# Иностранное обозрение

Виктор Александрович Гольцев

## ИНОСТРАННОЕ ОБОЗРѢНІЕ.


Внушительныя оваціи, предметомъ которыхъ былъ въ послѣднее время въ разныхъ мѣстахъ Германіи князь Бисмаркъ, доказали, что весьма и весьма значительная часть нѣмецкаго общества стоитъ на его сторонѣ, начинаетъ, по крайней мѣрѣ, относиться недовѣрчиво къ новому курсу, который приданъ императоромъ Вильгельмомъ германскому государственному кораблю. Суетливая дѣятельность молодаго государя, дѣйствительно, даетъ основанія опасаться съ его стороны неожиданныхъ и рискованныхъ шаговъ, несмотря на миролюбивыя заявленія, которыми полны его рѣчи. Князь Бисмаркъ твердо зналъ, чего онъ хочетъ, и неутомимо старался сѣять раздоръ между Франціей и Россіей, отъ времени до времени заигрывая то съ первою, то, въ особенности, съ нашимъ отечествомъ. Бывшій знаменоносецъ (собственное выраженіе Вильгельма II, когда онъ былъ наслѣднымъ принцемъ) князя Бисмарка торжественно заявилъ при удаленія имперскаго канцлера, что курсъ останется прежнимъ, но на самомъ дѣлѣ онъ измѣнился. Могучая фигура желѣзнаго князя заслоняла собою Вильгельма I и деспотическія замашки князя Бисмарка ставились въ вину ему, а не Гогенцоллернамъ. Теперь не то: генералъ Капризи является покорнымъ исполнителемъ воли своего монарха, хотя и вынужденъ считаться съ быстро-возростающимъ вліяніемъ нѣмецкаго парламента. Этотъ парламентъ принадлежитъ къ числу величайшихъ заслугъ князя Бисмарка передъ нѣмецкимъ народомъ, на раду съ созданіемъ законовъ, направленныхъ къ улучшенію и обезпеченію быта рабочихъ классовъ. Бывшій имперскій канцлеръ хорошо понималъ, что единство Германіи, достигнутое во время патріотическаго возбужденія при опасной и побѣдоносной войнѣ, будетъ прочно лишь тогда, когда Германія получитъ учрежденія, основанныя на волѣ всего нѣмецкаго народа, а не на соглашеніи между собою отдѣльныхъ государствъ бывшаго Германскаго Союза. Та форма конституціи, въ которую отлилось государственное устройство Германіи послѣ войны съ Наполеономъ III, вызвала много разсужденій и споровъ въ нѣмецкой юридической литературѣ. Не мало знаній и ума потратили германскіе ученые на разрѣшеніе вопроса, представляетъ ли нынѣшняя Германская имперія союзъ государствъ, или союзное государство? По теоріи Вайда, долгое время имѣвшей весьма значительное вліяніе въ Германіи, существенный признакъ союзнаго государства составляютъ непосредственныя отношенія цѣлаго къ народу. Всякое подчиненіе отдѣльныхъ государствъ центральной власти Вайцъ отвергалъ, признавая основой такого государства дѣленіе суверенитета между такимъ сложнымъ цѣлымъ и его частями.

Въ одномъ русскомъ сочиненіи, недавно вышедшемъ, заключаются интересныя подробности о движеніи нѣмецкой науки государственнаго права въ упомянутомъ нами направленіи {М. Горенбергъ: "Теорія союзнаго государства въ трудахъ современныхъ публицистовъ Германіи". Спб., 1891 г.}. Сочиненіе это, при бѣдности нашей политической литературы, является далеко не безполезнымъ пособіемъ для ознакомленія съ нѣкоторыми важными вопросами теоріи и практики государственной жизни на западѣ Европы, хотя взгляды автора и не всегда представляются намъ правильными. Г. Горенбергъ принадлежитъ къ числу сторонниковъ того воззрѣнія, но которому государство является надъ народомъ и суверенитетъ не отождествляется съ постояннымъ выраженіемъ народной воли. Образованіемъ власти надъ опредѣленною территоріей и населеніемъ, говоритъ авторъ названной книги, заканчивается процессъ образованія государства. Власть есть возможность повелѣвать людьми. "Возможностью безусловныхъ повелѣній обладаетъ одно только государство. Въ силу политическихъ соображеній, государство снабжаетъ этою властью подчиненные ему союзы и корпораціи; но власть послѣднихъ не носитъ уже безусловнаго характера,-- она делегирована имъ, она не принадлежитъ имъ въ силу собственнаго права. Но, обладая способностью повелѣвать, государство обладаетъ и необходимою для этого волей. Благодаря этой единой волѣ, государство является личностью, субъектомъ, лицомъ, въ юридическомъ смыслѣ этого слова. Въ этомъ нѣтъ ничего фиктивнаго, ничего мистическаго, ибо не всякая абстракція есть, въ то же время, фикція" {Назв. соч., стр. 203-- 204.}.

