# Из литературных наблюдений

Виктор Александрович Гольцев

## Изъ литературныхъ наблюденій.


Съ января нынѣшняго года въ нашей журналистикѣ появился рѣдкій гость: новый журналъ безъ предварительной цензуры, Русская Бесѣда. До сихъ поръ отмѣтили его только двѣ, кажется, газеты: Московскія Вѣдомости и Биржевыя Вѣдомости. Послѣднія кончаютъ свою замѣтку такими словами: "Да будетъ тверда въ рѣшеніи отдавать всѣ свои помыслы міру-народу, какъ главному герою русской исторіи, и укрѣпленію хорового начала въ русской жизни возродившаяся Русская Бесѣда.

По мнѣнію Московскихъ Вѣдомостей, "Бесѣда гг. Ник. Аксакова, Васильева и т. д.-- будетъ, конечно, бесѣдовать только сама съ собой".

Мы очень пожалѣли бы, еслибъ сбылось враждебное предсказаніе Московскихъ Вѣдомостей. Новый петербургскій журналъ носитъ имя стараго московскаго, бывшаго органомъ стараго славянофильства: Русскую Бесѣду издавалъ въ 1856--60 гг. покойный А. И. Кошелевъ. Журналъ этотъ дѣятельно занимался разработкой вопроса объ освобожденіи крестьянъ и горячо, въ мѣру внѣшней возможности, стоялъ за свободу совѣсти, земское самоуправленіе, общинное землевладѣніе и т. д. Съ этою старою славянофильскою программой близка и Русская Мысль, многое въ ней стараемся посильно разъяснить и мы. Несомнѣнно, однако, что новыя потребности времени по нѣкоторымъ пунктамъ удалили насъ отъ старыхъ, истинныхъ славянофиловъ, которые одинъ за другимъ сходили со сцены. Съ другой стороны, новое славянофильство или превращалось въ отъявленное русопётство, или доходило, какъ у В. И. Ламанскаго, до славянофильства безъ славянъ. Съ особеннымъ удовольствіемъ поэтому привѣтствуемъ мы новую Русскую Бесѣду. Будетъ ли она имѣть успѣхъ или не будетъ,-- хорошо уже и то, что она дала надлежащій отпоръ тѣмъ "ряженымъ" славянофиламъ, которые на своей улицѣ празднуютъ масляницу.

Русская Бесѣда,-- говоритъ г. Васильевъ,-- будетъ органомъ русскаго народнаго направленія. "Русское народное направленіе, по словамъ журнала, прежде всего, представляется искреннимъ исповѣданіемъ православнаго христіанства и принадлежностью къ единой истинной церкви Христовой, не внѣшнею только формально-обрядовою принадлежностью, а такою, которая опредѣляетъ всю жизнь христіанина, всѣ отношенія его къ другимъ людямъ,-- которая, повелѣвая: Бога бойтесь, Царя чтите, и требуя повиновенія властямъ предержащимъ, вмѣстѣ съ тѣмъ ограждаетъ свободу человѣческой личности, даетъ несокрушимую твердость человѣческому духу".

Государственное зданіе Россіи представляется нашему новому собрату "свѣтлымъ и просторнымъ храмомъ, являющимъ собою стройное сочетаніе разноличныхъ красокъ и частей. Въ этой величавой государственной храминѣ должно господствовать хоровое начало, въ которомъ не теряются отдѣльные голоса; вѣковѣчнымъ же и незыблемымъ основаніемъ всему этому государственному строенію служитъ народъ".

Славянство представляется г. Васильеву "единымъ и цѣлостнымъ племеннымъ организмомъ, прекраснымъ, какъ все живущее, разновидностью составныхъ своихъ частей: не въ стадномъ однообразіи, не въ подведеніи всѣхъ подъ одну мѣрку и одинъ образецъ видимъ мы совершенствованіе и красоту, а въ сочетаніи разнообразныхъ частей въ одно стройное цѣлое, основанномъ на свободномъ хоровомъ началѣ братства и любви".

Отношенія къ иноплеменникамъ-иновѣрцамъ должны, по Русской Бесѣдѣ, опредѣляться правиломъ естественной справедливости: каждому свое.

Когда я читалъ эту статью-программу, мнѣ тоже представлялась добрая и разсудительная русская боярыня шестнадцатаго или семнадцатаго вѣка. Она плавно идетъ въ тяжелой одеждѣ, связывающей ея движенія, въ тяжеломъ головномъ уборѣ съ витіеватыми украшеніями... Такъ и хочется сказать этой хорошей женщинѣ: не надо этихъ "старорусскихъ" путъукрашеній, какъ не надо фижмъ и роброновъ, кринолиновъ и шиньоновъ.

