# 1891 год в политическом отношении

Виктор Александрович Гольцев

## 1891 годъ въ политическомъ отношеніи.


Истекшій годъ принесъ Россіи бѣдствія неурожая, которыя захватятъ и наступившій годъ. Передъ этою народною бѣдой, съ которою самому народу нечѣмъ бороться, блѣднѣетъ интересъ къ политическимъ событіямъ. Непосредственное чувство заставляетъ думать только о непосредственныхъ мѣрахъ для борьбы съ голодомъ. Но если остановить вниманіе на томъ, что голодъ массы населенія не долженъ быть случайностью, что это несчастье, губя людей, разстраиваетъ и разныя дипломатическія хитросплетенія, что въ виду размѣровъ неурожая былъ не только запрещенъ, хотя и поздно, вывозъ нашего зерна за границу, но понадобится Привозъ хлѣба изъ Америки, то станетъ ясною неразрывная связь явленій сельско-хозяйственнаго и экономическаго характера съ явленіями политическими и съ фактами международныхъ отношеній.

Миролюбивая политика нашего правительства, которая привела къ тѣсному сближенію, въ оборонительныхъ цѣляхъ, съ Французскою республикой, особенно благотворна теперь, когда усилія правительства, земства и частной благотворительности направлены къ тому, чтобы предотвратить ужасающія послѣдствія неурожая. Наши иностранные недруги распускаютъ нелѣпые слухи о мнимыхъ воинственныхъ замыслахъ русскаго правительства. Дѣлается это отчасти по старой привычкѣ изображать Россію варварскою страной, готовою безсмысленно и жестоко обрушиться на сосѣдей, отчасти для тѣхъ отвратительныхъ операцій, которыя называются биржевою игрой. Само собою разумѣется, что подобные слухи не могутъ тревожить русскаго общественнаго мнѣнія, поглощеннаго великою заботой и знающаго, что въ эту же сторону направлены усилія императорскаго правительства.

Въ разныхъ странахъ Европы и въ Америкѣ постигшее насъ несчастье вызвало сочувствіе и пожертвованія. Въ Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатахъ собрало много хлѣба, который будетъ доставленъ къ намъ на одномъ изъ военныхъ кораблей великой Заатлантической республики. Если бы почаще военный флотъ исполнялъ подобныя миссіи!)

"Благосостояніе Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатовъ, съ которыми у насъ, не прерываясь дружескія отношенія, продолжаетъ быстро возростать. Урожай прошлаго года былъ превосходный. Политическая жизнь, попрежнему, бьетъ ключомъ. Въ нынѣшнемъ году предстоитъ выборъ президента республики, республиканцы и демократы напрягаютъ свои силы, чтобы провести излюбленнаго кандидата. Крайности таможенной политики, нашедшія себѣ выраженіе въ извѣстномъ биллѣ Макъ-Кинлея, начинаютъ встрѣчать все большее и большее неодобреніе со стороны общественнаго мнѣнія. Это поддерживаетъ надежду, что и въ Европѣ протекціонизму торжествовать не долго. Во Франціи мы замѣчаемъ также возростающее недовольство чрезмѣрнымъ покровительственнымъ тарифомъ, который поднимаетъ цѣну на предметы необходимости и изолируетъ государство, устанавливая начало экономической войны. Обозрѣвая дѣйствующіе торговые трактаты и тарифы, Justice приходитъ къ печальнымъ выводамъ. Германія настойчиво стремится къ тому, чтобы превратить тройственный союзъ не только въ оплотъ милитаризма, но и въ таможенный союзъ. Новые торговые договоры, заключенные канцлеромъ Каприви съ Австро-Венгріей и Италіей, еще тѣснѣе связываютъ эти страны въ интересахъ, разумѣется, преимущественно Германіи. Justice указываетъ на грозную опасность меблированія Франціи, если парламентское большинство и правительство будутъ упорствовать въ покровительственной системѣ. Тамъ, гдѣ не дѣйствуютъ ясныя теоретическія доказательства, убѣдительно говоритъ вредный опытъ, и есть основаніе думать, что протекціонизмъ отцвѣтетъ еще до начала XX вѣка.

