню схода заготовляются розги, на случай экзекуціи нерадивыхъ къ платежу податей. Сходъ открывается и начинается выкликаніе недоимщиковъ и грозные разспросы о причинахъ несвоевременнаго взноса податей. Старшина строгъ и неумолимъ. Судьи неопустительно приговариваютъ недоимщиковъ. Въ это время, невзначай, является наниматель, начинаетъ упрашивать старшину о помилованіи и предлагаетъ заплатить подати за тѣхъ, которые, можетъ-бытъ, пожелаютъ заключить съ нимъ договоръ о наймѣ. Послѣ небольшаго колебанія и рѣчи на тему: "слѣдовало бы ихъ, каналій, проучить", -- старшина даетъ недоимщикамъ отсрочку. Послѣ этого идетъ ряда и пишется контрактъ, который и свидѣтельствуется волостнымъ правленіемъ" {Ibid.}.

Можно себѣ представить, какъ выгодны для крестьянъ бываютъ эти контракты, которые свободно заключаются, чтобъ избавиться отъ жестокой порки. Конечно, будь нашъ темный сельскій людъ хоть грамотенъ, проникни въ деревенскую глушь хоть искра просвѣщенія, и многое изъ творимыхъ надъ народомъ безобразій станетъ положительно невозможнымъ. Въ доброе старое время наивные люди говаривали, что на святой Руси съ голоду не умираютъ. Этою поговоркой характеризуется дѣйствительное добродушіе русскаго народа, дѣйствительная готовность подать, вовсе не отъ избытка, кусокъ хлѣба нищему или несчастненькому; но съ голода на Руси умирало много народа, и часто умирало. Покойный профессоръ В. Н. Лешковъ насчитываетъ въ XI--XIV столѣтіяхъ двадцать семь полныхъ неурожаевъ. Голодъ повторялся и въ слѣдующіе вѣка. Въ 1512 году, напримѣръ, былъ общій неурожай, произведшій такую дороговизну, что бѣдные умирали съ голоду. Но въ древней Руси не было искуственныхъ путей сообщенія и въ одной мѣстности государства хлѣбъ сгнивалъ въ то время, какъ на противоположной окраинѣ народъ умиралъ съ голоду. Къ сожалѣнію, случаи подобнаго рода происходили и въ новѣйшее время. Учрежденіе въ 1834 году по всей имперіи запасныхъ хлѣбныхъ магазиновъ и общаго продовольственнаго капитала было въ высшей степени благоразумною мѣрою. Но управленіе хлѣбными запасами и капиталомъ было въ большинствѣ случаевъ неудовлетворительно. Къ этому присоединилось еще стремленіе во что бы то ни стало превращать хлѣбъ въ капиталъ, бросать натуральное хозяйство и переходить исключительно на денежное. Такое стремленіе отличалось нѣсколько теоретическимъ пристрастіемъ и стало въ послѣднее время, въ виду указаній опыта, значительно ослабѣвать.

А нужда велика въ различныхъ уголкахъ земли Русской. Вотъ одинъ изъ многихъ, очень многихъ, случаевъ. Корреспондентъ Смол. Вѣстн. пишетъ изъ Сычевки, что въ любой деревнѣ вы найдете нѣсколько дворовъ совершенно пустыхъ, такъ какъ безхлѣбица заставила хозяевъ уйти въ кусочки, т.-е. побираться милостынею. Въ одной изъ этихъ деревень онъ натолкнулся на семью, умиравшую съ голода. Отецъ пропалъ изъ дому. Осталась жена и семь малолѣтнихъ дѣтей. Войдя въ избу, -- говоритъ корреспондентъ, -- мы застали такую картину: "Въ переднемъ углу избы, на голой содомѣ, прикрытая изумительно-грязной -- не то тряпкой, не то попоной, лежитъ какая-то безжизненная, едва обнаруживающая движеніе, масса. Я подошелъ ближе, приподнялъ немного одѣяло-попону и -- о, ужасъ! -- увидѣлъ передъ собою блѣдную, какъ смерть, до-нельзя исхудалую женщину съ мутными, блуждающими глазами и съ едва замѣтными проблесками сознанія.... Я предложилъ вопросъ, какъ давно она нездорова, но не подучилъ никакого отвѣта; больная только повернула голову въ мою сторону и чуть слышнымъ, прерывающимся голосомъ, могла сказать: "ба... ринъ по...моги намъ"; при этомъ она глазами указала на противоположный уголъ избы, въ которомъ, свернувшись клубочкомъ, босыя, въ однѣхъ рубашонкахъ, дрожа и ежась отъ холода, поминутно всхлипывая, лежали ея "кровныя", умирающія съ голоду "дѣтки", и она, видя, что сама уже не можетъ избавить ихъ отъ гибели, рѣшилась умолять о помощи... "Баринъ, помоги намъ", еще разъ простонала несчастная и, грустно-грустно покачивая головой, закрыла свои мутные глаза... "Зашлась, бѣдная, зашлась, цѣлую недѣлю въ ротъ ничего не беретъ", жалобно затораторили ввалившіяся къ избу сосѣдки" {Смоленскій Вѣстникъ, No 18.}.