Для характеристики новаго журнала важна статья г. И. Аксакова: Свобода, любовь и вѣра. По. поводу толковъ о терпимости и нетерпимости. Статья направлена противъ "собственнаго" православнаго писателя Русскаго Обозрѣнія и Московскихъ Вѣдомостей г. Льва Тихомирова. Авторъ обстоятельно и вполнѣ убѣдительно доказываетъ, что г. Тихомировъ опредѣляетъ терпимость невѣрно, даетъ вопросу совершенно ложную постановку. Для насъ въ данномъ случаѣ интересна, разумѣется, не полемическая сторона въ статьѣ г. Аксакова, а ея положительная часть.

Авторъ хорошо знаетъ священное писаніе и отцовъ церкви. Очевидно, что это знаніе пріобрѣталось долгими годами добросовѣстнаго труда, а не формировалось наскоро, въ виду различныхъ превратностей и внезапностей. Г. Аксаковъ твердо устанавливаетъ высоко авторитетными свидѣтельствами то положеніе, что "основной законъ вѣры и нравственности христіанской есть законъ свободы и свободнаго самоопредѣленія въ согласованіи съ божественнымъ призывомъ и предначертаніемъ". Аѳанасій Александрійскій,-- замѣчаетъ г. Аксаковъ,-- осуждая всякое стремленіе къ принужденію и приневоливанію въ дѣлѣ вѣры, указываетъ на совершенно противуположный образъ дѣйствія Христа, который только "стучится въ каждую душу съ любовною рѣчью жениха Пѣсни пѣсней: "Душа моя, невѣста моя, отвори!" -- и терпѣливо ждетъ, когда Ему не отворяютъ".

Мы не будемъ останавливаться далѣе на статьѣ г. Аксакова. Читателей Русской Мысли нѣтъ надобности убѣждать въ благословенномъ значеніи свободы совѣсти. Приведенная цитата (одно изъ многихъ свидѣтельствъ отцовъ церкви, напечатанныхъ въ названной статьѣ) служитъ доказательствомъ того, что эта свобода есть истинно-христіанское начало. Умствованія публицистовъ Московскихъ Вѣдомостей, Русскаго Обозрѣнія и Русскаго Вѣстника, полныя злобы и призывовъ къ насилію, безповоротно осуждаются истинно-православною церковью. Этого для насъ совершенно достаточно.

Таково, въ общихъ чертахъ, направленіе русской Бесѣды. Въ ней дѣйствительно слышится отголосокъ тѣхъ благородныхъ бесѣдъ, которыя велись Хомяковымъ, Кирѣевскимъ, Аксаковыми... Укажемъ, однако, по долгу безпристрастія, и на диссонансъ въ этой январской Бесѣдѣ: въ ней напечатана рѣчь, произнесенная г. Иловайскимъ въ петербургскомъ обществѣ для содѣйствія русской промышленности и торговлѣ. Рѣчь шла, конечно, о покровительствѣ нашимъ фабрикантамъ и заводчикамъ. Какъ всегда, г. Иловайскій высказываетъ нѣсколько совершенно новыхъ идей,-- новыхъ, само собою разумѣется, для тѣхъ, кто знакомъ съ культурой и исторіей по учебникамъ г. Иловайскаго. Московскія Вѣдомости поспѣшили привѣтствовать новое произведеніе нашего "исторіографа" и перепечатали на своихъ столбцахъ изъ Русской Бесѣды большую часть его слова О ближайшихъ задачахъ нашего покровительства.

"Многимъ ли извѣстна та тѣсная, неразрывная связь, которая существуетъ между промышленностью народа и его культурой?" Такъ начинаетъ свою рѣчь г. Иловайскій. Оказывается, по его увѣренію, что не многимъ это извѣстно, что "на этотъ счетъ до самаго послѣдняго времени въ русскихъ общественныхъ понятіяхъ царила замѣчательная путаница и множество недоразумѣній".