Намъ понятно, почему ученіе объ абсолютныхъ правахъ государства возродилось въ Германіи: нѣмцы долгое время страдали отъ того, что не составляли національнаго цѣлаго и подвергались поэтому разнообразнымъ неудобствамъ существованія разрозненныхъ, слабыхъ государствъ между сильными сосѣдними государствами. Мечты лучшихъ людей Германіи, наконецъ, осуществились, но не тѣмъ способомъ и не съ тѣми, въ значительной мѣрѣ, результатами, къ которымъ они стремились. Германская имперія создана огнемъ и мечомъ. Такой проницательный государственный человѣкъ, какъ князь Бисмаркъ, не могъ, повторяемъ, не видѣть, что отдѣльныя государства Германіи,-- ея королевства, герцогства и вольные города,-- раздѣленныя многими преданіями, династическими интересами и мѣстными особенностями, тогда только превратятся въ живое и могучее политическое цѣлое, когда выше всѣхъ этихъ центробѣжныхъ стремленій и силъ станеть организованная воля нѣмецкаго народа -- имперскій парламентъ, основанный на всеобщей подачѣ голосовъ. На ряду съ этимъ осталась, правда, власть короля прусскаго, превратившагося въ императора германскаго, "за эту власть цѣпляются всѣ тѣ, для кого опасно или антипатично демократическое движеніе, развивающееся и въ Германіи, какъ повсюду въ Западной Европѣ. Но даже и эти люди понимаютъ, что королевская или императорская власть Гогенцоллерновъ не въ состояніи спаять разные элементы нѣмецкаго народа и окончательно превратить союзъ государствъ въ союзное государство, т.-е. дать нѣмецкому народу такое устройство, которое сохраняло бы его областное самоуправленіе (до поры до времени и относительную самостоятельность династій въ отдѣльныхъ государствахъ) и, въ то же время, укрѣпило и развило бы государство, какъ національное цѣлое.

Съ другой стороны, императору Вильгельму II не удалось то, что долгое время удавалось князю Бисмарку: наше отечество окончательно высвободилось изъ-подъ вліянія Германіи. На возобновленіе тройственнаго союза, къ которому присоединилась и Великобританія, благодаря торійскому кабинету и личнымъ симпатіямъ королевы Викторіи (этимъ симпатіямъ не уступилъ бы Гладстонъ), отвѣтомъ послужилъ торжественный и восторженный пріемъ французской эскадры въ Кронштадтѣ, Петербургѣ и Москвѣ. Тостъ, провозглашенный Государемъ Императоромъ въ честь президента Французской республики, стоитъ формальнаго союза и ясно показываетъ, что въ отношеніяхъ между нашимъ отечествомъ и Франціей наступилъ моментъ давно желанной тѣсной дружбы.