Трудно утверждать то же самое о милитаризмѣ и клерикализмѣ. Дѣла епископа Гутъ-Суляра показало, какъ живучъ клерикализмъ во Францій, какъ неискренне среди французскаго духовенства желаніе признать республику и вообще отказаться отъ вмѣшательства въ политическую жизнь. Въ высокой степени поучительна въ этомъ отношеніи полемика, которую велъ Кассаньякъ съ редакторомъ Gaulois Артуромъ Мейеромъ. Съ свойственною вождю бонапартистовъ наглостью, Кассаньякъ осыпалъ грубѣйшею брнью правительство республики, судъ и тѣхъ немногочисленныхъ прелатовъ, которые открыто примкнули къ республикѣ. Autorité постоянно заявлялъ вмѣстѣ съ тѣмъ, о самой почтительной преданности папскому престолу. Но вотъ въ Gaulois появляется сообщеніе "изъ высокаго источника", въ которомъ осуждается вызывающій образъ дѣйствія Кассаньяка. Всѣ поняли, что высокій источникъ -- это папскій нунцій въ Парижѣ. Республиканскіе газеты интересовались тѣмъ, что теперь скажетъ Autorité. Кассаньякъ сначала отдѣлывался общими фразами, а потомъ рѣзко перешелъ къ утвержденію, что папскій нунцій не можетъ дѣлать сообщеній въ газѣте, издающейся евреемъ. Дѣйствительно, нѣсколько странно, что одна изъ наиболѣе вліятельныхъ въ католическомъ мірѣ Франціи газетъ, съ особеннымъ рвеніемъ ратующая за интересы папскаго престола, руководится не христіаниномъ; но Артуръ Мейеръ полагаетъ, что дѣло не въ томъ, къ какой религіи онъ родился, а какую онъ защищаетъ... Не мѣшало бы, конечно, въ такомъ случаѣ перейти самому въ эту религію. Это, впрочемъ, семейныя дѣла нунціатуры и вообще римско-католической церкви.

Черезъ нѣсколько времени въ оффиціальномъ органѣ Ватикана, Римскомъ Наблюдателѣ (Osservatore romano), появилась замѣтка, рѣшительно осуждающая полемическіе пріемы Кассаньяка. Органъ папскаго престола говоритъ, что нельзя признавать истиннымъ католикомъ того, кто подвергаетъ горькой критикѣ дѣйствія этого престола и его представителей и бросаетъ оскорбленія прелатамъ, не исполняющимъ всего того, чего хотѣлось бы журналисту. "Г. Кассаньякъ,-- прибавляетъ Osservatore romano,-- долженъ былъ бы припомнить, что тѣ, которые хотятъ въ искреннемъ католическомъ духѣ защищать религію, не могутъ и не должны смѣшивать религіозныхъ интересовъ съ интересами ихъ партій. Они не должны, слѣдовательно, пользоваться религіей для систематической оппозиціи существующему правительству".

Послѣ этого Кассаньякъ вновь разсыпался въ выраженіяхъ благоговѣйной преданности папскому престолу, но прибавилъ слѣдующее заявленіе: "Мы признаемъ за апостолическимъ нунціемъ и, естественно, за святымъ престоломъ, откуда всходятъ его полномочія, всѣ права братскаго совѣта обо всѣхъ дѣлахъ человѣческихъ. Но въ области политики, какъ иностранной, такъ и внутренней, въ томъ, что касается французскихъ интересовъ, эти совѣты не могутъ заключать въ себѣ ничего для насъ повелительнаго, ничего обязательнаго, и мы сохраняемъ за собою право, въ случаѣ нужды, отклонить ихъ".

Зрѣлище довольно забавное: папскій престолъ требуетъ, въ интересахъ религіи, не смѣшивать ея дѣла съ разсчетами партій и не вести борьбы противъ республики, а Кассаньякъ требуетъ, чтобы папа не вмѣшивался въ вопросы политики и не осуждалъ журналиста, осыпающаго проклятіями и. оскорбленіями епископовъ, признающихъ республику.

