# Иностранное обозрение

Виктор Александрович Гольцев

## ИНОСТРАННОЕ ОБОЗРѢНІЕ.


Образованіе радикальнаго министерства было, какъ извѣстно, неодобрительно встрѣчено органами французской буржуазіи. Тѣмъ не менѣе кабинетъ Буржуа одержалъ уже рядъ парламентскихъ побѣдъ. Особенно важнымъ торжествомъ радикализма представляется умѣреннымъ республиканскимъ газетамъ принятіе прогрессивнаго налога на наслѣдства. Temps, обсуждая на другой день результаты парламентскаго засѣданія,-- говоритъ слѣдующее: "Утверждать, что палата и правительство не внесли вчера ничего новаго въ наши законы, что принятая прогрессія ничтожна, что прогрессивный и регрессивный налоги въ дѣйствительности ничѣмъ не отличаются,-- было бы чистѣйшей иллюзіей. Дѣло не въ томъ, велика или мала прогрессія, дѣло въ принципѣ; прогрессивный налогъ введенъ -- маленькій, скромный,-- но кто повѣритъ этой скромности? Онъ представляетъ изъ себя клинъ, который, проникнувъ въ зданіе нашей финансовой системы, долженъ современемъ ее ниспровергнуть".

Въ составъ новаго кабинета не вошелъ бывшій министръ иностранныхъ дѣлъ, Ганото. Ближайшею причиною отказа его сохранить свой портфель и въ министерствѣ Буржуа называютъ несогласіе на пересмотръ и измѣненіе договора съ Мадагаскаромъ. Journal des Débats рѣзко осуждаетъ Буржуа за то, что онъ не удержалъ такого даровитаго министра иностранныхъ дѣлъ и уступилъ давленію со стороны тѣхъ группъ, для которыхъ протекторатъ надъ Мадагаскаромъ кажется недостаточнымъ вознагражденіемъ за тяжелую военную экспедицію. Едва ли, однако, вопросъ о договорѣ съ Мадагаскаромъ былъ единственнымъ или даже главнымъ поводомъ для отказа Ганото вступить въ кабинетъ Буржуа. Центръ тяжести французской политики лежитъ въ сближеніи и союзѣ съ Россіей, образованіе же радикальнаго французскаго министерства могло быть встрѣчено здѣсь съ недовѣріемъ и несочувствіемъ. Какъ тонкій дипломатъ, Ганото могъ уклониться отъ отвѣтственности за внутреннюю политику новаго французскаго правительства и приберечь свой авторитетъ для грядущаго умѣреннаго кабинета.

Леонъ Буржуа, однако, и его товарищи ясно и рѣшительно заявили, что внѣшняя политика Французской республики остается неизмѣнною, и за границею отнеслись совершенно спокойно къ появленію, въ первый разъ при третьей республикѣ, однороднаго радикальнаго кабинета.

Опасность для него можетъ возникнуть по неожиданному поводу. Пресловутый Артонъ, герой панамскихъ продѣлокъ, былъ немедленно разысканъ радикальнымъ кабинетомъ и по его требованію арестованъ въ Лондонѣ. Среди лицъ, прикосновенныхъ къ панамскому дѣлу, началась сильная тревога. Послѣдовали новыя разоблаченія, изъ которыхъ становится очевиднымъ, что бывшіе министры, Лубе и Рибо, не желали поимки Артона, а стремились только добыть отъ него компрометирующіе многихъ министровъ, сенаторовъ и депутатовъ документы. Никто не приписываетъ Лубе или Рибо какихъ-либо личныхъ соображеній въ этомъ дѣлѣ; но для государственныхъ людей личной честности мало, необходимы еще неуклонная общественная честность, достойное и энергическое служеніе правосудію, не взирая на интересы какихъ бы то ни было правительственныхъ лицъ или парламентскихъ дѣятелей. Кромѣ того, затушить такой скандалъ въ странѣ съ свободною печатью нѣтъ никакой возможности. Скандалъ вышелъ только очень продолжительнымъ и все болѣе и болѣе усложняется, и его новое усложненіе задѣваетъ нынѣшняго министра-президента и нынѣшняго министра юстиціи, такъ какъ первый изъ нихъ входилъ (непродолжительное время) въ составъ кабинета Лубе, а Рикаръ, по утвержденіямъ Артона, теперь, черезъ третье лицо, велъ съ нимъ переговоры объ условіяхъ, на которыхъ правительство могло бы получить документы этого панамиста. Разъясненія на этотъ счетъ, вѣроятно, будутъ скоро сдѣланы. Въ томъ фактѣ, что правительство, по требованію котораго арестованъ въ Англіи преступникъ, добиваясь его выдачи, старается въ то же время, чтобъ не ускользнули знаменитые документы, нѣтъ еще ничего предосудительнаго, если документы эти предназначаются не къ сокрытію, а къ обнародованію.

