# Иностранное обозрение

Виктор Александрович Гольцев

## ИНОСТРАННОЕ ОБОЗРѢНІЕ.


Противъ графа Таафе, т.-е. противъ его законопроекта, имѣвшаго цѣлью серьезное измѣненіе избирательной системы въ Цислейтаніи, образовалась коалиція консерваторовъ-клерикаловъ (клубъ Гоэнварта), нѣмецкой либеральной партіи и поляковъ. Императоръ принужденъ былъ разстаться съ министромъ, который въ теченіе пятнадцати лѣтъ пользовался полнымъ его довѣріемъ и, безпрестанно лавируя между партіями и народностями, довелъ дѣло, съ одной стороны, до объявленія осаднаго положенія въ Прагѣ, а съ другой стороны, до окончательнаго разрыва съ нѣмецкими централистами. Это обычная участь тѣхъ политиковъ, которые подражаютъ Рейнеке, если они долго остаются во власти: хитрость, частая перемѣна фронта и т. п. пріемы управленія подъ конецъ никого не удовлетворяютъ и всѣхъ раздражаютъ.

Мы говорили въ прошломъ обозрѣніи, что избирательный законопроектъ, который повелъ къ крушенію графа Таафе, представляетъ шагъ впередъ въ политической исторіи Австріи. Поучительны пренія въ парламентѣ, которыя разъяснили отношеніе къ этому проекту разныхъ партій. Плейеръ, Вурмбрандтъ (нѣмецкая либеральная партія), полякъ Стадпицкій выступили противъ законопроекта; младо-чехи Кайцль, Крамаржъ, русинъ Романчукъ, нѣмецкіе либералы-демократы (Пернерсторферь) -- въ пользу правительственнаго предложенія. Несправедливо,-- говоритъ Кайцль,-- въ государствѣ, гдѣ существуетъ общая воинская повинность, гдѣ существуетъ народная школа, ограничивать избирательное право только нѣкоторыми классами или группами населенія. Невѣрно,-- съ полнымъ основаніемъ возражалъ Крамаржъ Стадпицкому, -- будто нравственный и культурный роста народа и всего человѣчества зависитъ отъ одного средняго класса. Наоборотъ, только привлеченіе всего народа къ участію въ общественной жизни дастъ незыблемую основу для правильнаго развитія всѣхъ нравственно-культурныхъ силъ. Ложно утвержденіе Стадницкаго,-- продолжалъ Крамаржъ,-- будто бы у низшихъ классовъ народа нѣтъ никакихъ идеальныхъ стремленій. "Нашею цѣлью,-- такими словами кончилъ свою рѣчь Крамаржъ,-- является демократическая федерація; мы никогда не откажемся отъ принципа автономіи, мы никогда не признаемъ нынѣшней конституціи и не будемъ содѣйствовать ея укрѣпленію. Но когда имперское правительство формально будетъ поставлено на его естественную основу, когда рейхсрата дѣйствительно сдѣлается народнымъ, тогда отдѣльнымъ народностямъ будутъ возвращены ихъ права" {Привожу по переводу Русской жизни (No 281).}.

Графъ Вурмбрандта находилъ правительственный законопроекта революціоннымъ. По его мнѣнію, ни радикалы (демократы), ни консерваторы не понимаютъ смысла исповѣдываемыхъ ими принциповъ и невольно расчищаютъ путь для революціи. Крупные землевладѣльцы, крестьяне и горожане,-- утверждаетъ представитель нѣмецкихъ централистовъ,-- не желаютъ избирательной реформы, а они составляютъ громадное большинство, потому что однихъ крестьянъ въ Австріи 72% населенія.

На это оратору легко можно было бы возразить: если такое подавляющее большинство единомышленно, то какая же для него опасность въ введеніи всеобщей и прямой подачи голосовъ?

Разнообразіе интересовъ, задѣтыхъ законопроектомъ графа Таафе, выяснилось и въ рѣчахъ представителей крестьянъ среди нѣмецкой либеральной партіи. Одинъ изъ нихъ доказывалъ, что введеніе всеобщей подачи голосовъ угрожаетъ австрійскому крестьянству, въ особенности въ Богеміи: законопроекта лишить крестьянъ-собственниковъ нѣсколькихъ депутатовъ и создастъ для безземельныхъ работниковъ благопріятныя условія для борьбы съ классомъ работодателей.