До сихъ поръ всѣ считали промышленность однимъ изъ проявленій культуры, а г. Иловайскій старается популяризовать мысль объ ея связи съ культурой... Конечно, ученымъ и публицистамъ приходится разсматривать явленія культурной жизни и отдѣльно отъ воздѣйствія другихъ, неоднородныхъ явленій; но открытіе г. Иловайскаго, все-таки, безполезно, потому что никто и никогда не утверждалъ, что промышленность существуетъ сама по себѣ, an und für sich. Противники покровительственныхъ и запретительныхъ тарифовъ часто ставятъ на видъ ихъ защитникамъ именно ихъ одностороннее увлеченіе насажденіемъ крупной фабричной и заводской промышленности, причемъ сильно терпятъ насущные интересы потребителя, то-есть нѣсколько поколѣній народа. Этотъ потребитель долженъ съуживать свои культурныя потребности, долженъ гораздо дороже платить за ихъ удовлетвореніе, а фабриканты и заводчики въ это время, для торжества въ грядущемъ отечественной промышленности, будутъ получать непомѣрные барыши. Кромѣ того, покровительственные тарифы не даютъ ни знанія, ни энергіи, наоборотъ, наводятъ на нашихъ предпринимателей сытую спячку.

Скучно все это повторять, а приходится... Но кое-что въ аргументаціи г. Иловайскаго можетъ привести и въ веселое настроеніе. Онъ признаетъ возвышенный таможенный тарифъ основнымъ средствомъ для поднятія отечественной промышленности, но черезъ нѣсколько времени меланхолически замѣчаетъ: "Извѣстно, что у насъ двѣ отрасли уже давно пользуются покровительствомъ и потому находятся на степени процвѣтанія: я говорю о свеклосахарныхъ заводахъ и хлопчатобумажныхъ фабрикахъ. Но какіе собственно. плоды дали они для русской самостоятельной культуры? Увы, слишкомъ незначительные". Не помогло, стало быть, таможенное огражденіе. Дезертируя изъ свеклосахарной и хлопчатобумажной цитадели, г. Иловайскій на этотъ разъ замыкается въ желѣзно дѣлательные, машинные и химимическіе заводы: тутъ у насъ, подъ рукой, не привозный, а свой матеріалъ. Прекрасно. Чего же намъ недостаетъ въ такомъ случаѣ, чтобъ успѣшно конкуррировать у себя на родинѣ съ привозными иностранными машинами, химическими продуктами, даже желѣзомъ? Очевидно, не хватаетъ именно знанія и энергіи, потому что естественныя благопріятныя условія на нашей сторонѣ.

Упомянутые заводы г. Иловайскій желаетъ сосредоточить въ центральноюжной полосѣ и въ уральскомъ районѣ. Конечно, мысль добывать желѣзо и каменный уголь въ мѣстѣ ихъ нахожденія,-- мысль счастливая, и г. Иловайскій, высказывая ее, много, какъ историкъ, послужилъ своему отечеству; но меня нѣсколько смущаютъ географическія опредѣленія автора. Центрально-южная полоса, -- не длинно ли и не широко ли это? Отъ Москвы и Владиміра до Чернаго и Азовскаго моря... Не согласится ли г. Иловайскій съ тѣмъ, что съ народно-хозяйственной точки зрѣнія цѣлесообразнѣе устроивать фабрики и заводы какъ можно ближе къ мѣстонахожденію сырья и топлива? А если это такъ, то поощреніе и огражденіе фабрикантовъ и заводчиковъ тѣхъ мѣстностей, которыя на сотни и даже тысячи верстъ удалены и отъ сырья, и отъ топлива,-- будетъ уже расточительностью. Отъ центрально-южной полосы центръ-то, пожалуй, придется отставить.

Нѣтъ, г. Иловайскій, намъ нужно не таможенное самоогражденіе,-- Китай превосходно самоограждался,-- а самообразованіе и самоуваженіе. Для развитія нашей національной культуры благое значеніе имѣетъ дѣятельность не защитниковъ высокихъ таможенныхъ пошлинъ, а тѣхъ, кто разноситъ по родной землѣ знаніе и чувство законности. Какъ наблюдатель, я отмѣчу снова нѣсколько отрадныхъ явленій въ этой области. Самымъ могущественнымъ средствомъ распространенія просвѣщенія является, конечно, печатное слово, и вотъ въ какихъ выраженіяхъ говоритъ о немъ нашъ архи-консервативный Русскій Вѣстникъ {Мартъ 1895 г. (Изъ жизни и печати).}: "Заслуги нашей печати передъ отечествомъ признаны съ высоты престола. А кто служитъ отечеству, тотъ служитъ общему благу, ему одному. Оставаясь вѣрною своему призванію, печать не устанетъ въ борьбѣ ни съ какими невзгодами, да и эти самыя невзгоды еще болѣе укрѣпятъ значеніе правдиваго печатнаго слова, которому невольно внимаютъ всѣ, даже не желающіе слышать. И можетъ ли быть иначе, когда общественная мысль ростетъ не по днямъ, а по часамъ, когда усовершенствованные пути сообщенія, телеграфы, телефоны уничтожаютъ разстоянія, сближаютъ людей, знакомятъ въ нѣсколько дней съ такими явленіями природы и жизни, на ознакомленіе съ которыми въ прежнее время уходили мѣсяцы и годы. Когда укрѣпляются и развиваются всѣ способы къ соединенію разрозненныхъ силъ и возвышается умственный уровень какъ отдѣльныхъ людей, такъ и цѣлаго общества, можетъ ли оставаться заброшеннымъ или изломаннымъ, приведеннымъ въ негодность, главный рычагъ умственнаго движенія -- печатное слово?"