Какъ бы то ни было, всѣ эти переговоры, разоблаченія и недомолвки производятъ тягостное впечатлѣніе, и республикѣ давно пора очистить, какъ слѣдуетъ, свои правящія сферы и обуздать финансовыхъ дѣльцовъ.


-----


Оставшійся не у дѣлъ Ганото выступилъ какъ публицистъ. Французская печать единогласно приписываетъ бывшему министру иностранныхъ дѣлъ двѣ статьи, появившіяся въ Revue de Paris {En Orient (На Востокѣ) и Annexion ou Protectorat (Присоединеніе или протекторатъ). Одѣ подписаны тремя X. (Revue de Paris, 1 Décembre).}.

Первая изъ этихъ статей посвящена событіямъ на Востокѣ. Авторъ указываетъ на сильную биржевую панику, на тревожное движеніе въ дипломатическомъ мірѣ, происходившее неравно и не прекратившееся до сихъ поръ. Въ это время раздается голосъ одного только лорда Салисбюри, который произноситъ угрожающія по отношенію къ Турціи слова.

Что все это значитъ? Дѣйствительно ли событія принимаютъ трагическій характеръ? Ганото этого не думаетъ. Онъ полагаетъ, что никто въ Европѣ не желаетъ нарушить миръ, что всѣ возникшія затрудненія вполнѣ возможно разрѣшить дипломатическимъ путемъ.

Существованіе въ Европѣ мусульманской Турецкой имперіи Ганото считаетъ аномаліей, и эта аномалія постоянно увеличивается: мусульманскій элементъ не можетъ приспособиться къ европейскому, а покоренные турками народы мало-по-малу оживаютъ и требуютъ себѣ права на историческое существованіе. Невеселая профессія быть въ настоящее время турецкимъ султаномъ. Ганото характеризуетъ нынѣшняго повелителя правовѣрныхъ какъ истиннаго турка, какъ благочестиваго мусульманина. По склонности или по размышленію, султанъ, съ тѣхъ поръ, какъ онъ на престолѣ (двадцать лѣтъ), прилагаетъ знаменитое аристотелевское правило: падающій государственный строй, чтобъ набраться новыхъ силъ, долженъ отодвинуться къ первоначальному принципу своего установленія. Султапъ Абдулъ-Гамидъ приложилъ всѣ старанія, чтобы возродить значеніе мусульманскаго калифа, падишаха, повелителя правовѣрныхъ. Утвердивши на этомъ основаніи свое безконтрольное личное правленіе, царствующій султанъ,-- говоритъ Ганото,-- обнаружилъ и трудолюбіе, и относительную мягкость, и какой-то инстинктъ, по которому онъ не попадалъ въ разныя дипломатическія ловушки. Но согласовать съ турецкимъ строемъ и мусульманскимъ господствомъ законные интересы христіанскихъ народностей не представляется ни малѣйшей возможности. И султану остается только тянуть кризисъ, затягивать дипломатическіе переговоры, обѣщать введеніе реформъ и не вводить ихъ на самомъ дѣлѣ. Возбужденіе въ христіанскомъ населеніи не успокоивается, и оно растетъ въ мусульманскомъ мірѣ.

Ганото почему-то считаетъ самымъ прискорбнымъ результатомъ послѣднихъ "волненій" (troubles,-- такъ на языкѣ этого дипломата называются турецкія звѣрства) вмѣшательство Европы. Говоря о томъ, что Великобританія и другія державы усилили свой флотъ въ турецкихъ водахъ, авторъ прибавляетъ, что онъ вообще не любитъ морскихъ демонстрацій: онѣ или не имѣютъ никакого смысла, какъ при Дульчиньо, или ведутъ черезчуръ далеко, какъ при Александріи.