Представитель нѣмецкихъ либераловъ-демократовъ, Пернерсторферъ, произнесъ большую, содержательную и горячую рѣчь въ защиту правительственнаго предложенія: "Мы не остановимъ,-- такъ кончилъ ораторъ,-- народнаго потока; теперь поздно думать о поворотѣ назадъ. Въ Австріи для политическаго авторитета и господства меньшинства уже прошло время. Наступилъ моментъ, когда, по извѣстному изреченію римлянина, рабы себя пересчитали. Остановить ихъ -- значить идти на встрѣчу бурному, можетъ быть, насильственному движенію, которое, въ концѣ-концовъ, побѣдита. Въ Австріи наступятъ времена, пожалуй, болѣе тяжелыя, чѣмъ тѣ, которыя недавно пережила Бельгія. Одумаемся же, войдемъ въ новое столѣтіе съ свѣточемъ мира и справедливости, а не при заревѣ пожара и громѣ меча. То, чего рабочіе требуютъ,-- справедливо, и я хочу надѣяться, что австрійская палата не выступить противъ людей, требующихъ своего права" {Русскія Вѣдомости, No 288.}.

Большинство германскихъ газетъ отнеслось къ законопроекту графа Таафе съ такою же враждебностью, какъ и австро-нѣмецкія газеты. Расширеніе избирательнаго права въ разноплеменномъ государствѣ, съ господствующимъ нѣмецкимъ меньшинствомъ, конечно, не по душѣ защитникамъ этого господства. Національные предразсудки и опасенія нерѣдко заглушаютъ голосъ справедливости даже у высококультурныхъ народовъ. National Zeitung злорадно указываетъ на пораженіе графа Таафе и обвиняетъ его въ легкомысленномъ нарушеніи парламентскихъ обычаевъ за неожиданное внесеніе законопроекта, спутавшаго всѣ отношенія партій. Газета выступаетъ какъ будто на защиту парламентскихъ правъ, но неискренность такого заявленія станетъ очевидною, когда мы вспомнимъ, что недавно National Zeitung горячо одобряла такую антиконституціонную мѣру графа Таафе, какъ введеніе осаднаго положенія въ Богеміи.

Новому министерству съ Виндишгрецомъ во главѣ, съ Плеперомъ и Яворскимъ, какъ представителями нѣмецкой либеральной партіи и поляковъ, не сулятъ долговѣчности. Требованій чеховъ и русскихъ въ Галиціи заглушить нельзя, хотя, конечно, можно затормазить осуществленіе этихъ требованій на довольно продолжительное время. Кризисомъ въ Цислейтаніи воспользовался мадьярскій министръ-президентъ Векерле и добился отъ императора согласія на введеніе въ Венгріи гражданскаго брака, противъ котораго вело упорную борьбу католическое духовенство. Прекращать этой борьбы римско-католическая церковь, повидимому, не намѣрена и возлагаетъ теперь надежды на то, что законопроектъ, который несомнѣнно будетъ принять въ палатѣ депутатовъ, не пройдетъ въ палатѣ магнатовъ. Если это случится въ дѣйствительности, то борьба партій въ Транслейтаніи еще болѣе обострится.

Послѣ тулонскихъ и парижскихъ празднествъ французы усердно занялись подсчетомъ нашихъ батальоновъ, батарей и эскадроновъ. Результаты получаются весьма внушительные. Полковникъ Hennebert написалъ даже цѣлую книгу подъ заглавіемъ Русскій орелъ. Въ военной газетѣ L'Echo de l'armée печатаются статьи,-- иногда и русскихъ сотрудниковъ,-- гдѣ сообщаются свѣдѣнія о могуществѣ нашей арміи и нашего флота, о происхожденіи донскихъ козаковъ и т. п. Подобными вопросами занимаются теперь во Франціи и мирные ученые. Такъ, довольно извѣстный профессоръ и знатокъ русской исторіи, Альфредъ Рамбо, напечаталъ въ Синемъ Обозрѣніи статью объ арміи царя Александра III въ 1893 году {Alfred Bambaud: "L'armée da Tsar Alexandre III en 1893". Revue blene, No 15.}. Онъ излагаетъ въ ней условія мобилизаціи нашихъ войскъ, сообщаетъ объ ихъ расположеніи и т. д. Кончается очеркъ г. Рамбо такими словами: "Если русско-французскій союзъ укрѣпляется и сохраняется, то обнаруживается историческій законъ, законъ неумолимый; въ долгое или короткое время, раньше или позже, но, навѣрное, Германія не въ состояніи будетъ, въ финансовомъ и военномъ отношеніи, поддерживать свое господство; и настанетъ день возстановленій ("et le jour des restitutions se lèvera"). У Франціи только одно требованіе -- Эльзасъ-Лотарингія; но требованія съ той стороны Вислы будутъ, можетъ быть, болѣе суровыми. Сознаніе славянскихъ племенъ, такъ долго подавляемыхъ германскимъ племенемъ, пробудилось въ настоящее время, и война 1877 года показала, что это сознаніе можетъ располагать арміями. Времена натиска на Востокъ (Brang nach Osten) кончились для Германіи; начинается обратное теченіе, натискъ на Западъ славянскихъ племенъ. Чтобы удался этотъ неизбѣжный возвратный потокъ, чтобы онъ ускорился на столѣтіе или на два, славянамъ недоставало только одного: того, что дало имъ присоединеніе къ Германіи Эльзаса и Лотарингіи".