Какъ же не сказать послѣ этого съ Некрасовымъ:


"Ты и убогая,

Ты и обильная,

Ты и забитая,

Ты я всесильная,

Матушка -- Русь!"


Изъ села Куликовки, Вольскаго уѣзда, Саратовскому Листку сообщаютъ: "Нужда начинаетъ губительно дѣйствовать на здоровье бѣдняковъ: какъ передавали намъ люди, заслуживающіе довѣрія, въ этомъ селѣ появился, какъ выразился очевидецъ, голодный тифъ. Человѣкъ до ста больныхъ; умерло же только шесть. Грустно смотрѣть на этихъ бѣдняковъ: у многихъ не только хлѣба, даже картофеля не хватаетъ, сколько слѣдуетъ. Пособія же отъ земства пока нѣтъ. Требуется неотложная помощь. Подобная же голодуха, если не большая, тяготѣеть надъ бѣдняками и деревни Нечаевки. Еще осенью, -- разсказывали намъ, -- много семействъ питалось картофелемъ съ тыквою. Отъ такой пищи, какъ передаютъ, у нѣкоторыхъ стали ноги и животъ пухнуть. Семействъ уже до 40 выѣхали на сторону для пропитанія. Не мало найдется другихъ силъ и деревень, гдѣ тоже царствуетъ голодуха, съ ея гибельными послѣдствіями, и гдѣ также требуется скорѣйшая помощь".

Въ Московскомъ Телеграфѣ (No 70) напечатанъ текстъ депеши, которую чрезвычайное самарское губернское земское собраніе, открывшееся 5 марта, постановило отправить г. министру внутреннихъ дѣлъ:

"Выданною продовольственною ссудою нѣкоторые уѣзды обезпечены лишь на первыя числа марта; заготовленный хлѣбъ не вполнѣ оплаченъ; сѣменнаго пріобрѣтено тоже не полное количество; отпущенныхъ правительствомъ суммъ недостаетъ ни до окончательной расплаты за хлѣбъ купленный, ни на покупку вновь необходимаго. По послѣднему исчисленію, при понизившихся цѣнахъ на хлѣбъ, необходимо для обезпеченія населенія продовольствіемъ по первое мая 600.012 руб. и для заготовки сѣмянъ 296.349 p.; для продовольствія нуждающихся въ маѣ 558.295 р. Собраніе постановило: просять ваше сіятельство 100.000 p., имѣющіеся въ вашемъ распоряженіи, перевести теперь же телеграфомъ и ходатайствовать о новомъ кредитѣ въ 1.354.656 р. Изъ нихъ 796.361 р. необходимы теперь же. Въ противномъ случаѣ подучавшіе до сихъ поръ продовольственный хлѣбъ крестьяне неминуемо продадутъ рабочій скотъ и яровыя сѣмяна, а многія семейства, уже неимѣющія ни скота, ни сѣмянъ, подвергнутся всѣмъ послѣдствіямъ голода".

