# Курс уголовного судопроизводства. И. Я. Фойницкого. Том первый. Спб., 1884

Виктор Александрович Гольцев

Курсъ уголовнаго судопроизводства. И. Я. Фойницкаго. Томъ первый. Спб., 1884. Обширный трудъ г. Фойницкаго пополняетъ весьма замѣтный пробѣлъ въ нашей юридической литературѣ и встрѣтитъ, надо думать, радушный привѣтъ. Въ первомъ томѣ напечатано введеніе (понятіе и основныя начала уголовнаго судопроизводства, историческія различія, источники и виды уголовнаго судопроизводства, система курса) и судебныя установленія (судебная власть, система уголовныхъ судовъ, ихъ вѣдомство и подсудность уголовныхъ дѣлъ, адвокатура, прокуратура). Такъ какъ почтенный профессоръ, въ то же время, и товарищъ оберъ-прокурора, то въ его сочиненіе могъ войти еще не опубликованный матеріалъ. Съ наибольшею подробностью разматриваетъ г. Фойницкій судъ присяжныхъ, что особенно полезно въ эпоху пристрастныхъ и неразумныхъ нападеній на это великое учрежденіе. "Институтъ присяжныхъ,-- говоритъ уважаемый профессоръ,-- оказываетъ на общество воспитательное вліяніе и содѣйствуетъ постепенному развитію въ немъ чувства права. Введете у насъ суда присяжныхъ тотчасъ послѣ отмѣны рабства было смѣлымъ, скажемъ болѣе -- дерзкимъ шагомъ теоретическаго ума; однако, его увѣнчалъ успѣхъ, затмившій опасенія практиковъ" (стр. 447). Г. Фойницкій указываетъ на то, что "громадное вліяніе на дѣятельность присяжныхъ имѣетъ отношеніе къ этому институту правительства; при довѣріи правительства, присяжные сосредоточиваются въ рамкахъ судебной дѣятельности; при недовѣріи -- они проявляютъ стремленіе перенести въ судъ борьбу политическую. Въ этомъ отношеніи особенно опасны попытки подбора присяжныхъ и сокращенія ихъ компетенціи" (ibid). Эти соображенія автора Курса уголовнаго судопроизводства получаютъ особенную силу вслѣдствіе того, что г. Фойницкій, по роду своей службы, столь же авторитетенъ въ вопросахъ практическихъ, какъ и въ теоретическихъ. "Выросшее въ Англіи,-- говоритъ г. Фойницкій въ другомъ мѣстѣ своего почтеннаго труда,-- принятое затѣмъ и переработанное во Франціи, установленіе присяжныхъ стало нынѣ міровымъ судебнымъ институтомъ, характеризующимъ цивилизованныя націи. Палладіумъ личной свободы и политической независимости народной, ревностный стражъ общественной безопасности и строгій судія злодѣяній, это установленіе болѣе и болѣе дѣлается для культурнаго міра судомъ естественнымъ по преимуществу, отъ вѣдѣнія котораго въ интересахъ народной экономіи устраняются лишь дѣла наименьшей важности. Принятое уставами Императора Александра II., оно стало центральнымъ узломъ новой судебной системы, ея лучшимъ украшеніемъ и самою твердою ея опорою" (стр. 386).

Само собою разумѣется, что г. Фойницкій, согласно требованіямъ науки и здраваго смысла. высказывается за самостоятельность судебной власти, внѣшнюю и внутреннюю. Первая опредѣляется, по выраженію почтеннаго профессора, положеніемъ судебной власти въ ряду другихъ властей государственныхъ. Она отрицается при смѣшеніи властей и появляется только съ раздѣленія ихъ. Тогда судебная власть постановляетъ рѣшенія, которыя получаютъ обязательную силу безъ утвержденія и одобренія ихъ какими-либо другими властями. "Самостоятельною и независимою въ отношеніи внѣшнемъ судебная власть можетъ быть признана только тамъ, гдѣ она въ состояніи доставить дѣйствительную безопасность личной свободы противъ посягательствъ всякаго рода" (стр. 234). Внутреннюю самостоятельность судебной власти, которая основывается на безпристрастіи, честности и твердомъ характерѣ судей, должны поддерживать: 1) постоянство и правильность дѣйствія судебныхъ учрежденій, потому что всякія особыя коммиссіи уклоняются отъ рѣшеній, внушенныхъ одною справедливостью; 2) прочность судебныхъ должностей и равенство судей; 3) несмѣняемость и коллегіальность; 4) гласность судопроизводства и т. д.

Г. Фойницкій находитъ, что требуемое закономъ единогласіе при избраніи у насъ мировыхъ судей, если послѣднимъ не достаетъ имущественнаго ценза, вполнѣ цѣлесообразно. Онъ утверждаетъ, что возраженія противъ единогласія не убѣдительны, что исключительная мѣра должна быть поставлена въ исключительныя рамки. Послѣднее справедливо, и мы признаемъ необходимымъ установить для избранія въ мировые судьи лица, необладающаго имущественнымъ цензомъ, необыкновенное большинство, а трехъ четвертей или четырехъ пятыхъ. Мы рѣшительно не можемъ согласиться съ слѣдующимъ мнѣніемъ г. Фойницкаго: "Пріобрѣвшимъ общественное довѣріе и уваженіе можетъ быть почитаемо такое лишь лицо, противъ котораго не можетъ высказаться никто изъ принимающихъ участіе въ общественной дѣятельности" (стр. 351). Положить налѣво шаръ при закрытой баллотировкѣ не значитъ, во-первыхъ, высказаться противъ какого-либо лица, и не всякій изъ опустившихъ такой шаръ можетъ но совѣсти сказать что-либо противъ избираемаго. Ставить, во-вторыхъ, признаніе общественнаго уваженія и довѣрія въ зависимость отъ одного человѣка и несправедливо, и неблагоразумно. Тогда пришлось бы оправдывать обычай срывать постановленія польскихъ сеймовъ liberum veto каждаго сумасброднаго шляхтича.

Не лишена значенія защита г. Фойницкимъ адвокатуры: безъ нея,-- говоритъ онъ,-- "немыслимо надлежащее отправленіе правосудія, такъ что она является непремѣнною и лучшею помощницею суда" (стр. 565). Второй томъ авторъ обѣщаетъ кончить печатаніемъ въ продолженіе будущаго года.


В. Г.


"Русская Мысль", No 12, 1884