Ранъ замѣчаетъ по этому поводу, что французскому духовенству отнынѣ предстоитъ выбирать между папою и Кассаньякомъ {Paris, 5 janvier 1892.}. Нельзя, конечно, допустить, чтобы римскій престолъ отказался отъ вмѣшательства въ политическіе вопросы и въ соціально-экономическія отношенія. Осужденіе Кассаньяка можетъ объясняться лишь тѣмъ, что въ Ватиканѣ пришли жъ убѣжденію въ прочности республики во Франціи, вслѣдствіе чего ожесточенныя нападенія на нее, но имя католической церкви, только компрометируютъ значеніе папы и вредятъ интересамъ его святѣйшества.

Въ полемику поспѣшилъ вставить свое словечко и одинъ изъ претендовавъ на французскій престолъ, графъ Парижскій. Онъ заявилъ, что въ католической Франціи необходима національная монархія. Оказывается, что и съ этой стороны для непогрѣшимаго папы возникаетъ конкурренція: графъ Парижскій рѣшительно заявляетъ о томъ, что необходимо для католической церкви, и не менѣе рѣшительно расходится въ этомъ отношеніи съ Львомъ XUI, чѣмъ Поль Кассаньякъ.

Для Французской республики это столкновеніе недавнихъ друзей очень выгодно и свидѣтельствуетъ, какъ мы уже замѣтили, о томъ, что наиболѣе проницательный изъ этихъ друзей, Ватиканъ, считаетъ возстановленіе имперіи или Орлеанской монархіи дѣломъ невозможнымъ. Франція вступила поэтому въ новый годъ при благопріятныхъ предзнаменованіяхъ. Смерть Буланже нанесла сильный ударъ тѣмъ партіямъ и проискамъ, которые объединялись вокругъ этого популярнаго имени. Раздоръ среди клерикаловъ уменьшаетъ опасность этого врага. Принимая въ новый годъ дипломатическій корпусъ, президентъ республики, г. Карно, произнесъ коротенькую, но полную содержанія рѣчь. "1892 годъ,-- сказалъ президентъ,-- мы всѣ этого желаемъ и всѣ на это надѣемся, -- будетъ годомъ мирнымъ и плодотворнымъ, въ теченіе котораго правительства могутъ посвятить всѣ свои усилія и всю свою дѣятельность изученію экономическихъ интересовъ и общественныхъ задачъ, которыя все болѣе и болѣе требуютъ просвѣщенной заботливости". На первый планъ выдвигаются теперь во Франціи проекты пенсіонной рабочей кассы (министра внутреннихъ дѣлъ г. Констана) и преобразованія податной системы (Можана).

Въ Германіи въ истекшемъ году слѣдуетъ отмѣтить дальнѣйшія улучшенія въ фабричномъ законодательствѣ: установленъ обязательный воскресный отдыхъ, дѣти моложе тринадцати лѣтъ совершенно устранены отъ фабричныхъ и заводскихъ работъ, запрещена ночная работа женщинъ я рабочій день опредѣленъ для нихъ въ одиннадцать часовъ. Въ Пруссія проведено серьезное улучшеніе подоходнаго налога. Замѣчается нѣкоторое общее смягченіе пріемовъ той консервативной политики, вдохновителемъ которой такъ долго былъ князь Бисмаркъ. Но и графъ Каприви не можетъ отказаться отъ нѣкоторыхъ изъ этихъ пріемовъ,-- такъ глубоко пустилъ корни бюрократическій и милитарный духъ въ германскихъ правящихъ сферахъ. Берлинскій корреспондентъ Русскихъ Вѣдомостей пишетъ, что имперскій канцлеръ возбудилъ дисциплинарное производство противъ графа Лимбурга, одного изъ вождей консервативной партіи, которая теперь все болѣе и болѣе расходится съ правительствомъ {Русскія Вѣдомости 3 января 1892 г.}. Въ статьѣ, напечатанной въ главномъ органѣ партіи, въ Крестовой Газетѣ (Kreusszeitung), графъ Лимбургъ подробно опровергалъ правительственные мотивы для заключенія торговыхъ трактатовъ съ Австро-Венгріей и Италіей. Графъ Каприви вспомнилъ, что его оппонентъ числится при министерствѣ иностранныхъ дѣлъ, и поэтому предалъ его дисциплинарному суду. Пріемъ -- глубоко антипатичный, а въ данномъ случаѣ и жалкій, потому что Каприви -- не Бисмаркъ и смирить графа Лимбурга, какъ нѣкогда было сдѣлано съ графомъ Арнимомъ, канцлеру не придется.

