# Иностранная библиография

Виктор Александрович Гольцев

"Всеобщая история. Ведическая Индия". Мариуса Фонтана. ("Histoire universelle. Inde Védique". Marius Fontane).- "Законы истории". Луи Бенло ("Les lois de l'histoire". Louis Benloew.- "Народ и буржуазия". Эмиля Дешанеля ("Le peuple et la bourgeoisie". Émile Deschanel). "Новая национальная экономия". Морица Мейера ("Die neuere Nationalökonomie." Dr. M. Meyer).

ИНОСТРАННАЯ БИБЛІОГРАФІЯ:


"Всеобщая исторія. Ведическая Индія". Маріуса Фонтана. ("Histoire universelle. Inde Védique". Marius Fontane).-- "Законы исторіи". Луи Бенло ("Les lois de l'histoire".

Louis Benloew.-- "Народъ и буржуазія". Эмиля Дешанеля ("Le peuple et la bourgeoisie". Émile Deschanel). "Новая національная экономія". Морица Мейера ("Die neuere Nationalökonomie." Dr. M. Meyer).


## Иностранная библіографія.


Всеобщая исторія. Ведическая Индія. Маріуса Фонтана (Histoire universelle. Inde Védique. Marius Fontane).


Одинъ изъ парижскихъ издателей, Альфонсъ Лемерръ, поручилъ Маріусу Фонтану написать "Всеобщую исторію", предназначенную для обширнаго круга читателей и соотвѣтствующую современнымъ успѣхамъ исторической науки. Весь трудъ долженъ заключать въ себѣ шестнадцать томовъ. До настоящаго времени вышли три (томъ второй -- "Иранцы", томъ третій -- "Египтяне").

Съ арійцевъ Фонтанъ начинаетъ свою всемірную исторію потому, что для современныхъ европейцевъ, потомковъ этой расы, ея судьба представляетъ, конечно, особую важность.

Съ перваго гимна "Ригъ-Веды", съ самаго начала національной жизни арійцевъ къ сѣверо-востоку отъ Инда, они обладаютъ уже семьей и племеннымъ единствомъ. Арійская семья не велика: она захватываетъ только мужа -- отца, жену -- мать и дѣтей. Мужъ -- глаза семейства, господинъ, пати; но женщина занимаетъ высокое положеніе и вовсе не находится въ подчиненіи у мужчины. Мать называется матри, то-есть распредѣлительница; сынъ -- суша и суну, рожденный и ученикъ (отца). Бракъ заключается по взаимному согласію дѣвушки и молодаго человѣка. Женщина участвуетъ въ богослуженіи, хотя главная роль остается при этомъ за мужчиной, за отцомъ, который и жертвоприноситель, и пѣвецъ. Дѣти наслѣдуютъ послѣ отца и матери, но отецъ можетъ лишить сына части или всего наслѣдства. Фонтанъ такъ характеризуетъ арійцевъ этой эпохи: "Мужчины энергичны, терпѣливы, трудолюбивы; ихъ страсти живы, но большой умъ умѣряетъ ихъ жаръ; они знаютъ, чего стоитъ грубое животное удовольствіе. Уважая уже мать въ дѣвушкѣ, арійцы не обнаруживаютъ и не заявляютъ своихъ желаній иначе, чѣмъ въ формѣ нѣжной надежды, и т. д. Это идиллическое описаніе имѣетъ основаніемъ многія мѣста въ "Ведахъ", но, представленное какъ общій выводъ, оно грѣшить, разумѣется, преувеличеніемъ. Замѣтимъ, между прочимъ, что у арійцевъ были рабы.

Въ "Ригъ-Ведѣ" нигдѣ не Говорится о городахъ. Отдѣльныя свободныя семьи соединялись въ свободныя сельскія общины. Не было ни князей, ни священниковъ. Фонтанъ говоритъ, что современная Индія сохранила подобную организацію, и въ ней многіе видятъ залогъ счастливаго будущаго страны. Многочисленные ирригаціонные каналы свидѣтельствуютъ, что свободная сельская община была способна къ весьма серьезнымъ хозяйственнымъ улучшеніямъ.