Хорошія, честныя слова, и жаль, что такія рѣчи почти не слышатся въ нашей консервативной печати. Это, въ нравственномъ отношеніи, невыгодно для нея самой: монополія изолируетъ, уменьшаетъ такимъ образомъ нравственно-общественный авторитетъ, ведетъ къ напрасному раздраженію, къ взаимному непониманію и непроизводительной тратѣ общественныхъ силъ. А силъ этихъ, потенціальныхъ, подспудныхъ, у насъ не мало, стремленіе къ серьезному знанію выросло до размѣровъ, которые превышаютъ весьма смѣлыя предположенія. Вотъ одно изъ доказательствъ Коммиссія домашняго чтенія, образовавшаяся при учебномъ отдѣлѣ общества распространенія техническихъ знаній, напечатала программы для систематическаго самообразованія. Пять тысячъ экземпляровъ этихъ программъ разошлись немедленно. Вышло второе изданіе, въ количествѣ десяти тысячъ экземпляровъ, и оно скоро все будетъ раскуплено. Какъ быстро двинулось бы впередъ наше просвѣщеніе, какъ поднялось бы наше общественное благосостояніе, еслибъ всегда съ благороднымъ частнымъ починомъ шло рука объ руку вѣдомство нашего народнаго просвѣщенія!

Въ этомъ же направленіи слѣдуетъ отмѣтить быструю распродажу двухъ изданій книги профессора Карѣева: Письма къ учащейся молодежи о самообразованіи. Объявлено, что въ непродолжительномъ времени выйдетъ третье изданіе. Въ дополненіе къ этому труду г. Карѣевъ напечаталъ Бесѣды о выработкѣ міросозерцанія. Я думаю, что эту книжку также ожидаетъ большая удача и что она принесетъ большую пользу обширному кругу читателей.

"Никакая школа,-- говоритъ почтенный авторъ,-- безъ самостоятельнаго философскаго, научнаго, литературнаго и публицистическаго чтенія не можетъ дать человѣку всего того, что нужно ему для выработки себѣ цѣльнаго, стройнаго и полнаго міросозерцанія". Г. Карѣевъ обращается, конечно, къ молодежи, но его книжка будетъ полезна каждому, кто пожелаетъ провѣрить, дополнить или перестроить свое міропониманіе. "Въ молодежи,-- по справедливому замѣчанію автора, -- вслѣдствіе присущаго ей такъ называемаго юношескаго идеализма, весьма сильно развитъ теоретическій и этическій интересъ къ знанію того, что такое природа, человѣкъ, общество, и чѣмъ должны быть человѣкъ и общество, чтобы соотвѣтствовать своей идеѣ и своей цѣли". Г. Карѣевъ въ своей новой книжкѣ систематически ставитъ и разъясняетъ главные вопросы міросозерцанія и указываетъ при этомъ подходящія сочиненія, на русскомъ языкѣ, для соотвѣтствующаго чтенія. На первый планъ авторъ выдвигаетъ гуманитарное образованіе и вопросъ о роли личности въ обществѣ, -- вопросъ дѣйствительно первостепенной важности, въ послѣднее время опять сильно занимающій журналистику и читателей, благодаря книгамъ гг. Струве и Бельтова {Кстати отвѣчу неизвѣстному оппоненту, приславшему въ редакцію письмо по поводу рецензіи книги г. Бельтова. Пусть онъ взглянетъ хоть въ русскій переводъ Исторіи покой философіи Ибервега-Гейнце, на стр. 322, и тогда убѣдится, что у Гегеля не количество переходитъ въ качество, какъ утверждаетъ г. Белтовъ, а какъ разъ наоборотъ.}.