Знаменательнымъ является и посѣщеніе Россіи юнымъ сербскимъ королемъ, вмѣстѣ съ главнымъ регентомъ Сербіи Ристичемъ и министромъ-президентомъ Пашичемъ. Это посѣщеніе свидѣтельствуетъ о полномъ возстановленіи дружескихъ отношеній между нашимъ правительствомъ и правительствомъ сербскимъ. Послѣднее знаетъ, что никакихъ посягательствъ съ нашей стороны на его независимость и самостоятельность быть не можетъ, что поддерживать эту независимость, это свободное внутреннее развитіе Сербіи лежитъ въ прямыхъ интересахъ Россіи и всего славянскаго міра. Нѣмецкая и австрійская печать старались умалить значеніе кронштадтскихъ празднествъ и пріѣзда въ Петербургъ короля Александра I. Полуоффиціозная вѣнская Presse объясняла этотъ пріѣздъ тѣмъ, что сербскій король -- крестникъ Императора Александра П. На возвратномъ пути король посѣтитъ, -- прибавляла газета, -- и австрійскаго императора. Но сама Presse плохо вѣритъ въ то, что поѣздка Александра I въ сопровожденіи главныхъ руководителей сербской внутренней и внѣшней политики могла быть лишена большаго политическаго значенія. Берлинская National-Zeitung издѣвается надъ франко-русскою дружбой, находя ее странною и противоестественною. По этому поводу намъ неоднократно приходилось высказываться. Несмотря на коренное различіе формы правленія, международные интересы Россіи и Франціи совпадаютъ во всѣхъ важныхъ вопросахъ. Франція, при нынѣшнихъ европейскихъ отношеніяхъ, является именно естественнымъ другомъ русскаго и другихъ славянскихъ народовъ. Въ столицѣ чеховъ французскія депутаціи встрѣчались недавно съ неменьшимъ одушевленіемъ и не менѣе радостно, чѣмъ французскіе моряки въ Кронштадтѣ, Петербургѣ и Москвѣ. Младо-чешскія газеты привѣтствуютъ кронштадтскія празднества, потому что они устраняютъ всякое предположеніе о возможности отдѣльнаго соглашенія между Россіей и Германіей, которое было бы гибельно для славянскаго міра. Либеральная сербская печать, горячо привѣтствуя помѣщеніе Россіи королемъ Александромъ, также видитъ въ тѣсномъ сближеніи нашего отечества съ Франціей залогъ правильнаго развитія для всѣхъ славянскихъ народовъ.

Нѣтъ сомнѣнія, что необычайно торжественная оффиціальная встрѣча и торжественное чествованіе французскихъ моряковъ русскимъ обществомъ произведутъ весьма благопріятное впечатлѣніе во Франціи и укрѣпятъ правительство республики. Этому послѣднему монархисты и бонапартисты постоянно ставили въ упрекъ изолированность Франціи. Республика, по ихъ мнѣнію, не могла найти прочныхъ симпатій, не могла вступить въ крѣпкое соглашеніе ни съ одною великою державой, потому что всѣ они въ Европѣ -- государства монархическія. Теперь событія блистательно опровергнулъ это предположеніе. Миролюбивая, сдержанная, достойная политика Французской республики привлекла на свою сторону наше правительство и упрочила то сочувствіе, которое въ русскомъ общественномъ мнѣніи всегда возбуждала великая страна, подарившая міру столько геніевъ во всѣхъ отрасляхъ творческой дѣятельности. Монархисты и бонапартисты почувствуютъ косвенный ударъ, нанесенный имъ празднествами въ Петербургѣ в. Москвѣ, а положеніе враждебныхъ республикѣ партій и безъ того ухудшилось въ послѣднее время. Нѣкоторые изъ высшихъ представителей римско-католической церкви открыто переходятъ на сторону республики и дѣлаютъ это, конечно, не безъ одобренія папы. Такой образъ дѣйствій сильно раздражаетъ французскихъ монархистовъ. Оффиціальный вождь орлеанистовъ, маркизъ Оттененъ д'Оссонвиль, въ рѣчи, которую онъ произнесъ въ Тулузѣ, рѣшительно выступилъ противъ той части духовенства, которая примкнула къ республикѣ. А, между тѣмъ, именно этотъ фактъ служить однимъ изъ лучшихъ доказательствъ упроченія во Франціи демократической парламентской республики: еслибъ вожди римско-католической церкви не убѣдились въ прочности нынѣшняго государственнаго строя" они, разумѣется, не рѣшились бы отказаться отъ солидарности съ монархистами и бонапартистами. Теперь испытанные и преданные слуги папскаго престола начинаютъ высказывать воззрѣнія, приближающіяся къ той теоріи, которая разумно и справедливо размежевываетъ область вѣдѣнія государства и церкви и выражается въ извѣстной формулѣ: свободная церковь въ свободномъ государствѣ. Одинъ изъ наиболѣе вліятельныхъ членовъ комитета Христіанская союза (Comité de l'Union chrétienne), сенаторъ Шенелонъ, недавно напечаталъ статью, въ которой заявлялъ, что глава церкви желаетъ поставить дѣло католической церкви внѣ всякой зависимости отъ политическихъ партій, такъ, чтобы установленная власть не видѣла въ католикахъ своихъ враговъ я сторонниковъ монархическихъ партій и группъ. Извѣстный журналистъ, сенаторъ Рангъ, остроумно замѣчаетъ по поводу этого раздора, что правы обѣ стороны: католики имѣютъ полное основаніе думать, что монархическая идея умерла во Франціи; Эдуардъ Ерве и д'Оссонвиль справедливо утверждаютъ, что Франція питаетъ отвращеніе къ клерикальному владычеству {Paris, 21 juillet.}.