Въ деревняхъ жили и ремесленники, въ числѣ которыхъ бывали женщины. Въ каждой сельской группѣ аріецъ добровольно исполнялъ опредѣленныя общественныя обязанности, не жертвуя ни малѣйшею частицей своей личной независимости. Между членами общины существовала какъ бы братская связь. Среди населенія различаются только два класса: поэты, пѣвцы, барды, съ одной стороны, и весь народъ, съ другой стороны. Пѣвцы обыкновенно имѣютъ и отцовъ, также слагавшихъ и пѣвшихъ гимны; но нѣтъ еще никакихъ іерархическихъ правилъ, и каждый аріецъ можетъ стать пѣвцомъ.

Но вотъ возникаетъ торговля съ людьми другой общины, другаго племени, и въ общественный строй вводится стремленіе къ наживѣ, экономическое неравенство. Долгое время, однако, слово купецъ возбуждаетъ презрѣніе арійца. Священники мало-по-малу образуютъ сословіе, богослуженіе пріобрѣтаетъ все болѣе и болѣе публичный характеръ, обставляется множествомъ обрядовъ, лишается своего первоначальнаго характера, какъ свободнаго акта семьи. Проходитъ время, про которое Фонтанъ говоритъ слѣдующее: "Совершенное равенство существуетъ между всѣми. Имѣетъ преимущество только мысль, имѣетъ авторитетъ только слово" (стр. 123).

Положимъ, что эти слова рисуютъ отдаленное прошлое арійцевъ въ черезчуръ розовыхъ краскахъ; несомнѣнно, однако, что дальнѣйшее развитіе жизни внесло въ общественный строй нашихъ предковъ много несправедливаго, жестокаго и нелѣпаго. Племена увеличились въ числѣ и потеряли живую способность самоуправленія. Они группируются теперь вокругъ раджи, который окружаетъ себя блескомъ и пріобрѣтаетъ деспотическую власть. Надъ раджами подымается царь, большой царь, магараджа, и арійцы окончательно теряютъ личную свободу. Идутъ войны, въ которыхъ арійцы то побѣждаютъ, то остаются побѣжденными. Они смѣшиваются съ низшими племенами, что крайне печально отражается на ихъ правахъ, на нихъ религіи и поэзіи. Арійцы, уже злоупотреблявшіе спиртными напитками, пріобрѣтаютъ страсть къ азартнымъ играмъ. У нихъ появляется даже богъ игры. Священника придумали множество формальностей при заключеніи брачнаго союза. Они требуютъ теперь отъ женщины подчиненія волѣ сначала отца, потомъ мужа. Родители выдаютъ дочерей по собственному желанію за то или другое лицо. Любовь и нравственная чистота, подавленныя обрядностью и корыстными побужденіями, перестаютъ составлять отличительные признаки арійской семья. Позднѣйшіе гимны говорятъ о необузданныхъ и грубыхъ страстяхъ, о глубокомъ паденіи общества.

Въ средѣ духовенства, которое вмѣстѣ съ царями во главѣ воиновъ захватило власть въ свои руки, обнаружился расколъ. Одна группа настаивала на томъ, кто религія должна развиваться, что духовенство вѣчно должно стремиться къ истинѣ и проповѣдывать ее, по мѣрѣ ея достиженія. Средствомъ для этой цѣли служатъ наблюденіе и размышленіе. - Но большинство приходило въ ужасъ отъ смѣлаго признанія столь великаго значенія мысли и настаивало на полномъ и безусловномъ подчиненіи авторитету мертвой обрядности и окаменѣвшаго догматизма. Восторжествовало большинство. Въ 800 году до P. X. ведическая Индія кончается и начинается Индія браминская.

Въ книгѣ Фонтана много интересныхъ подробностей о жизни, переселеніяхъ и борьбѣ арійцевъ съ другими племенами и между собою. Написана исторія ведической Индіи живымъ, яснымъ и точнымъ языкомъ. Мы не замедлимъ дать отзывъ о другихъ томахъ издаваемой Демерромырсеобщей исторіи".


Законы исторіи. Луи Бенло (Les lois de l'histoire. Louis Benloew, ancien doyen de la faculté des lettres de Dijon).