Телеграфъ принесъ извѣстіе еще объ одномъ хорошемъ законѣ, при томъ уже въ началѣ новаго года германскимъ парламентомъ,-- о разрѣшеніи содержанія депутатамъ рейхстага. Любопытно будетъ узнать, какія партіи подали голоса за и какія противъ этой мѣры, несомнѣнно демократической. Существуютъ предположенія, что съ нѣкоторыми предложеніями, носящими либеральный и демократическій характеръ, собираются выступить находящіеся нынѣ въ оппозиціи консерваторы. Они хотятъ, будто бы, включить въ свою программу отмѣну верховнаго епископата прусскаго короля въ лютеранской церкви и требованіе перехода въ руки государства крупныхъ предпріятій въ акціонерной формѣ.

Князь Бисмаркъ, покинутый своимъ бывшимъ знаменоносцемъ-императоромъ, продолжаетъ представлять изъ себя одного крупную политическую силу, съ которою приходится такъ или иначе считаться и правительству, и общественному мнѣнію. Одно время ходили даже слухи, что идутъ переговоры о возвращеніи бывшаго канцлера къ власти. Слухи были опровергнуты изъ оффиціальнаго источника, да и трудно допустить, чтобы императоръ Вильгельмъ II, изобрѣтшій новый курсъ, при которомъ корабль движется въ разныя стороны, пожелалъ возвращенія властнаго и строптиваго государственнаго дѣятеля. Въ парламентѣ депутатъ князь Бисмаркъ въ прошломъ году не появлялся.

Во многихъ отношеніяхъ затруднительнѣе положеніе многоплеменной союзницы и политической спутницы Германіи -- габсбургской монархіи. Съ одной стороны, въ Венгріи очень сильно теченіе, направленное къ полной самостоятельности, къ достиженію съ Цислейтаніей только личной уніи. Съ другой стороны, въ предѣлахъ самой Цислейтаніи, нѣмцы и славяне никакъ не могутъ мирно ужиться другъ съ другомъ. Съ побѣдою младо-чеховъ старое, правительственное большинство въ парламентѣ распалось. Чешскій народъ ясно показалъ, пославши въ рейхстагъ, вмѣсто старо-чеховъ, младочеховъ, что ему надоѣли вѣчные компромиссы и ухаживанія за феодалами, клерикалами и правящими сферами, въ чемъ заключалась въ послѣднее время политика престарѣлаго Ригера и другихъ вождей Подвергшейся разгрому партіи. Несмотря на личное вмѣшательство императора, невыгодное для чешскаго народа соглашеніе съ нѣмцами не могло получить осуществленія. Та же самая ясно выраженная народная воля, отдавшая предпочтеніе программѣ младо-чеховъ передъ программою старо-чеховъ, естественно обязываетъ побѣдителей не впадать въ ошибки побѣжденныхъ, не вдаваться въ крайній оппортюнизмъ, не гнуться изъ стороны въ сторону, а твердо и мужественно, честно и открыто защищать основные интересы и права чешскаго народа.

Кабинетъ графа Таафе, какъ и слѣдовало ожидать, вынужденъ былъ раскрыть карты: онъ вовсе не намѣренъ выходить изъ своего балансированія и удовлетворить въ достаточной мѣрѣ законнымъ требованіямъ народа, трудолюбію, энергіи, просвѣщенію и политическому смыслу котораго удивляются всѣ безпристрастные люди.