На эти слова мы должны возразить слѣдующее: наше правительство такъ часто и столь торжественно заявляло о безусловно мирномъ характерѣ происходящаго теперь сближенія съ Французскою республикой, что упоминать о днѣ возстановленій было неумѣстно. Воевать съ Германіей изъ-за возвращенія Франціи Эльзаса и Лотарингіи Россія не станетъ. Дѣйствительно, часть нашей печати, и значительная, впадаетъ въ репетиловскій тонъ. Новое Время, Московскій Листокъ, Новости съ полнымъ правомъ могли бы озаглавить свои статьи о франко-русскихъ торжествахъ знаменитымъ изреченіемъ: "Шумимъ, братецъ, шумимъ"... Но даже и эти газеты подчеркиваютъ значеніе союза Россіи съ Франціей, какъ оплота европейскаго мира. Петербургскія и московскія дамы благодарятъ г-жу Аданъ, шлютъ ей адресы и подарки, но это дѣлается, по большей части, изъ хорошихъ побужденій, усложненныхъ кое-какими недоразумѣніями. Многіе и въ особенности многія не знаютъ, что Жюльета Аданъ -- убѣжденная, стойкая и страстная французская шовинистка, такъ что слова любви и мира, которыя она читаетъ въ русскихъ заявленіяхъ, могли бы показаться ей довольно обидною ироніей.

Рамбо правъ, когда говоритъ о пагубномъ вліяніи для Германіи насильственнаго отторженія отъ Франціи Эльзаса и Лотарингіи. Слѣдовало бы прибавить, что этотъ актъ жестокаго насилія оказалъ пагубное также вліяніе на всю Европу, заставивъ ее вооружаться до крайняго напряженія и такимъ образомъ осудивъ ее, въ извѣстныхъ предѣлахъ, на одичаніе.

О миролюбіи русскаго народа говорятъ въ настоящее время сами нѣмцы, отмѣчая, съ какою заботливостью и тактомъ русское правительство устранило изъ тулонскаго свиданія все, что такъ или иначе могло бы быть истолковано, какъ враждебная демонстрація по отношенію къ тройственному союзу. Въ статьѣ о братаніи народовъ National Zeitung говоритъ, между прочимъ, слѣдующее: "Въ провинціяхъ Россіи нѣтъ и слѣда французскаго лоска высшихъ общественныхъ слоевъ въ Петербургѣ и Москвѣ. Даже честолюбіе и стремленіе къ завоеваніямъ, которыя на первый взглядъ проникаютъ оба народа, существуютъ только въ правящихъ и военныхъ кругахъ Россіи. Каждый третій французъ -- шовинистъ въ сердцѣ и по темпераменту, русскій крестьянинъ, рабочій и мелкій горожанинъ -- прирожденные друзья мира".