Сочиненія съ подобнымъ заглавіемъ всегда возбуждаютъ живое любопытство читателя, вслѣдствіе естественной потребности связать общими идеями разрозненныя свѣдѣнія, составить себѣ опредѣленное и законченное воззрѣніе на міръ. Но въ большинствѣ случаевъ чтеніе такихъ книгъ не даетъ искомаго удовлетворенія, не содѣйствуетъ въ сколько-нибудь значительной степени выясненію хода историческаго развитія человѣчества.

Авторъ вышесказаннаго сочиненія -- бывшій французскій профессоръ, еврей по происхожденію. Послѣднимъ объясняется преувеличенная оцѣнка роли еврейскаго племени и нѣкоторыя другія, второстепенныя, особенности книги, на которыхъ мы не будемъ останавливаться.

Исторія рода человѣческаго,-- говоритъ авторъ,-- есть эволюція. Между обществомъ и человѣкомъ существуетъ, будто бы, полная аналогія. Чувствительность смѣняется волей, а затѣмъ господствомъ разума какъ у отдѣльнаго лица, такъ и въ человѣчествѣ, развитіе котораго распадается такимъ образомъ на три большихъ періода. Указанныя способности совершенствуются, благодаря существованію идеаловъ, и въ первомъ періодѣ господствуетъ идеалъ прекраснаго (греки съ ихъ предшественниками), во второмъ -- идеалъ добра (высшее развитіе -- Евангеліе), въ третьемъ и послѣднемъ -- идеалъ истины. Справедливость имѣетъ, конечно, болѣе значенія, чѣмъ одинъ культъ прекраснаго. Но возродить міръ окончательно можетъ только знаніе, только наука. Авторъ указываетъ, какъ преобразуется окружающая насъ природа подъ вліяніемъ вооруженнаго научными свѣдѣніями человѣка; какъ наука проникаетъ всю нашу жизнь, захватывая все болѣе и болѣе даже область изящныхъ искусствъ, и т. д.

Мы, конечно, далеки отъ мысли не признавать великаго и благодѣтельнаго значенія науки; но никто не согласится съ преувеличенный! надеждами, которыя авторъ возлагаетъ на науку. Историческія событія и народы онъ втискиваетъ въ свое трехъэтажное развитіе человѣчества, нарушая при этомъ историческую правду, совершенно искажая ту частицу правды, которая заключается въ торжественно возвѣщенной формулѣ. Авторъ идетъ далѣе, разбиваетъ исторію на меньшіе періоды, подраздѣляетъ ихъ на пятнадцатилѣтніе промежутки, правильно повторяющіеся. Онъ съ совершенно серьезнымъ видомъ толкуетъ о ближайшемъ и далекомъ будущемъ человѣчества, о томъ, что Константинополь будетъ вольнымъ городомъ, Франкфуртомъ или (?) Вашингтономъ балканской конфедераціи, и наконецъ спрашиваетъ: когда же созывъ представителей всѣхъ націй міра? Какіе вопросы будутъ разбираться на этомъ собранія?

Къ сожалѣнію, возбужденное этими вопросами любопытство читателя не получаетъ удовлетворенія отъ словоохотливаго автора, такъ смѣло читающаго отдаленное будущее человѣчества.

Г. Бенло увѣренъ въ окончательной побѣдѣ космополитизма. Наука, по его мнѣнію, никогда не одобритъ уничтоженія наслѣдственной передачи имущества, никогда не допуститъ общности собственности, потому что это привело бы людей къ первобытному деспотизму и грубости.

Грустное впечатлѣніе выносишь изъ чтенія этой странной книги, въ которой попадаются вѣрныя мысли и остроумныя замѣчанія. Авторъ серьезно увѣренъ, что сдѣлалъ великое историческое открытіе: исторія заключаетъ круги въ 1.500 лѣтъ; каждый кругъ дѣлится на періоды въ 300 лѣтъ; періоды эти перехвачены пополамъ замѣчательными событіями и въ свою очередь распадаются на пятнадцатилѣтія (смѣна дѣйствующихъ поколѣній). Отмѣтимъ одну изъ странныхъ несправедливостей страннаго сочиненія: въ мірѣ существуютъ, по мнѣнію г. Бенло, три музыкальныя націи: итальянская, германская и... французская. Признавая музыкальный геній Берліоза, Гуно и нѣкоторыхъ (немногихъ) другихъ французскихъ композиторовъ, всякій безпристрастный наблюдатель скажетъ, что русскіе, чехи и поляки -- гораздо болѣе музыкальныя націи, чѣмъ остроумные соотечественники автора Madame Angot.