Въ парламентѣ вожди младо-чеховъ и союзной съ ними группы реалистовъ произнесли рядъ рѣчей, доказывающихъ всю невыгоду для Австро-Венгріи ея роли подчиненной союзницы Германіи. Въ частности нападеніямъ съ этой стороны подвергался и торговый договоръ, недавно заключенный Кальноаи съ Каприви. Такія рѣчи сильно раздражаютъ нѣмцевъ и мадьяръ. Правительство рѣшило сблизиться съ нѣмецко-либеральною партіей и ввело въ кабинетъ одного изъ второстепенныхъ представителей этой партія съ качествѣ министра безъ портфеля. Въ то же время, на важное мѣсто по желѣзно-дорожному управленію былъ назначенъ полякъ Билинскій. Старая игра, стало быть, продолжается, только вмѣсто младо-чеховъ для этой политической эквилибристики избраны теперь нѣмцы-централисты.

Нельзя безъ глубокаго сожалѣнія смотрѣть на національную вражду, которая замедляетъ и искажаетъ правильное государственное и общественное развитіе Австро-Венгріи. Австрійскіе нѣмцы продолжаютъ смотрѣть на себя какъ на высшую расу сравнительно съ славянами вообще и съ чехами въ частности. Но вынуждена же была эта мнимо-высшая раса подѣлиться своими правами съ мадьярами, причемъ на долю послѣднихъ досталась даже львиная часть. Нѣтъ сомнѣнія, что до послѣдняго времени нѣмцы были въ Австро-Венгріи представителями высшей культуры. Въ прежніе годы могла представиться опасность, что мало-культурныя славянскія племена задержатъ ростъ просвѣщенія и политическихъ учрежденій. Но теперь эта опасность давно миновала. По степени образованности чехи не уступаютъ австрійскимъ нѣмцамъ, мало уступаютъ имъ и поляки. Образованность дѣлаетъ быстрые успѣхи и у другихъ славянскихъ племенъ, населяющихъ Австро-Венгрію, и задерживаетъ эти успѣхи именно насильственное онѣмеченіе или мадьяризація. Ито касается политической свободы, то чехи, поляки и хорваты доказали, что любятъ ее не менѣе вѣнцевъ и мадьяръ. Если бы надъ внутреннимъ развитіемъ народовъ габсбургской монархіи не тяготѣли международныя отношенія,-- союзъ съ Германіей и стремленіе сыграть императорскую роль на Балканскомъ полуостровѣ,-- то славянское большинство, хотя и разъединенное нѣкоторыми частными интересами, въ скоромъ времени перестроило бы государственный бытъ Австро-Венгріи на началахъ равноправности и справедливости. Въ этой работѣ культурное нѣмецкое меньшинство могло бы взять на себя благородную историческую миссію служить проводникомъ этихъ началъ, сдерживать съ ихъ точки зрѣнія націоналистическія крайности и устранять основанія и поводы къ соперничеству. Въ такой мысли нѣтъ ничего химерическаго,-- одною изъ непосредственныхъ сосѣдокъ Австро-Венгріи является Швейцарія.

Въ Великобританіи приближаются общіе парламентскіе выборы. Несмотря на упрямство лорда Салисбюри, стремящагося дотянуть сессіи палаты общинъ до срока по закону, общественное мнѣніе едва ли допустятъ такую проволочку. Передъ народомъ стоитъ разрѣшеніе вопросовъ чрезвычайной важности и во главѣ ихъ ирландскаго. Великобританскому парламенту, который соберется послѣ общихъ выборовъ, предстоитъ разрѣшить задачу, имѣющую всемірно-историческое значеніе. Нѣтъ сомнѣнія, что великое учрежденіе исполнитъ эту задачу, выпавшую на его долю въ ваши дни, столь же достойнымъ образомъ, валъ уже много разъ въ исторіи разрѣшало оно назрѣвавшіе политическіе и экономическіе вопросы. Но справедливому и мѣткому замѣчанію Борка, сдѣланному сто лѣтъ тому назадъ, "великіе критики научили насъ одному важному правилу, именно: если мы не чувствуемъ въ себѣ способности восхищаться такими писателями и художниками, какъ Ливій или Виргилій, Рафаэль или Микель-Анджело, которыми восхищались всѣ просвѣщенные люди, то мы должны, не успокоиваясь на этомъ, изучать ихъ до тѣхъ поръ, пока не узнаемъ, какъ и чѣмъ должны мы восхищаться; если же мы не можемъ достигнуть этого соединенія пониманія съ восхищеніемъ, то изъ этого скорѣе слѣдуетъ, что мы тупы, а не то, что весь свѣтъ обманутъ. Это правило, между прочимъ, примѣнимо ко всѣми восхваляемой англійской конституціи: мы должны понимать ее, насколько это въ вашихъ силахъ, и уважать въ ней то, чего въ настоящую минуту неспособны понять" {Заимствую эту выдержку изъ книги Дамси: "Основы государственнаго права Англіи" (русскій пер. О. В. Полторацкой, подъ редакціей профессора И. Г. Виноградова).}. Мудрому правилу, усвоенному Боркомъ въ концѣ прошлаго столѣтія, слѣдовало бы научиться нашимъ "Консерваторамъ" хоть къ концу девятнадцатаго вѣка.