National Zeitung ошибается, приписывая воинственные замыслы русскому правительству, но мы съ удовольствіемъ отмѣчаемъ признаніе берлинскою газетой миролюбивыхъ чувствъ русскаго народа. Нѣмцы знаютъ, что наши солдаты умѣютъ героически умирать, но никогда русскій народъ не пожелаетъ наступательной войны. У насъ много неотложной внутренней работы, мы страшно отстали отъ Западной Европы въ просвѣщеніи и поощрять французскіе планы возмездія было бы историческимъ преступленіемъ противъ русскаго народа. Болѣе или менѣе воинственныя теченія образуются у насъ иногда въ полуобразованныхъ общественныхъ классахъ. Сами по себѣ теченія эти, конечно, неопасны, но на обязанности публицистики, все-таки, лежитъ распространеніе здравыхъ понятій о международныхъ правахъ и обязанностяхъ, и велика нравственная вина той части нашей печати, которая, обращаясь къ подобнымъ читателямъ, воспитываетъ въ нихъ не подлинную любовь къ отечеству, а пагубную народную гордость, враждебное или презрительное отношеніе къ другимъ племенамъ.

Въ русскихъ газетахъ и журналахъ нерѣдки, къ счастію, заявленія вполнѣ миролюбиваго характера. Проповѣдь мира и разоруженія находитъ все большее и большее число сторонниковъ. Такъ, г. Авсѣенко по поводу франко-русскаго сближенія говоритъ въ С.-Петербургскихъ Вѣдомостяхъ, что, "въ виду создавшейся новой международной лиги, къ которой можетъ примкнуть цѣлый рядъ другихъ государствъ (Испанія, Португалія, Бельгія, Голландія, Данія {Сюда слѣдуетъ отнести всѣ вообще второстепенныя государства Европы, кромѣ Турціи и, можетъ быть, Швеціи.}, перестаетъ казаться химерой самый колоссальный вопросъ нашего времени -- вопросъ о всеобщемъ разоруженіи. Эта химера была поистинѣ химеричною до тѣхъ поръ, пока тройственный союзъ могъ считать себя безспорно сильнѣе всѣхъ тѣхъ, кто предлагалъ разоруженіе; по дѣло ставится иначе съ тѣхъ поръ, какъ силы но только уравновѣсились, но даже, видимо, перетянули на противуположную сторону. Германія, а тѣмъ болѣе ея истощаемыя непомѣрнымъ напряженіемъ союзники могутъ, наконецъ, придти къ убѣжденію, что въ настоящее время ихъ интересы только выиграютъ, если европейскія вооруженія возвратятся къ своимъ нормальнымъ размѣрамъ. А нужно ли говорить, какія необъятныя перспективы открылись бы въ такомъ случаѣ для плодотворныхъ культурныхъ успѣховъ человѣчества?" {С.-Петербургскія Вѣдомости, No 288.}.


-----


Милитаризмъ не только задерживаетъ эти культурные успѣхи, но и понижаетъ нравственно-культурный уровень страны, развращаетъ общество. Тягостное и убѣдительное доказательство этого мнѣнія могутъ представить недавніе громкіе процессы въ Германіи, въ которыхъ разбирались мошенническія продѣлки, связанныя съ азартною игрой. Оказалось, что многіе германскіе офицеры, несмотря на строжайшее запрещеніе императора, посѣщаютъ темные игорные притоны и разоряются въ игрѣ. Толкаетъ ихъ на это, конечно, отсутствіе высшихъ интересовъ, та духовная пустота и праздность, на которую обрекаетъ казарма. "Удивительно ли,-- говоритъ Berliner Tageblatt,-- что германскій офицеръ, систематически удаляясь отъ міра науки, искусства и промышленности, принимается за карты, чтобы найти себѣ хоть какое-нибудь развлеченіе? Съ момента поступленія въ корпусъ онъ живетъ замкнутою жизнью, и единственное, что можетъ свести его съ бюргерскимъ міромъ, это деньги. Бракъ для денегъ, сдѣлка съ ростовщикомъ, карточный столъ,-- вотъ та почва, на которой сходятся съ собою эти два міра. Мы не будемъ, конечно, обвинять всего нѣмецкаго дворянства за фонъ-Мейеринка и Ко, какъ не будемъ обвинять еврейства за Абтера и Зеемана. Мы только спрашиваемъ, гдѣ же то нравственное начало, единственнымъ носителемъ котораго считаютъ себя тѣ слои общества, которымъ было ввѣрено воспитаніе героевъ ганноверскаго процесса? Какую нравствецпую силу дало имъ то направленіе, которое изгнало либеральное начало изъ школы? Просто смѣшно слушать, когда называютъ офицеровъ, попавшихъ въ процессъ, жертвами, а господъ Абтеръ etc.-- соблазнителями. Гдѣ же,-- спрашиваетъ Berliner Tageblatt,-- та сила характера, которую воспитаніе было обязано дать германскимъ офицерамъ?"