Въ концѣ-концовъ, Ганото остается оптимистомъ, и такъ какъ знать основанія этого оптимизма значитъ содѣйствовать миру, то онъ и сообщаетъ ихъ читателямъ. Французскій дипломатъ желаетъ, чтобъ турецкій кризисъ не принялъ международнаго характера, чтобъ султанъ остался господиномъ у себя. Для дипломатіи это, конечно, наиболѣе спокойный и легкій исходъ, но какъ же быть съ тою аномаліей, о которой говоритъ самъ Ганото, какъ спасти христіанское населеніе Турціи отъ грубаго административнаго произвола, отъ кровавыхъ вспышекъ дикаго мусульманскаго фанатизма? Ганото говоритъ, что надо успокоить населеніе въ Арменіи, въ Критѣ, въ Македоніи, необходимо, чтобы султанъ увѣрилъ державы въ искренности своихъ реформаторскихъ намѣреній, чтобы войска получили мудрыя и умѣренныя предписанія,-- и если до весны будетъ все спокойно, то султанъ получитъ возможность справиться со всякими случайностями.

Признаемся: если статья дѣйствительно написана бывшимъ министромъ иностранныхъ дѣлъ. Французской республики, то его государственныя способности оказываются весьма преувеличенными. Онъ рекомендуетъ старую дипломатическую игру, въ которой онъ, быть можетъ, и очень искусенъ, но которая безсильна уменьшить страданія христіанскаго и фанатизмъ мусульманскаго населенія Турціи.

Если,-- прибавляетъ Ганото,-- турецкій кризисъ выйдетъ изъ сферы внутренняго вопроса и станетъ предметомъ международныхъ переговоровъ, то и тогда французскій дипломатъ не будетъ имѣть опасеній за нарушеніе мира. Въ этой увѣренности его укрѣпляетъ удачный исходъ вмѣшательства Россіи, Франціи и Германіи въ дѣла другого больного человѣка -- Китая. Въ этомъ отношеніи мы согласны съ публицистомъ Revue de Paris, но какъ же согласить съ нимъ самимъ его утвержденіе, что самымъ прискорбнымъ послѣдствіемъ "волненій" въ Турціи было международное вмѣшательство въ ея дѣла?


-----


Крупнымъ событіемъ во внутренней жизни Германіи является отставка прусскаго министра внутреннихъ дѣлъ Келлера. Онъ былъ носителемъ интересовъ и любимцемъ консерваторовъ и реакціонеровъ, но его образъ дѣйствій, нарушавшій строгое понятіе о законности, вызвалъ, наконецъ, неудовольствіе имперскаго канцлера и другихъ министровъ. Императоръ согласился пожертвовать черезчуръ развязнымъ министромъ, и реакціонеровъ постигло весьма непріятное разочарованіе. Очень довольна удаленіемъ Келлера даже National-Zeitung, которая ставитъ бывшему министру въ вину, что онъ не умѣлъ пріобрѣсти уваженія со стороны образованнаго общества. Вождь свободомыслящихъ выражается гораздо рѣшительнѣе: "Меня,-- пишетъ онъ,-- не столько удивляетъ то, что фонъ-Келлера убрали, какъ то, что въ Германіи тринадцать мѣсяцевъ могъ продержаться такой министръ".

Въ парламентѣ отставка Келлера вызвала ироническія замѣчанія со стороны многихъ депутатовъ. Противъ административныхъ распоряженій бывшаго министра внутреннихъ дѣлъ, которыми запрещены рабочіе союзы, выступилъ съ обширною рѣчью Бебель. Онъ коснулся въ этой рѣчи и обвиненій соціалъ-демократической партіи въ отсутствіи патріотизма. Гоненія и процессы,-- говорилъ Бебель,-- признаются заслуженными, потому что эта партія осмѣивала чувства патріотовъ, торжествовавшихъ юбилей побѣдъ надъ Франціей. Имперскій канцлеръ даже выразился, что соціалъ-демократы остались въ данномъ случаѣ вѣрны своей программѣ, по которой самое понятіе отечества устарѣло, реакціонно. Если бы канцлеръ,-- продолжалъ Бебель,-- былъ лучше освѣдомленъ, онъ никогда не приписалъ бы соціалъ-демократамъ выраженій ихъ злѣйшихъ противниковъ -- анархистовъ. Дѣйствительно ли неодобрительное отношеніе къ празднествамъ побѣдъ надъ французами равносильно отсутствію любви къ отечеству? Нѣмецкое единство, нѣмецкая свобода -- кѣмъ они пріобрѣтены, кто за нихъ боролся? "Въ 1848 году,-- замѣчаетъ ораторъ,-- мой другъ Либкнехтъ былъ однимъ изъ тѣхъ, которые вмѣстѣ съ Энгельсомъ и тысячами другихъ всѣмъ жертвовали для нѣмецкаго единства, а его не хотѣли тогда знать ни прусскіе юнкеры, ни Гогенцоллерны. Вспомните отвѣтъ Фридриха-Вильгельма депутаціи отъ національнаго собранія во Франкфуртѣ. Не мы одни, но и нынѣшніе націоналъ-либералы считались въ то время революціонерами за то, что мечтали и стремились къ объединенію Германіи".