Смерть Парнеля не повела покуда къ сліянію двухъ фракцій ирландской національной партіи. Сторонники великаго государственнаго человѣка, близко его знавшіе, долгое время находившіеся подъ обаяніемъ этой удивительно-привлекательной личности, не могутъ простить тѣхъ гоненій и несправедливостей, которымъ подвергался Парнель въ послѣдніе дна его жизни. Но пройдутъ года, горечь этихъ воспоминаній ослабѣетъ и дѣло національнаго и политическаго возрожденія ирландскаго народа будетъ доведено до желаннаго конца. Благодарная память о Парнелѣ будетъ, конечно, жива у этого впечатлительнаго и даровитаго народа, несмотря ни злобу къ великому агитатору ирландскаго католическаго духовенства и англійскихъ лицемѣровъ.

Изъ реформъ, обѣщанныхъ вождемъ либеральной партіи въ случаѣ побѣды на общихъ выборахъ, кромѣ ирландскаго гомруля, важное значеніе имѣетъ предложеніе ввести назначеніе жалованья депутатамъ парламента и расширить на демократическихъ началахъ городское самоуправленіе.

Въ Италіи въ прошломъ году кабинетъ маркиза ди-Рудини слѣдовалъ той же, въ главныхъ чертахъ, иностранной и внутренней политикѣ, какъ и Криспи, но безъ задора и вызывающихъ пріемовъ послѣдняго. Отношенія Италіи къ Франціи вслѣдствіе этого нѣсколько улучшились, но продолжаютъ быть холодными и отчасти неискренними, несмотря на стремленіе къ сближенію вождей французской и итальянской демократіи. Король Гумбертъ недовѣрчиво относится къ сосѣдней республикѣ, предполагая въ ней возможную союзницу Ватикана, хотя и странно предположить возстановленіе свѣтской власти папы или увеличенія его авторитета въ томъ случаѣ, еслибъ въ Италіи установилась республика.

Не произошло крупныхъ событій и въ другихъ странахъ Европы, кромѣ Норвегіи. Здѣсь демократическая или радикальная партія одержала побѣду на выборахъ въ стортингѣ. Вслѣдствіе этой побѣды, власть перешла въ руки Стена и вопросъ о прекращеніи зависимости Норвегіи отъ Швеціи получаетъ дальнѣйшее развитіе.

Въ сторонѣ отъ всякихъ успѣховъ просвѣщенія оставалась, по обыкновенію, Турція. Пользуясь соперничествомъ великихъ европейскихъ державъ, мусульманскій деспотизмъ продолжаетъ позорить конецъ XIX столѣтія отъ Рождества Христова. Ни одно изъ обязательствъ, возложенныхъ на Блистательную Порту берлинскимъ трактатомъ, не выполнено ею, какъ слѣдуетъ, а нѣкоторыя и совсѣмъ не выполнены. Нельзя вновь не обратить вниманія читателей на ужасное положеніе армянъ, населяющихъ провинціи Турецкой имперіи. Изъ повѣсти Раффа, переводъ которой былъ напечатанъ въ нашемъ журналѣ, возможно съ достаточною яркостью представить себѣ, какимъ возмутительнымъ насиліямъ подвергаются турецкіе армяне, какъ безстыдно попираются турецкою администраціей основныя, простѣйшія требованія справедливости. Главную надежду армяне возлагаютъ на приближающуюся побѣду гладстоніанцевъ. И дѣйствительно, либеральный англійскій кабинетъ заговоритъ въ падишахомъ не тѣмъ языкомъ, какой онъ слышитъ отъ представителей консервативной партіи. Международныя обязательства и либеральныя, реформы перестанутъ быть для турецкаго правительства пустыми словака. На этомъ пути требованія англійской дипломатіи будутъ, конечно, поддержаны и дипломатіей русской.