Въ отвѣтъ на необычайно-радушный пріемъ французскихъ моряковъ въ Россіи произошли многочисленныя сочувственныя нашему отечеству манифестаціи во Франціи. Дипломатіи придется принять во вниманіе этотъ фактъ: яркое, многознаменательное выступленіе въ область международныхъ отношеній французскаго и русскаго общественнаго мнѣнія. Съ точки зрѣнія русскаго публициста особенно утѣшительно, конечно, проявленіе сознательныхъ и сильныхъ политическихъ сочувствій со стороны русскаго общества. Въ нашей печати было не мало толковъ о причинахъ и значеніи тѣхъ симпатій къ Франціи, которыя выражались въ прошломъ мѣсяцѣ въ столь шумной и восторженной формѣ. Мы думаемъ, что симпатіи эти имѣютъ въ разныхъ группахъ нашего общества разные источники и неодинаковый смыслъ; но для совмѣстнаго международнаго дѣйствія Россіи и Франціи, направленнаго къ поддержанію мира въ Европѣ, это обстоятельство не имѣетъ важнаго значенія. Нѣкоторые полагаютъ, что русскихъ и французовъ связываетъ, главнымъ образомъ, ненависть къ нѣмцамъ. Это несправедливо. Россія потерпѣла отъ нѣмцевъ въ прошломъ вѣкѣ не мало зла, но она многимъ и многимъ обязана германской философіи, германской наукѣ, германскому искусству. Религіозная и расовая нетерпимость не въ духѣ русскаго народа, и по мѣрѣ умственнаго развитія нашего общества въ немъ замѣчается все большее и большее благорасположеніе къ иностранцамъ, въ томъ числѣ, конечно, и къ нѣмцамъ. Нашъ народъ смутно недолюбливаетъ теперь нѣмецкую военную державу и Австро-Венгрію, предательски поступившую съ нами во время севастопольской кампаніи, но ненависти къ какому-либо народу Западной Европы онъ не питаетъ, ни въ чемъ и нигдѣ мы такой ненависти не замѣчаемъ. Это соображеніе относится къ французскимъ и русскимъ шовинистамъ, готовымъ истолковать въ воинственномъ смыслѣ горячія встрѣчи французскихъ моряковъ въ Россіи. Когда такое истолкованіе петербургскимъ и московскимъ торжествамъ даетъ военный, да еще на обѣдѣ, подъ звуки марша, это въ порядкѣ вещей, хотя сочувствія можетъ и не возбуждать. Но когда воинственный азартъ обнаруживаютъ гражданскіе чины и люди частные, негодные даже въ ополченіе, то комическій эффектъ получается значительный. Конечно, не можетъ не возбудить улыбки и русскій генералъ, восторженно цитирующій изъ марсельезы: "Formez vos bataillons..."

Въ общемъ мирная экспедиція французскаго военнаго флота въ Кронштадтъ произвела въ Европѣ очень сильное впечатлѣніе. Ея значеніе превзошло самыя смѣлыя ожиданія, о чемъ свидѣтельствуютъ враждебны" Россіи и Франціи выходки тѣхъ газетъ, которыя стоятъ за тройственный союзъ, и та тревога, которая захватила отчасти и англійское правительство. Лордъ Салисбюри счелъ ловкимъ и удобнымъ полуоффиціально примкнуть къ лигѣ мира, разоряющей Европу на вооруженія. Разсчеты главы консервативнаго кабинета основывались, между прочимъ, по всей видимости, на томъ, что Россія и Франція не могутъ, по своему государственному строю, вступить въ тѣсное, имѣющее практическое значеніе соглашеніе. Поэтому предполагалось возможнымъ безнаказанно раздражать то Французскую республику, то наше отечество. Разсчетъ оказался не вѣрнымъ, а въ политикѣ, по мнѣнію знаменитаго дипломата, есть нѣчто худшее, чѣмъ преступленіе: ошибка. Это мнѣніе можетъ относиться именно къ политикѣ англійскихъ консерваторовъ, для которыхъ нравственныя, предписанія ничего не значили передъ матеріальными интересами Джона Буля. Внутренняя политика лорда Салисбюри и его товарищей, въ особенности Бальфура, давно уже служитъ предметомъ сильныхъ и основательныхъ нападеній со стороны вождей либеральной партіи; но достоинство иностранной политики торійскаго кабинета признавалъ въ парламентѣ самъ Гладстонъ. Тутъ-то теперь и произошла ошибка, послѣдствія которой могутъ неблагопріятно сказаться для консерваторовъ на предстоящихъ общихъ выборахъ въ нижнюю палату парламента. Совсѣмъ не въ интересахъ англійскаго народа, даже въ его чисто-эгоистическихъ интересахъ, вооружать противъ себя Францію и Россію и поддерживать тяжелое иго милитаризма: соединенныя силы этихъ двухъ государствъ представляютъ для Великобританіи грозную опасность и на морѣ, и въ Индіи. Кромѣ того, западно-европейское общество достигло той высоты сознательной политической жизни, когда пренебреженіе правителями основныхъ требованій справедливости и гуманности не проходитъ для нихъ безнаказанно. И вотъ королева Викторія спѣшитъ любезно пригласить французскую эскадру на возвратномъ пути изъ Кронштадта посѣтить гостепріимный Альбіонъ, а власти и общество усердно подготовляютъ французскимъ морякамъ достойный пріемъ.

