# 1894 год в политическом отношении

Виктор Александрович Гольцев

## 1894 годъ въ политическомъ отношеніи.


Только шесть лѣтъ отдѣляютъ насъ отъ двадцатаго вѣка, и много политическихъ и экономическихъ вопросовъ перейдетъ на разрѣшеніе въ это столѣтіе. Правительства и общественное мнѣніе стараются устранить возможность того бѣдствія, которое называется войною, и направить теченіе соціальной жизни по широкому и спокойному руслу. Есть, конечно, и такія правительства, которыя отъ внутреннихъ затрудненій, отъ грозной отвѣтственности передъ народнымъ представительствомъ охотно бросились бы въ воинственныя приключенія. Таково правительство итальянское, руководимое бывшимъ гарибальдійцемъ Криспи. Во многихъ областяхъ Италіи населеніе бѣдствуетъ, разоренное плохою податною системой, милитаризмомъ и покровительственною таможенною системой. Положеніе Сициліи поистинѣ ужасно. Общественное мнѣніе и палата депутатовъ возмущены участіемъ въ мошенническихъ продѣлкахъ римскаго банка многихъ правительственныхъ лицъ, даже, но послѣднимъ извѣстіямъ, самого Криспи. При нормальныхъ условіяхъ парламентской жизни, кабинетъ, прежде всего, долженъ былъ бы подать въ отставку; но въ Италіи парламентская система правленія еще не установилась и происходитъ противуположное: Криспи получаетъ согласіе короля на пріостановку засѣданій палаты депутатовъ. Въ то же время Криспи отзываетъ парижскаго посла Рессмана. Оффиціозы итальянскаго правительства объясняютъ это тѣмъ, что Криспи желаетъ "наказать" Францію за нападенія ея печати на образъ дѣйствій этого республиканца-радикала, превратившагося въ самовластнаго владыку. Несомнѣнно, что отозваніе Рессмана заключаетъ въ себѣ оскорбительное по формѣ выраженіе неудовольствія и можетъ раздражить французское общественное мнѣніе, на что Криспи, быть можетъ, и разсчитываетъ. Но итальянскому Бисмарку, можно вполнѣ надѣяться, не удастся нарушить европейскаго мира: тройственный союзъ, попрежнему, сдерживается Россіей и Франціей и циркуляръ русскаго министра иностранныхъ дѣлъ при восшествіи на престолъ Императора Николая II обезпечиваетъ спокойную жизнь Россіи и всей Европѣ.

Главная бѣда Италіи заключается въ глубокомъ невѣжествѣ, въ которомъ долгое время держали населеніе правители-деспоты отдѣльныхъ итальянскихъ государствъ и римско-католическое духовенство. Это въ особенности сказывается въ южной Италіи. На сѣверѣ народъ стоитъ въ умственномъ, а, слѣдовательно, и въ политическомъ отношеніи неизмѣримо выше, и здѣсь Криспи имѣетъ всего болѣе убѣжденныхъ противниковъ. Завязавшаяся теперь борьба будетъ имѣть для Италіи чрезвычайно важное значеніе. Пораженіе Криспи было бы спасеніемъ отъ пагубной внутренней и международной политики.

Съ неустраненнымъ еще кризисомъ вступила въ новый годъ вмѣстѣ съ Италіей и ея союзница поневолѣ, Австро-Венгрія. Кризисъ носитъ острый характеръ въ мадьярской половинѣ Габсбургской монархіи. Кабинетъ Векерле, которому удалось добиться согласія императора на введеніе въ Транслейтаніи гражданскаго брака и уравненія вѣроисповѣданій, долженъ былъ удалиться вслѣдствіе нерасположенія къ нему самого императора и сильной агитаціи придворныхъ сферъ и католическаго духовенства. Когда пишутся эти строки, телеграфъ сообщаетъ списокъ новыхъ министровъ, съ Банфи, нынѣшнимъ президентомъ палаты, во главѣ. По предшествовавшимъ извѣстіямъ, императоръ не желалъ, чтобы первымъ министромъ былъ такой близкій единомышленникъ Векерле, какимъ является нынѣшній президентъ палаты депутатовъ. Монарху и на этотъ разъ пришлось, однако, отступить передъ непреклонною энергіей мадьярской либеральной партіи. Эту энергію, необычайную политическую жизненность мадьяръ можно бы привѣтствовать, еслибъ мадьяры не тѣснили другихъ народностей, еслибъ они не стремились насильственно омадьярить и славянъ, и румынъ Транслейтаніи.