Такимъ образомъ самарскій голодъ, который нѣкоторыя газеты стали съ настойчивостью отрицать, вновь и внушительно заявляетъ о своемъ существованіи, свидѣтельствуя объ истощеніи почвы, о крайнемъ упадкѣ сельскаго хозяйства; о необходимости расширенія крестьянскаго землевладѣнія. Въ нашихъ рукахъ находится "Проектъ положенія о выдачѣ ссудъ земледѣдьцамъ Рязанской губерніи при покупкѣ ими земли". Проектъ этотъ принадлежитъ А. И. Кошелеву, что достаточно ясно говоритъ объ его серьезныхъ достоинствахъ, о твердо-намѣченной цѣли и практичности средствъ, предложенныхъ для ея разрѣшенія. Въ виду оживленной защиты теоріи достаточности крестьянскихъ надѣловъ, мы считаемъ весьма полезнымъ привести основныя черты "Положенія" А. И. Кошелева. Къ сожалѣнію, рязанское земство изъявило намѣреніе выдавать ссуды не крестьянскимъ только обществамъ, но и земледѣльнескимъ товариществамъ и земледѣльцамъ. Мы не принадлежимъ къ числу безусловныхъ противниковъ частной земельной собственности, но полагаемъ, что стремленіе пріобрѣсти свой участокъ земли не требуетъ общественнаго содѣйствія. Впрочемъ статья третья "Проекта" отчасти парализуетъ возможныя вредныя послѣдствія первой статьи: "Товарищества и лица имѣютъ право на упомянутую ссуду въ томъ только случаѣ, если они на воздѣлываніе земли посвящаютъ свой личный трудъ". Злоупотребленія, конечно, не устраняются этою статьею, даже съ прибавленіемъ новой, четвертой статьи, по которой "ссуды на покупку земли выдаются какъ крестьянскимъ обществамъ, такъ и товариществамъ, и лицамъ, только въ такомъ размѣрѣ, чтобы владѣемыя ими земли, съ вновь пріобрѣтаемыми, не превышали двойнаго количества земли противъ высшихъ, закономъ 19 февраля 1861 года установленныхъ для каждой мѣстности, нормальныхъ надѣловъ, по числу наличныхъ душъ мужскаго пола". Уже самый фактъ составленія "Проекта" и внесенія его на обсужденіе земскаго собранія свидѣтельствуетъ о признаніи такимъ компетентнымъ лицомъ, какъ А. И. Кошелевъ, недостаточности надѣловъ; подчеркнутыя же нами выраженія служатъ яснымъ и точнымъ подтвержденіемъ основательности теоріи недостаточности надѣловъ. Извѣстные органы нашей печати развязно объясняютъ ату "теорію* слѣпымъ подражаніемъ Западу (гдѣ нѣтъ ничего подобнаго), легкомысліемъ, невѣжествомъ, т. е., по терминологіи тѣхъ же газетъ, либерализмомъ. Намъ любопытно, приложатся ли всѣ эти бранныя выраженія къ автору "Проекта положенія о выдачѣ ссудъ земледѣльцамъ Рязанской губерніи".

Когда товарищество и лицо, -- говорится въ проектѣ, -- обратятся за ссудою для покупки земли, то, предварительно выдачи ссуды, губернская управа спрашиваетъ сосѣднія съ этимъ участкомъ сельскія общества и селенія, не желаютъ ли они воспользоваться ссудою для пріобрѣтенія его, и только въ случаѣ ихъ отказа ссуда выдается товариществу или лицу. При разрѣшеніи ссуды губернская управа требуетъ изъ губернскаго казначейства (или изъ отдѣленія государственнаго банка) ссудныхъ билетовъ на такія суммы, какія должны быть выданы заемщикамъ, съ препровожденіемъ слѣдующихъ полугодовыхъ процентовъ. Завѣдываніе дѣлами по выдачѣ ссудъ распредѣляется между губернскими и уѣздными собраніями и управами.

Быть-можетъ эту либеральную попытку А. И. Кошелева ожидаетъ лучшая участь, чѣмъ схожія попытки въ московскомъ и ярославскомъ земствахъ. Дѣйствительная народная правда должна же, наконецъ, взять свое. Недостаточность размѣровъ крестьянскаго землевладѣнія чувствуется и на югѣ Россіи.

Въ кіевской Зарѣ (No 40), наприм., приводились данныя, доказывающія, что ни казаки, ни крестьяне Нѣжинскаго уѣзда, Черниговской губернія, не имѣютъ достаточнаго надѣла. Въ заключеніе статьи говорилось, что у сельскаго обывателя Нѣжинскаго уѣзда "при недостаточности надѣла нѣтъ и подспорья въ другихъ промыслахъ; не ищетъ онъ, за весьма малыми исключеніями, и выхода изъ своего невеселаго положенія на сторонѣ, въ отхожихъ промыслахъ: малороссъ любитъ свою родину и, какъ бы плохо ему ни жилось, ищетъ заработка среди родныхъ мѣстъ, исключительно въ эксплоатаціи своей, а за недостаткомъ послѣдней -- панской земли".