По сообщеніямъ газетъ, русское правительство дало понять, что посѣщеніе Англіи эскадрою вице-адмирала Жерве доставляетъ ему только удовольствіе. Дѣйствительно, разъ между Россіей и Франціей произошло тѣсное сближеніе, скрѣпленное лучше всякаго договора тостомъ Государя Императора, телеграммами, которыми Его Величество обмѣнялся съ г. Карно, президентомъ Французской республики, глубокими выраженіями симпатіи, которыми привѣтствовали другъ друга органы самоуправленія въ Россіи, во Франціи, и восторженными кликами народа, то для императорскаго правительства чествованіе французскихъ моряковъ въ Англіи является чествованіемъ друзей, новымъ залогомъ мира.

Не только залогомъ мира, но, повторяемъ, и существеннымъ условіемъ для плодотворной культурной работы славянскихъ народовъ, какъ а всей Европы. Нельзя не отмѣтить одного изъ многознаменательныхъ доказательствъ возростающей силы этой культуры: національную чешскую выставку въ Прагѣ. Она имѣетъ огромный успѣхъ и послужила поводомъ для манифестацій въ честь славянской взаимности. Посѣтили пражскую выставку и мадьяры. "Кажется, они убѣдились,-- пишутъ Славянскія Извѣстія,-- что чешскіе славяне при всей настойчивости, съ которой добиваются своихъ правъ, при всемъ высокомъ развитіи своего національнаго самосознанія, совершенно чужды кичливой заносчивости и шовинизма, какіе мадьяре предполагали встрѣтить въ Прагѣ. Имъ пришлось воочію убѣдиться, что благородное, не извращенное стремленіе образованныхъ націй, сознаніе своего достоинства и нравственной силы отнюдь не требуютъ преслѣдованія, притѣсненія, насилованія или же осмѣянія другихъ, а, напротивъ, отдаютъ каждому должную предупредительность и уваженіе" {Славянскія Извѣстія, No 30.}.