Объясняя отношеніе соціалъ-демократовъ къ празднованію войны 1870-- 1871 годовъ, Бебель сказалъ, что его партія протестовала противъ этой войны. "Всѣ наши предсказанія сбылись: присоединеніе Эльзаса и Лотарингіи оказалось проклятіемъ для Германіи и Европы, причиной невыносимой тяжести милитаризма, задержки культурнаго развитія".

Нельзя не согласиться съ Бебелемъ, что при нынѣшнихъ политическихъ отношеніяхъ торжествовать побѣды надъ французами значило обострять недобрыя чувства ихъ къ нѣмецкому народу, значило поступать не похристіански. "По основнымъ нашимъ убѣжденіямъ,-- говорилъ Бебель,-- мы не противники, а сторонники германскаго единства, которое составляетъ необходимое условіе экономическаго и общественнаго освобожденія. Наступитъ время,-- предостерегаетъ депутатъ,-- когда понадобится послѣдній солдатъ и послѣдній грошъ, и вы тогда будете счастливы, если можно будетъ тогда разсчитывать на насъ. Мы будемъ тогда на вашей сторонѣ,-- не изъ любви къ вамъ, а къ себѣ".

Эти слова произвели въ парламентѣ сильное волненіе. Понятенъ смыслъ этого предсказанія. Надо надѣяться, однако, что Германіи не придется вести войну на два фронта, что чувство справедливости и той любви, которая возвѣщена Евангеліемъ, удержитъ европейскіе народы отъ кровавыхъ битвъ и возмутительныхъ опустошеній.


-----


Въ Швейцаріи народное голосованіе отвергло законопроектъ, имѣвшій цѣлью централизацію военныхъ силъ республики. Journal des Débats считаетъ этотъ результатъ признакомъ пробужденія въ Швейцаріи федеральнаго духа, ослабѣвшаго-было въ послѣдніе годы. Сосредоточеніе военной власти для всего союза народъ призналъ несовмѣстимымъ съ кантональною самостоятельностью, съ федеративнымъ строемъ государства. Наканунѣ голосованія многія швейцарскія газеты предостерегали противъ принятія военнаго законопроекта. Journal de Génève писалъ, напримѣръ, слѣдующее: "Замѣна кантоновъ военными округами, справедливо окрещенными военными префектурами, является главнымъ мотивомъ нашего противодѣйствія проекту. Мы настаиваемъ на томъ, что это нововведеніе имѣетъ политическую цѣль. Оно предназначено незамѣтнымъ образомъ перевести насъ изъ федеративной системы въ систему префектуръ. Военные округи сдѣлаются затѣмъ страховыми, банковыми, желѣзнодорожными и т. д.".

Народное голосованіе поразило претензіи на милитаризмъ, которыя начали было развиваться и въ Швейцаріи. За учрежденіе военныхъ округовъ особенно стоялъ начальникъ военнаго федеральнаго департамента Фрей, который завелъ себѣ пышный плюмажъ и вообще торжественную обстановку. Народъ даже въ собственномъ кантонѣ полковника Фрея (Базель сельскій) рѣшительно отвергнулъ попытку централизировать управленіе арміей. Семнадцать кантоновъ высказались въ этомъ смыслѣ и только четыре за предложеніе (въ числѣ послѣднихъ Бернъ -- 42 тысячи голосовъ за и 27 тысячъ противъ, Цюрихъ -- 41 тысяча за и 25 тысячъ противъ). Любопытно, что на съѣздѣ стрѣлковъ въ Винтертурѣ одинъ изъ ораторовъ выразился такимъ образомъ: "Если мы, бернскій медвѣдь и цюрихскій левъ, пойдемъ вмѣстѣ, то мы сдѣлаемъ все, что пожелаемъ". Ноябрьское народное голосованіе,-- замѣчаетъ швейцарскій корреспондентъ Journal des Débats,-- явилось суровымъ отвѣтомъ названнымъ геральдическимъ звѣрямъ. Не лишено интереса, что бернскій корреспондентъ National-Zeitung оплакиваетъ неудачу, постигшую военный законопроектъ {Вопросъ о федерализмѣ и децентрализаціи продолжаетъ занимать западно европейское общественное мнѣніе. Въ ноябрѣ въ Парижѣ происходила интересная конференція по этимъ вопросамъ, устроенная М. Лима, португальскимъ государственнымъ дѣятелемъ, Летурно и Морисомъ Барресомъ. Въ конференціи принимали живое участіе г-жи Поль Минкъ и Шелига-Лёви (полька).}.