Народъ и буржуазія. Эмиля Дешанеля (Le peuple et la bourgeoisie, par Émile Deschanel, professeur au Collège de France).


Истинная демократія, говоритъ авторъ названной книги, есть постоянное поднятіе, восхожденіе народа, посредствомъ разума и труда, причемъ имѣетъ относительно благопріятныя послѣдствія и борьба за существованіе. Такой взглядъ противорѣчитъ старымъ богословскихъ воззрѣніямъ, по которымъ трудъ былъ наложенъ на человѣка какъ наказаніе, а рабство являлось вполнѣ дозволительнымъ учрежденіемъ. Дешанель указываетъ, какъ мало было сдѣлано католическою церковью въ дѣлѣ освобожденія крѣпостныхъ крестьянъ: нужна была революція, чтобъ отнять послѣднихъ у французскаго духовенства.

Въ теченіе среднихъ вѣковъ насиліе было единственною формой правосудія: висѣлица (potence) означала и справедливость, и мощь (роtentia) {Сохранилось въ сложныхъ словахъ: omnipotence.}. Покровительницею массы населенія, ея защитницею отъ притѣсненій и грабежа со стороны феодальныхъ владѣльцевъ является королевская власть. Но, по мѣрѣ своего укрѣпленія, эта власть въ свою очередь становятся тяжелымъ бременемъ для народа. Побѣдивши дворянство въ политическомъ отношенія, короли освободили и его, и духовенство отъ налоговъ, которые обязанъ былъ выплачивать простой народъ (roturier -- отъ roture, латинское -- rupture -- подъемъ нови, ни разу еще не паханной земли).

Мало-по-малу, на ряду съ падавшимъ самоуправленіемъ городовъ, во Франціи развиваются провинціальныя и общегосударственныя собранія представителей сословій. Они образуются первоначально на югѣ Франціи, гдѣ оставило замѣтные слѣды римское муниципальное устройство. Національный духъ оживился въ этихъ собраніяхъ, и страна, несмотря на ужасающія пораженія, обнаружила энергическое сопротивленіе англичанамъ. Три сословія (les trois tièrs de France) созываются въ первый разъ въ Парижѣ, въ соборѣ Богоматери, 10-го апрѣля 1302 года.

Въ ордонансахъ говорится о горожанахъ (bourgeois) и жителяхъ; въ Grandes Chroniques и у Фруассара встрѣчаются выраженія: люди церкви, благородные и добрые города. Въ актахъ XV вѣка часто попадаются названія:, gens du tièrs et commun estat. Иногда королевскія предписанія прямо различаютъ города отъ деревень (les bonnes villes et le plat pays). Но третье сословіе въ первый разъ получило свое оффиціальное названіе на собраніи генеральныхъ штатовъ въ Турѣ, въ 1468 году.

Встрѣчаются также выраженія: le peuple du commun estat, l'estat du peuple. Но это слово народъ не должно вводить въ заблужденіе: подъ народомъ разумѣлись только буржуа, которые подавали голосъ въ вопросахъ о новыхъ податяхъ. Подати эти перемѣщались главнымъ образомъ на плечи простаго народа (lè menu peuple). Правда, изъ этого простаго народа вышли сами буржуа, по они быстро забыли объ этомъ.

Такимъ образомъ народъ на засѣданіяхъ генеральныхъ штатовъ не имѣлъ непосредственно имъ избранныхъ представителей. Но его интересы находили иногда защиту у представителей третьяго сословія. На собраніи въ Понтуазѣ, въ 1561 году, они требовали, напримѣръ, созыва генеральныхъ штатовъ черезъ каждые два года, религіозной свободы, голосованія налоговъ, однообразія въ судебномъ устройствѣ, согласіи штатовъ на всякую наступательную войну, безплатнаго образованія, продажи громадныхъ церковныхъ имуществъ для уплаты государственныхъ долговъ и облегченія нѣкоторыхъ податей.