Гласный Линдфорсъ въ черниговскомъ губернскомъ земскомъ собраніи указывалъ на то, что въ этой губерніи находится уже сто сорокъ тысячъ пролетаріевъ. Во время преній, вызванныхъ докладомъ г. Карпинскаго, гласный Псіолъ выражалъ сожалѣніе, что на югѣ Россіи нѣтъ общиннаго землевладѣнія: подворное владѣніе повело къ обезземеленію казановъ. Гласный Псіолъ не сомнѣвается, что законъ ограничатъ, наконецъ, развитіе подворно-наслѣдственной формы землевладѣнія.

Послѣ вопросовъ о расширенія крестьянскаго землевладѣнія и о созданіи у насъ фабричныхъ законовъ важнѣйшимъ вопросомъ является преобразованіе податной системы и уѣзднаго самоуправденія. Объ этихъ послѣднихъ вопросахъ мы уже не разъ говорили и вернемся къ нимъ въ ближайшихъ обозрѣніяхъ. Кажется, большаго эгоизма мы, либералы, настаивая прежде и больше всего на народныхъ нуждахъ, до сихъ поръ не обнаруживали. Не хитрость ли это съ нашей стороны? Можетъ ли быть, чтобы лукавые, легкомысленные, невѣжественные либералы были безкорыстны?...

"Докажите противное!" -- дѣлаемъ мы вызовъ нашимъ противникамъ.

Нечего говорить, и у насъ существуютъ желанія для самихъ себя, я у насъ находятся потребности, которыя, къ сожалѣнію, еще не составляютъ потребностей народа, но будутъ ими непремѣнно. Такова прежде всего потребность либераловъ въ свободѣ печати. Но намъ мало фактической свободы, -- мы желаемъ законной. Пусть законъ опредѣлитъ, что называется преступленіемъ и проступкомъ печати, -- пусть судъ, независимый и коллегіальный, постановятъ приговоръ, -- мы преклонимся предъ этимъ приговоромъ. Но необходимо обезпечить насъ отъ произвола администраціи, которая ссылаетъ оправданныхъ по суду. Какъ этого достигнуть?-- Мы не видимъ другаго средства, кромѣ учрежденія общественнаго контроля надъ дѣйствіями администраціи. Это учрежденіе не можетъ быть мѣстнымъ, такъ какъ въ кругъ контроля должна войти вся имперія.

Контроль необходимъ и въ государственномъ хозяйствѣ. Мы уже много разъ говорили объ этомъ на страницахъ Русской Мысли и считаемъ своею обязанностью говорить до тѣхъ поръ, пока соединенными усиліями правительства и общества не будетъ созданъ у насъ порядокъ, при которомъ сдѣлаются почти невозможными злоупотребленія и расхищенія народнаго достоянія. "Печатное слово, выразился начальникъ. Кубанской области, генералъ-лейтенантъ Кармалинъ, -- это такая сила, которая въ состояніи остановить всякаго человѣка отъ дурнаго дѣла, когда онъ будетъ знать, что можетъ быть изобличенъ печатно". Но для того, чтобы печать пользовалась дѣйствительнымъ вліяніемъ, чтобъ она поднимала нравственное чувство общества, необходима закономъ огражденная свобода не слова только, но и личности. Что толку, если мое слово признаютъ свободнысъ, а меня самого безъ суда отправятъ въ Мезень, въ Колу, въ Восточную Сибирь?... Наши противники ужасаются, какъ это можно говорятъ объ ограниченіи власти. Но развѣ требованіе свободы печати, которое заявляетъ, напримѣръ, газета Русь, не есть требованіе ограничить власть, и весьма значительно ограничить? Почему провѣрка доходовъ и расходовъ государства, непріятная, быть-можетъ, для нашей бюрократіи, не могла бы быть поручена верховною властью представителямъ земли? Кому и какой именно вредъ могъ бы былъ причиненъ подобною провѣркою?... По нашему мнѣнію, неблагопріятныя послѣдствія такого порядка вещей почувствовали бы только лица, расхищавшія казенныя земли въ Уфимской губерніи и ихъ достойные товарищи по другимъ вѣдомствамъ. И мы искренно желаемъ, чтобъ они почувствовали на себѣ, и поскорѣе, тяжелую руку закона, чтобъ открытое обсужденіе бюджета компетентными лицами сбросило съ исторической дороги Россіи Юхонцевыхъ и всѣхъ червонныхъ валетовъ русскаго государственнаго хозяйства.


В. Г.


"Русская Мысль", No 4, 1881