-----


Какъ извѣстно читателямъ, итальянцы потерпѣли въ Африкѣ серьезное пораженіе: отрядъ тысячи въ двѣ-три (точную цифру итальянское правительство не сообщаетъ) почти весь истребленъ абиссинцами. Это дало парламентской оппозиціи основаніе возобновить нападенія на политику колоніальныхъ приключеній и вообще на Криспи. Положеніе его, конечно, ухудшилось вслѣдствіе такой значительной военной неудачи, но парламентъ принужденъ будетъ согласиться на посылку большихъ подкрѣпленій и на большіе расходы для военныхъ дѣйствій противъ Абиссиніи. Въ единоборствѣ съ этою страной въ концѣ-концовъ Италія, разумѣется, останется побѣдительницей; но Кавалотти, Имбріани и ихъ единомышленники справедливо возмущаются тѣми жертвами, которыя приносятся маніи государственнаго военнаго величія. Въ то время, когда въ Сициліи масса населенія бѣдствуетъ, когда во многихъ другихъ областяхъ Итальянскаго королевства крестьяне и рабочіе терпятъ большія лишенія, правительство снаряжаетъ отдаленныя военныя экспедиціи и предпринимаетъ колоніальныя завоеванія. Выгоды отъ этихъ завоеваній сомнительны и во всякомъ случаѣ ихъ придется ждать, а кровь льется теперь и народъ, далеко не пользующійся благосостояніемъ, разоряется на милитаризмъ. Особенно возмутительна война, вносимая просвѣщенною націей въ чисто-корыстныхъ интересахъ, какъ это и происходитъ въ данномъ случаѣ. Мы всегда стараемся сказать по поводу текущихъ политическихъ событій нѣсколько словъ въ пользу мира и справедливости. Особенно умѣстно произнести ихъ теперь, когда вся христіанская Европа слышитъ, что на землѣ долженъ быть миръ и въ человѣцѣхъ благоволеніе.


В. Г.


P.S. Намъ доставлено нѣсколько NoNo новой французской газеты -- Gazette Européenne (Европейская Газета). Она выступаетъ съ заявленіемъ редакціи, имѣющимъ особый интересъ для насъ, русскихъ. Редакція находитъ, что послѣ провозглашенія министромъ иностранныхъ дѣлъ республики союза съ Россіей, какъ совершившагося факта, наступилъ благопріятный моментъ для изданія газеты, поддерживающей политику на базисѣ этого союза. Gazette Européenne говоритъ, что и Россія, и Франція извлекли уже выгоды изъ своего тѣснаго сближенія, что еще большія выгоды онѣ извлекутъ изъ него въ будущемъ. Главною заслугой франко-русскаго союза Gazette Européenne справедливо считаетъ охрану общеевропейскаго мира. Россіи и Франціи, при поддержкѣ Германіи, удалось достигнуть благополучнаго и соотвѣтствующаго ихъ интересамъ окончанія войны Японіи съ Китаемъ. Дружный образъ дѣйствій обѣихъ великихъ державъ является могущественнымъ факторомъ разрѣшенія турецкаго вопроса въ духѣ справедливости. Теперь возникла неожиданно новая опасность для мира: острый споръ Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатовъ съ Великобританіей изъ-за опредѣленія границъ Венецуэлы. Президентъ Кливелендъ выступилъ рѣшительнымъ сторонникомъ доктрины Мопрое: Америка для американцевъ. Раздаются воинственныя рѣчи, дѣло доходитъ до военныхъ приготовленій. Быть можетъ и въ этомъ случаѣ могло бы благотворно сказаться вліяніе франко-русскаго союза, оберегающаго не только европейскій, но и міровой миръ.


"Русская Мысль", кн.XII, 1895