Естественно, что этотъ процессъ и другой, ему подобный, теперь начавшійся, сильно волнуетъ и огорчаетъ германское общественное мнѣніе. Печально, разумѣется, что нѣсколько десятковъ офицеровъ, принадлежащихъ къ такъ называемому высшему обществу, предавались безобразной игрѣ, вступали въ близкія сношенія съ грязными людьми и совершали грязныя дѣла; но еще печальнѣе то, что процессы эти служатъ признакомъ времени, показываютъ, какими стремленіями и интересами живетъ теперь весьма и весьма значительная часть германскаго общества. Общій духъ милитаризма заражаетъ всю нравственно-общественную атмосферу. Давно уже указываютъ на паденіе въ Германіи научныхъ, художественныхъ и нравственныхъ интересовъ. Выдающіеся профессора, принадлежащіе къ до-седанскому поколѣнію, горько оплакиваютъ духовный упадокъ нѣмецкаго студенчества. Подавно въ этомъ смыслѣ говорили Гнейстъ и Шмоллеръ. Мудрено молодежи сохранить высокіе помыслы и любовь къ безкорыстному труду, когда вокругъ господствуютъ казарма, игорные дома, промышленные вертепы... Эти внутренніе враги будутъ для германскаго народа пострашнѣе враговъ внѣшнихъ.


-----


Тронная рѣчь императора Вильгельма при открытіи парламента звучитъ миролюбиво. Въ ней упомянуто о таможенныхъ переговорахъ съ Россіей и выражена надежда на ихъ благополучное окончаніе. Само собою разумѣется, что для этого потребуются уступки и отъ нашего правительства, и отъ Германіи. Императоръ возвѣстилъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, что парламентъ долженъ будетъ разсмотрѣть проекты новыхъ налоговъ, необходимыхъ для покрытія тѣхъ военныхъ расходовъ, на которые большинство рейхстага дало согласіе въ прошлую законодательную сессію. Конечно, справедливость требуетъ, чтобы новыя подати легли на наиболѣе состоятельные классы, на крупное землевладѣніе, поставляющее получающихъ жалованье офицеровъ и защищаемое высокими хлѣбными тарифами отъ иностранныхъ конкуррентовъ, въ ущербъ нѣмецкому потребителю; на крупную промышленность, получающую большіе барыши при содѣйствіи такого покровительства и зарабатывающую большія деньги на пушкахъ и другихъ военныхъ принадлежностяхъ. Но, по всей вѣроятности, интересы этихъ классовъ будутъ затронуты лишь въ слабой степени и дѣло не обойдется безъ косвенныхъ налоговъ на важные предметы общаго истребленія. Намъ приходилось уже говорить о томъ, что установленіе справедливой налоговой системы излечило бы отъ шовинизма тѣ общественные слои, которые теперь не чувствуютъ на себѣ тяжести милитаризма. По современной Германіи далеко еще отъ установленія такой системы.

Далеко отъ нея и Французской республикѣ, пожалуй, еще далѣе, чѣмъ германской имперіи. Республиканское большинство въ новой палатѣ депутатовъ мало склонно къ серьезнымъ экономическимъ и финансовымъ реформамъ. Сторонники покровительственной системы въ пользу крупной промышленности и невмѣшательства въ пользу рабочихъ классовъ представляютъ среди этого большинства значительную группу. Радикальное меньшинство въ парламентѣ будетъ, всего правдоподобнѣе, играть оппозиціонную роль, хотя въ кабинетѣ Дюпюи и находятся представители радикаловъ, какъ министръ финансовъ Нейтраль. Послѣдній всегда былъ сторонникомъ прогрессивнаго подоходнаго налога, противъ котораго выступаетъ министръ-президентъ.