-----


Отмѣчая итоги года, мы добавимъ, что они рѣшительно опровергаютъ тѣ мнимые итоги вѣка, которые формулируетъ г. Астафьевъ {И. Е. Астафьевъ: "Изъ итоговъ вѣка". М., 1891 г.}. "Духовная личность уже не вѣритъ,-- говоритъ авторъ (дѣло идетъ, конечно, о "гниломъ" Западѣ),-- ни въ свой собственный умъ, ни въ чувство и волю, сама мельчаетъ, глупѣетъ, теряетъ энергію и творческую силу; учрежденіе, общество, уставъ должны отнынѣ пособить горю, замѣнить вездѣ живой умъ, живое чувство и энергичную волю". Г. Астафьевъ видитъ на Западѣ полный упадокъ и философіи, и науки, и искусства, и нравственныхъ идеаловъ. Ничего подобнаго не замѣчаетъ нашъ взглядъ. Можно ли говорить объ умственномъ упадкѣ, когда сіяютъ звѣзды первой величины, какъ Гельмгольцъ, Пастёръ, Вирховъ? Можно ли говорить объ упадкѣ личности, когда повсюду кипитъ личная энергія, когда народныя массы сознательно выступаютъ, какъ историческіе дѣятели? Личность иной разъ такъ высоко и могуче развивается на Западѣ, что ея именемъ скрещиваютъ великія политическія партіи, какъ Гладстонъ или Парнель.

Сужденіе г. Астафьева отстало по одному важному вопросу на полвѣка. Это объясняется тѣмъ, что самъ г. Астафьевъ признаетъ себя въ области чисто-политическихъ (мы прибавимъ: также историческихъ и юридическихъ) вопросовъ безпомощнымъ и дурно-вооруженнымъ. Откуда нашъ авторъ почерпнулъ утвержденіе о мнимой вѣрѣ въ исключительную всеспасительность учрежденій? Вѣра эта существовала въ концѣ XVIII вѣка, существовала и въ началѣ нынѣшняго. Съ тѣхъ поръ и правительства, и общества пришли къ выводу, давно уже формулированному Сперанскимъ: "Учрежденія безъ людей тщетны; но и люди безъ добрыхъ учрежденій мало добраго произвести могутъ". Никому не приходитъ въ голову, чтобы уставъ могъ замѣнить живую душу, но уставъ долженъ объединить эти живыя души, облегчить имъ механическую часть работы, какъ хорошее орудіе облегчаетъ и улучшаетъ разумную работу земледѣльца. Многіе законы, которые послѣ внимательнаго обсужденія приняты европейскими представительными учрежденіями, разсчитаны на долгое время усвоенія ихъ обществомъ. Результаты нѣкоторыхъ изъ такихъ актовъ не могутъ сказаться непосредственно. Таковы, прежде всего, реформы въ области народнаго образованія, о которыхъ намъ неоднократно приходилось упоминать въ иностранномъ обозрѣніи. Въ этомъ отношеніи опять многое принадлежитъ сильному личному почину. Вспомнимъ хоть Лигу обученія, основанную знаменитымъ Масе, нынѣ сенаторомъ Французской республики. Недавно онъ издалъ книгу о происхожденіи этой лиги, гдѣ собраны любопытныя данныя о скромномъ зарожденіи и первыхъ шагахъ лиги, съ 1861 по 1870 годъ. Администрація второй имперіи и католическое духовенство относились къ начинаніямъ Масе и его единомышленниковъ весьма враждебно и ставили имъ препятствіе за препятствіемъ, а лига росла и крѣпла {Jean Macé: "Les origines de la Ligue de renseignement". Paris, 1891.}.