Но генеральные штаты собирались отъ времени до времени, по желанію королей, которые обращались за содѣйствіемъ сословныхъ представителей только въ крайнихъ случаяхъ, когда государству грозила большая опасность со стороны побѣдоноснаго врага, когда финансы приходили въ совершенное разстройство. Людовикъ XIV говорилъ, что послѣднее бѣдствіе, въ которое можетъ пасть король, заключается въ участіи народныхъ представителей въ законодательствѣ страны. Попытки нѣкоторыхъ генеральныхъ штатовъ пріобрѣсти дѣйствительное и прочное значеніе въ управленіи государствомъ окончились, какъ извѣстно, полною неудачей. Ни два высшія сословія, ни даже третье сословіе не хотѣли или не съумѣли пріобрѣсти себѣ опору въ народныхъ массахъ, а короли постоянно твердили, что ихъ соединяетъ съ народомъ единый духъ. Непосредственныя и ежедневныя притѣсненія феодальныхъ владѣльцевъ находила отпоръ только у короля, и крестьянинъ привыкъ думать, что его интересы именно монархическою властью и охраняются.

Бюрократія при такихъ благопріятныхъ условіяхъ достигла крайнихъ предѣловъ развитія. Раскройте, говоритъ Дешанель, сборникъ древнихъ французскихъ законовъ и указовъ, и на страницѣ 484 тома двадцатаго вы прочтете слѣдующія строки: "Такъ какъ употребленіе париковъ содѣйствуетъ не только украшенію человѣка, но и его здоровью, мы учредили парикмахеровъ во всѣхъ городахъ государства, чтобы публика пользовалась лучшими и болѣе добросовѣстными услугами".

Книга Дешанеля мало оправдываетъ свое громкое названіе и не представляетъ выдающагося явленія во французской литературѣ. Въ ней говорится и о легистахъ, и объ извѣстномъ политическомъ памфлетѣ временъ лиги -- Satyre Ménippée, и т. д., но не сообщается ничего новаго и въ то же время замѣчательнаго.


Новая національная экономія. Морица Мейера, 3 изданіе. 1882 г. (Die neuere Nationalökonomie, in ihren Hanptrichtungen auf historischer Grundlage und Kritisch dargestellt von Dr. M. Meyer).


Книга съ вышеприведеннымъ заглавіемъ написана доцентомъ высшей технической школы въ Берлинѣ и посвящена германскому почтъ-директору Стефану, что уже въ достаточной степени указываетъ на сочувствіе автора экономической политикѣ князя Бисмарка. Морицъ Мейеръ назначаетъ свою работу для обширнаго круга читателей и заявляетъ, что его задачею было примиреніе теорія и практики и противодѣйствіе крайнему индивидуализму послѣдователей Адама Смита.

Первое изданіе книги вышло въ концѣ 1879 года, а въ началѣ нынѣшняго появилось уже третье. Сочиненіе Мейера, слѣдовательно, имѣло значительный успѣхъ.

Въ первой главѣ своей книги авторъ говоритъ объ Адамѣ Смитѣ и школѣ свободной торговли, въ ея теоретическомъ и практическомъ развитіи. Глава вторая заключаетъ въ себѣ разсужденія о крайнемъ соціализмѣ или соціализмѣ въ собственномъ смыслѣ слова, который составляетъ рѣзвую противоположность школы свободной торговли. Въ третьей главѣ Мейеръ сообщаетъ данныя объ историко-реалистической школѣ національной или политической экономіи. Русскіе читатели знакомы съ послѣднимъ направленіемъ въ наукѣ и въ экономической политикѣ изъ сочиненія г. Иванюкова, напечатаннаго первоначально въ Русской Мысли за 1880 годъ.