Радикальная печать продолжаетъ, конечно, выдвигать впередъ такіе вопросы, безъ скораго разрѣшенія которыхъ, по ея мнѣнію, невозможно правильное развитіе демократіи. Въ числѣ этихъ вопросовъ, кромѣ податного, находится и отдѣленіе церкви отъ государства. Клемансо, ставшій послѣ своего пораженія въ Варѣ дѣятельнымъ редакторомъ газеты Justice, гдѣ онъ каждый день печатаетъ свою передовую статью, горячо выступаетъ за амнистію всѣхъ осужденныхъ за государственныя преступленія. Упомянувъ о томъ единодушіи всѣхъ французовъ, которое проявилось во время франкорусскихъ празднествъ, о томъ миролюбивомъ характерѣ, который приняли эти демонстраціи, Клемансо говорить, что неизбѣженъ возвратъ къ внутренней политической дѣятельности и, стало быть, къ борьбѣ политическихъ партій. Но передъ возобновленіемъ этой борьбы Клемансо возвышаетъ голосъ для того, чтобы призвать забвеніе прежней ненависти, прежнихъ ошибокъ; онъ предлагаетъ совершить актъ высшей политики, т.-е. вполнѣ человѣчное дѣяніе: дать общую амнистію.

Нельзя не удивляться энергіи Клемансо, сразу занявшаго одно изъ наиболѣе вліятельныхъ мѣстъ во французской журналистикѣ. По всей вѣроятности, его политическая роль далеко не закончена и двери парламента вновь откроются передъ этимъ выдающимся человѣкомъ, вопреки глубокомысленнымъ прорицаніямъ нѣкоторыхъ изъ нашихъ газетъ.

Когда пишутся эти строки, телеграфъ принесъ извѣстіе объ открытіи засѣданій французской палаты, но нѣтъ еще возможности составить точное понятіе о распредѣленіи и относительной численности парламентскихъ партій. Президентомъ палаты депутатовъ вновь избранъ Казиміръ Перье, умѣренный республиканецъ, большинствомъ 295 голосовъ противъ 195, поданныхъ за Бриссона. Избраніе это еще ничего не предопредѣляетъ.


-----


Англійская палата общинъ приняла Но второмъ чтеніи билль, преобразующій мѣстное самоуправленіе на демократическихъ основаніяхъ, и приступила къ правительственному законопроекту объ отвѣтственности предпринимателей при несчастныхъ случаяхъ съ рабочими. Русскія Вѣдомости (No 303) справедливо указываютъ на неудовлетворительность этого билля, который, между прочимъ, возлагаетъ на рабочихъ обязанность доказывать, что несчастіе произошло по винѣ фабриканта или его служащихъ. Германское и швейцарское,-- наиболѣе развитыя фабричныя законодательства,-- съ полнымъ теоретическимъ и практическимъ основаніемъ приняли противуположный принципъ. Мы думаемъ, однако, что гладстоновскій билль имѣетъ, все-таки, немаловажное значеніе. Англійское законодательство вообще развивается туго, за то новое начало, разъ положенное въ основу закона, пускаетъ глубокіе корни. Кромѣ того, общественная нравственность, благодаря долгому историческому воспитанію въ самоуправленіи, такъ высока въ Англіи, что недостатки билля не могутъ имѣть такого вреднаго вліянія, какое они имѣли бы въ другихъ странахъ.

Весьма знаменательный опытъ будетъ произведенъ въ швейцарскомъ законодательствѣ: за подписью 53,387 гражданъ союзному совѣту подано предложеніе подвергнуть всеобщему народному голосованію право на трудъ. Для такого референдума по конституціи требуется пятьдесятъ тысячъ подписей полноправныхъ лицъ. Если большинство швейцарскаго народа приметъ это право на трудъ, то союзный совѣтъ долженъ будетъ составить законопроектъ, облекающій народное рѣшеніе въ практическую формулу, и внести этотъ законопроектъ на обсужденіе національнаго совѣта.

National Zeitung говоритъ, что право на трудъ, котораго теоретически нельзя не признать, встрѣтитъ неодолимыя практическія затрудненія при своемъ осуществленіи. Газета полагаетъ, что референдумъ не дастъ благопріятнаго результата для иниціаторовъ предложенія. По поводу этого референдума римская Tribuna замѣчаетъ, что Швейцарія полагаетъ возможнымъ разрѣшить великую проблему, которая волнуетъ и мучаетъ современное общество. Что рабочій вопросъ чрезвычайно важенъ и неотложенъ, этого газета не отрицаетъ, но она предостерегаетъ противъ преувеличенныхъ въ этомъ отношеніи требованіи {"Che la questione del lavoro sia grave, imperiosa ad urgente non si puè negare. Ma bisogna guardarsi dal guastarla con domande esagerate le quali passano oltre i limiti della scienza, della es perienza c della ragione".}.


В. Г.


"Русская Мысль", кн.XI, 1893