Мы отмѣчали своевременно болѣе или менѣе серьезныя попытки преобразовать среднюю или общеобразовательную школу, какія дѣлались и продолжаютъ дѣлаться во Франціи и въ Германіи. На ряду съ обветшалою классическою системой выдвигается другая, въ которой отводится надлежащее мѣсто родному языку и литературѣ, языкамъ и литературамъ новыхъ народовъ и естествознанію. Нашей школѣ, скопированной болѣе или менѣе неудачно съ прусской, придется, въ концѣ-концевъ, потерпѣть существенныя измѣненія, подобныя тѣмъ, какія производятся въ прусскихъ гимназіяхъ.

Такимъ образомъ, истекшій годъ на Западѣ, какъ и всегда, былъ годомъ пытливой работы мысли, глубокихъ политическихъ и экономическихъ вопросовъ. Мы видимъ неустанную работу для достиженія здоровыхъ, нормальныхъ условій человѣческаго существованія. Эта цѣль, конечно, очень далека отъ полнаго осуществленія; но и теперь уже складъ западно-европейской жизни справедливѣе, простора для личной иниціативы тамъ больше, неизмѣримо больше, чѣмъ въ странахъ мусульманскихъ или на дальнемъ Востокѣ. 1891 годъ былъ омраченъ избіеніями христіанъ въ Китаѣ. Не все благополучно во французскихъ азіатскихъ колоніяхъ. Италія никакъ не справится съ своими африканскими пріобрѣтеніями. Но въ общемъ вліяніе европейской культуры побѣдоносно возростаетъ на всемъ земномъ шарѣ, изгоняя жестокость нравовъ, дикіе предразсудки, яростный фанатизмъ. Въ этомъ отношеніи мы можемъ гордиться подвигами нашихъ путешественниковъ и тѣми началами гражданственности, которыя положены русскими отъ береговъ Каспійскаго моря до Памира. Въ сферу нашего вліянія подпадаетъ отчасти и Персія, на которой тяготѣетъ съ другой стороны рука Англіи. Съ 1888 года персидское правительство открыло для иностранныхъ кораблей плаваніе по рѣкѣ Каруну, впадающей въ Персидскій заливъ. Выгоды отъ этого выпадаютъ почти исключительно англійской торговлѣ, и въ интересахъ торговли русской необходимо проложить въ Персію рельсовый путь отъ нашихъ предѣловъ или отъ береговъ Каспійскаго моря {Интересныя свѣдѣнія и предположеніи по этому поводу заключаются въ брошюрѣ г. Романова: Желѣзно-дорожный вопросъ въ Персіи и мѣры къ развитію русско-персидской торговли. Спб., 1891 г.}. Для борьбы съ такими конкуррентами, какъ англичане, необходимы, конечно, и большія знанія, и выдающаяся предпріимчивость. По подобная борьба достигаетъ добрыхъ цѣлей и отъ нея нельзя сторониться. Прошлый годъ, какъ многіе и многіе изъ его предшественниковъ, далъ намъ вразумительные уроки, свидѣтельствующіе, какъ убыточно незнаніе, какъ страшно вредно слабое развитіе общественной предусмотрительности. На каждомъ изъ насъ лежатъ обязанности, о которыхъ краснорѣчиво и горячо говорилъ одинъ изъ самыхъ замѣчательныхъ мыслителей славянскаго міра, Амосъ Коменскій (28 марта исполнится триста лѣтъ со дня его рожденія): "Законъ гуманности (lex humanitatis) возвѣщаетъ, что если кто знаетъ нѣчто соотвѣтственное обстоятельствамъ на пользу угнетенныхъ, тотъ не можетъ отказываться подать эту помощь" въ особенности же когда дѣло идетъ не объ одномъ лицѣ, но о многихъ, и не только нѣсколькихъ людей, но цѣлыхъ городовъ, провинцій, государствъ и даже всего человѣческаго рода, какъ въ дѣлѣ воспитанія юношества".


В. Г.


"Русская Мысль", кн.I, 1892