-----


Стараясь указывать на свѣтлыя стороны европейской культуры, въ которой русскій народъ уже начинаетъ играть самостоятельную роль, мы не скрываемъ, конечно, и тѣхъ печальныхъ явленій, какія происходятъ на Западѣ. Величайшимъ зломъ -- и въ матеріальномъ, и въ нравственномъ отношеніи -- мы продолжаемъ считать милитаризмъ. Нынѣшній разъ мы хотимъ отмѣтить ту опасность, которая возникаетъ внутри западноевропейскаго общества, благодаря его распаденію на армію я гражданъ,-- распаденію, только смягченному, но не уничтоженному всеобщею воинскою повинностью. Однимъ изъ главныхъ условій правильной парламентской жизни является, какъ извѣстно, неприкосновенность депутата, покуда длятся его законодательныя полномочія. Не только за свои рѣчи въ парламентѣ, но и за всякія свои дѣйствія депутатъ не можетъ быть привлеченъ къ отвѣтственности безъ предварительнаго разрѣшенія палаты. Необходимость такого закона очевидна: подъ разными предлогами любаго виднаго политическаго дѣятеля можно было бы держать вдали отъ парламентской борьбы. Недавно въ венгерской палатѣ депутатъ Угронъ рѣзко отозвался объ одномъ офицерѣхорватѣ, принимавшемъ участіе въ анти-мадьярской манифестаціи. Подробности самой манифестаціи для насъ въ данномъ случаѣ не интересны (едва ли надо прибавлять, что въ вопросѣ объ отношеніяхъ между мадьярами и хорватами наши симпатіи на сторонѣ послѣднихъ). Офицеръ вызвалъ депутата за его парламентскую рѣчь на дуэль. Товарищи Угрона и парламентъ такого мнѣнія, что онъ не долженъ принимать вызова, военныя власти держатся иного мнѣнія. Еще болѣе характеренъ слѣдующій случай, который мы сообщаемъ со словъ Русскихъ Вѣдомостей: "Юмористическій журналъ" Вопопіа ridet (Болонья смѣется) критиковалъ недавно распоряженія высшихъ офицеровъ (переходы въ самые жаркіе часы дня), послѣдствіемъ которыхъ была смерть нѣсколькихъ солдатъ и тяжелое заболѣваніе очень многихъ. За это одинъ живущій въ Болоньѣ офицеръ, не имѣющій никакого отношенія къ инкриминируемымъ событіямъ, вызвалъ редактора журнала Подрекка на дуэль; послѣдній, однако, не принялъ вызова потому, что не хочетъ потворствовать подобнаго рода попыткамъ ограничить свободу печатнаго слова. Вслѣдствіе этого между офицеромъ и журналистомъ произошла драка, причемъ послѣдній за оскорбленіе вмѣшавшейся полиціи былъ арестованъ, но тотчасъ же выпущенъ на свободу. Тогда редакторъ изложилъ происшествіе въ своемъ журналѣ, сопроводивъ текстъ каррикатурами, въ которыхъ офицеръ выставлялся въ смѣшномъ видѣ. Обидѣвшійся офицеръ явился со своими товарищами въ театръ, гдѣ онъ надѣялся у выхода встрѣтить Подрекку, чтобы тамъ оскорбить его и, такимъ образомъ, принудить къ дуэли. Но, понявъ ихъ намѣренія, собравшаяся передъ театромъ публика встрѣтила офицеровъ криками: "Viva il Вопопіа ridet!" и "Abasso і prepotenti!" Сильно раздраженные этимъ офицеры обнажили свои сабли и бросились на безоружную толпу; когда же послѣдняя стала защищаться камнями, то офицеры начали даже стрѣлять изъ револьверовъ. Цѣлый часъ продолжалось это столкновеніе, въ которомъ многіе были очень серьезно ранены, и лишь тогда только явилась полиція и положила конецъ стычкѣ. На слѣдующее утро всѣ гражданскія общества собрались на митингъ протеста и постановили рѣзкія резолюціи противъ поведенія офицеровъ. Когда эти резолюціи были переданы префекту и бургомистру, то эти лица объявили делегатамъ митинга, что отъ военнаго министра и министра внутреннихъ дѣлъ уже получены приказанія, гарантирующія самое строгое наказаніе офицеровъ и полнѣйшее удовлетвореніе обиженныхъ гражданъ. На слѣдующій день часть гражданъ собралась передъ казармами 50-го пѣхотнаго полна, въ которомъ "служатъ виновные офицеры, и стала кричать: "Долой 50 полкъ!" Полиція потребовала, чтобы толпа разошлась, и когда нѣкоторые не послушались, то полицейскій инспекторъ арестовалъ одного молодаго человѣка. Но когда онъ хотѣлъ отвести арестованнаго въ казарму, то на него бросились офицеры съ обнаженными саблями и тяжело ранили его въ голову. Со стороны военнаго министра прибылъ въ Болонью для разслѣдованія дѣла генералъ Де-Соннацъ; послѣдній немедленно допросилъ арестованныхъ офицеровъ, въ числѣ которыхъ находится, кромѣ непосредственно виновныхъ, еще и командиръ полка, допросилъ полицію и вообще повелъ энергично дѣло" {Русскія Вѣдомости, 31 іюля.}.

Не слѣдуетъ, конечно, ни преувеличивать значенія такихъ фактовъ, ни приходить къ поспѣшнымъ обобщеніямъ; но нельзя, въ то же время, не признать въ этихъ фактахъ симптоматическаго значенія. Нравственный вредъ милитаризма не уступаетъ его вреду для народнаго благосостоянія.


"Русская Мысль", кн.VIII, 1891