Мейеръ такъ характеризуетъ, по Хельду, ученіе историко-реалистической школы политической экономіи въ той ея вѣтви, которая получила названіе катедеръ-соціализма: 1) Школа эта возстаетъ противъ воззрѣнія, основаннаго на близорукости или грубомъ матеріализмѣ, признающаго главною или даже единственною цѣлью человѣческой жизни производство товаровъ; она смотритъ на имущество какъ на средство къ достиженію нравственнымъ задачъ и прогресса вообще. 2) Школа отвергаетъ безусловные естественные законы хозяйственной жизни и стремится понять современныя экономическія явленія историческимъ изученіемъ ихъ, съ помощью возможно-широкаго пользованія статистическими данными. Она опирается на знаніе природы человѣческаго разума и воли для установленія причинной связи между хозяйственными фактами, но не строитъ системы экономическихъ явленій изъ односторонне опредѣляемой природы человѣка. 3) Вопреки англійской школѣ свободной торговли, катедеръ-соціалисты придаютъ большое значеніе вопросамъ распредѣ;ленія и признаютъ за государствомъ право положительнаго вмѣшательства въ народное хозяйство, для защиты слабаго и для укрѣпленія духа общественности. Катедеръ-соціалисты, наконецъ, стоятъ за необходимость соціальнаго преобразованія, въ ройной противоположности въ революція и къ окаменѣвшей формулѣ laissez faire.

Новое направленіе національной экономіи,-- говоритъ Морицъ Мейеръ,-- не составляетъ новой системы, которую можно было бы съ основаніемъ противопоставить Смитовской, но оно свидѣтельствуетъ о возбуждающемъ радость успѣхѣ науки. Замѣна прежней индивидуалистической точки зрѣнія на народное хозяйство общественною заключаетъ въ себѣ залогъ дальнѣйшихъ успѣховъ. Въ этомъ отношеніи на политико-экономовъ Германіи имѣло сильное вліяніе такъ-называемое органическое ученіе о государствѣ, которое видитъ въ общежитіи живое цѣлое, всѣ части котораго находятся въ непрерывной взаимной связи, обусловливая каждая соотвѣтствующій строй остальныхъ и всего общежитія. Каждый человѣкъ имѣетъ свое самостоятельное существованіе, свою собственную цѣль, но онъ связанъ съ духовнымъ цѣлымъ, такъ какъ государство, находясь выше семьи, общины и церкви, имѣетъ задачею осуществленіе въ общежитіи идеальнаго человѣка. Отдѣльное лицо находится въ такомъ же положеніи и въ хозяйственной области, ибо, говоритъ Шмоллеръ, оно хозяйничаетъ не для себя одного, но въ постоянномъ взаимодѣйствіи съ другими членами семьи, съ общиною, съ государствомъ. На этомъ основывается я обязанность гражданина платить подати.

Но сторонники этихъ воззрѣній (въ числѣ ихъ находится и Морицъ Мейеръ) не выступаютъ противъ свободнаго соперничества, видя въ человѣческомъ эгоизмѣ могущественную экономическую силу. Однако сила эта должна умѣряться другими, смягчаться иными побужденіями -- любовь", гуманностью. Право въ особенности должно играть важную роль въ упорядоченіи борьбы разнообразныхъ личныхъ интересовъ, а высшимъ носителемъ права является государство. Мечта,-- говоритъ Мейеръ,-- вѣрить въ гармонію эгоистическихъ стремленій при устраненіи государственной власти. Но установить границы правительственнаго вмѣшательства въ народно-хозяйственную жизнь возможно только въ общихъ чертахъ, въ принципѣ. Государство должно исполнять лишь такія задачи, которыя или не по силамъ личности, или исполняются ею хуже, чѣмъ государствомъ, при соблюденіи, конечно, того условія, чтобы подобныя задачи имѣли въ виду удовлетвореніе общихъ для всѣхъ гражданъ потребностей, а не интересы отдѣльныхъ лицъ или классовъ. Государство -- прирожденный представитель малолѣтнихъ, престарѣлыхъ, слабыхъ вообще. Могущественное средство для воплощенія справедливости въ экономическомъ строѣ заключается въ преобразованія податной системы, въ установленіи подоходныхъ и прогрессивныхъ налоговъ, въ освобожденіи отъ податей той части имущества каждаго гражданина, которая необходима для простой поддержки существованія.

Мейеръ указываетъ на возрастающую солидарность экономической жизни образованныхъ народовъ. Онъ подробно останавливается на международномъ почтовомъ союзѣ, превознося заслуги управляющаго почтовымъ вѣдомствомъ Германской имперіи доктора Стефана. Идеаломъ для Мейера является полная свобода и безвозмездность пересылки писемъ и т. п.


В. Гольцевъ.


"Русская Мысль", NoNo 10, 1882