Г. Карѣевъ помѣстилъ въ приложеніи къ своимъ Бесѣдамъ краткій указатель самообразовательнаго чтенія (теоретическое чтеніе и историческое чтеніе,-- послѣднее занимаетъ большое мѣсто). Выработкой программы такого чтенія былъ занятъ въ Петербургѣ кружокъ спеціалистовъ, и эта программа скоро должна появиться въ печати.

Эти и другіе факты указываютъ на то, что у насъ возникаетъ движеніе, подобное тому, которое наблюдается въ Даніи, въ Англіи и въ другихъ государствахъ: группа энергичныхъ людей идетъ на встрѣчу пробудившемуся стремленію къ образованію, раздвигаетъ предѣлы университетскаго вліянія, вноситъ въ народную массу основы правильнаго міропониманія. Жаль, что средства у московской коммиссіи домашняго чтенія и у петербургскаго кружка спеціалистовъ ничтожны,-- потому, въ особенности, жаль, что при бѣдности нашей собственной и переводной литературы по многимъ вопросамъ самообразованія слѣдовало бы выбрать и издать побольше переводовъ хорошихъ иностранныхъ книгъ. Если бы появились въ печати систематическіе указатели такихъ книгъ, то для нихъ, пожалуй, нашлись бы издатели.

Было бы, разумѣется, еще лучше, еслибъ у насъ образовалась издательская артель писателей и переводчиковъ, но при нынѣшнихъ литературно-общественныхъ условіяхъ на это надежда плоха. Забавно при этомъ, что публицисты консервативнаго лагеря слезно жалуются на нетерпимость своихъ литературныхъ противниковъ. Одного, напримѣръ, не выбрали въ члены московскаго отдѣленія кассы взаимопомощи, и онъ второй годъ не можетъ успокоиться. Но что же дѣлать? Гдѣ есть баллотировки, тамъ могутъ оказаться и забаллотированными, доискиваться же побужденій, которыя руководили лицами, клавшими шары налѣво, по меньшей мѣрѣ, безполезно. Другіе упрекаютъ петербургскій литературный фондъ въ партійности, въ томъ, что онъ раздаетъ пособія своимъ, либераламъ, и отказываетъ въ немъ людямъ иного направленія. Это уже сущая клевета. Я далеко стою отъ литературнаго фонда, никогда не принималъ и не принимаю никакого участія въ его управленіи, но въ теченіе послѣднихъ десяти лѣтъ мнѣ нерѣдко давались порученія провѣрить, дѣйствительно ли нуждается такой-то литераторъ или семья умершаго писателя въ пособіи или пенсіи. Никогда при исполненіи этихъ порученій мнѣ не приходилось сталкиваться съ какимъ-либо предубѣжденіемъ, съ какою-либо политическою окраской взглядовъ на дѣло благотворительности со стороны руководителей литературнаго фонда, составъ которыхъ много разъ мѣнялся. Недавно, съ мѣсяцъ тому назадъ, мнѣ было разрѣшено выдать пособіе вдовѣ одного писателя, котораго очень цѣнятъ и на котораго любятъ ссылаться и Московскія Вѣдомости, и Русское Обозрѣніе, и Русскій Вѣстникъ. Впрочемъ, господа, нападающіе на литературный фондъ, могутъ прикрыться высокимъ авторитетомъ дона Базиліо: "Croyez qu'il n'y a pas de plate méchanceté, pas d'horreurs, pas de conte absurde, qu'on ne fasse adopter aux visifs d'une grande ville en s'y prenant bien; et nous avons ici des gens d'une adresse!..."

Странны и нелѣпы также,-- если только они добросовѣстны,-- и толки о томъ, будто "либералы" очень хотѣли бы "пристроиться" къ академіи наукъ для распредѣленія суммъ, пожалованныхъ Государемъ Императоромъ. Ничего подобнаго мы, конечно, и не слыхали. Академія приступила къ дѣлу разумно и осмотрительно, она затребовала свѣдѣнія о положеніи и размѣрахъ гонорара сотрудниковъ провинціальныхъ изданій и т. д. Мы искренно привѣтствуемъ такую дѣятельность академіи и не имѣемъ никакого основанія сомнѣваться въ ея безпристрастіи. Со многихъ точекъ зрѣнія нельзя не сочувствовать тому, что распоряженіе правительственными деньгами не отдано литературному фонду. Параллельная дѣятельность академической комиссіи и частнаго общества всего лучше удовлетворятъ нуждамъ литературы и писателей.

Нѣтъ, плодить клевету, возбуждать недовѣріе и раздраженіе -- не доброе дѣло, не консервативное, въ честномъ смыслѣ послѣдняго слова.


О. Т. В.


"Русская Мысль", кн.III, 1895