Въ Цислейтаніи до сихъ поръ не подвинулась впередъ реформа избирательной системы, которую все громче и настойчивѣе требуетъ общественное мнѣніе. Нѣмцы-централисты, поляки и консервативные представители крупнаго землевладѣнія все еще остаются господами положенія. Осадное положеніе въ Богеміи не снято и справедливыя требованія чешскаго народа не получили удовлетворенія. Но демократическое движеніе развивается въ Цислейтаніи довольно быстро и ему въ недалекомъ будущемъ предстоитъ опрокинуть странный союзъ, благодаря которому нѣмецкій либерализмъ и чешскій аристократическій консерватизмъ мѣшаютъ и автономіи Богеміи, и созданію справедливаго народнаго представительства въ парламентѣ, на основѣ всеобщей подачи голосовъ.

Могущественный демократическій потокъ подмываетъ и крѣпкіе устои старой Англіи. Избирательная система въ этой странѣ почти достигла всеобщей подачи голосовъ. Старая твердыня британской аристократіи, палата лордовъ, подвергается серьезной опасности. Ей грозитъ или чрезвычайно важное ограниченіе ея правъ, или даже уничтоженіе. Отставка Гладстона и недостаточно авторитетный кабинетъ Розберри вызвали пріостановку законодательной дѣятельности парламента и по ирландскому, и по многимъ другимъ вопросамъ. Нѣкоторые признаки (побѣда консервативныхъ кандидатовъ на частичныхъ выборахъ въ парламентъ) какъ будто показываютъ, что въ общественномъ мнѣніи совершается отливъ отъ либерализма. Но едва ли такой выводъ будетъ справедливъ. Процессъ идетъ глубже, демократію, которая обладаетъ уже политическими правами, не удовлетворяетъ довольно неопредѣленная либеральная программа нынѣшняго правительственнаго большинства.

Мѣстное самоуправленіе въ графствахъ Англіи уже преобразовано на демократическихъ началахъ. Въ декабрѣ прошлаго года произошли выборы, на такихъ же началахъ, въ сельскихъ приходахъ, гдѣ до сихъ поръ господствовали еще аристократическое землевладѣніе и англиканская церковь. Въ Англіи и Валлисѣ считается 13,000 общинъ (или приходовъ). Выборы происходили въ 7,000 общинъ, которыя имѣютъ свыше трехсотъ человѣкъ населенія. На выборахъ участвуютъ и женщины. Общины съ меньшимъ числомъ жителей (отъ 100 до 300) могутъ обращаться въ совѣтъ графства съ просьбой объ установленіи и у нихъ самоуправленія на такихъ же основаніяхъ.

Ростъ демократіи есть, въ то же время, торжество мира. Старая, крайне эгоистическая, полная пронырливости и энергіи англійская международная политика постепенно измѣняетъ свой характеръ. Все чаще и чаще британская дипломатія стремится ограждать миръ и интересы справедливости. Въ этомъ отношеніи мы можемъ привѣтствовать и то сближеніе Великобританіи съ нашимъ отечествомъ, признаки котораго обнаружились при вступленіи на престолъ нынѣ царствующаго Государя Императора. Нѣмецкая печать, встревоженная этимъ возможнымъ сближеніемъ, старается убѣдить Россію въ коварствѣ Англіи, Англію -- въ лукавствѣ русской дипломатіи. Почти вся наша печать отнеслась къ англо-русской дружбѣ съ большимъ недовѣріемъ, но мы продолжаемъ думать, что англійскому народу нѣтъ никакого основанія и разсчета вступать въ борьбу съ русскимъ народомъ изъ-за Средней Азіи и какихъ-либо другихъ азіатскихъ и европейскихъ вопросовъ. Поколебленное могущество англійской аристократіи и крупной промышленности никогда уже не возстановится. Наоборотъ, процессъ его ослабленія будетъ все ускоряться. А именно консервативное честолюбіе и промышленное хищничество руководили до сихъ поръ,-- не всегда, разумѣется, но и нерѣдко,-- британскою международною и колоніальною политикой. Для успѣховъ мирнаго труда, для благосостоянія и просвѣщенія народныхъ массъ, сознательно вступающихъ на западѣ Европы въ политическую жизнь, необходимы иныя начала, необходимы прежде и больше всего миръ и справедливость, а эти идеи не разъединяютъ, но сближаютъ народы, и крѣпкое сближеніе Великобританіи и Россіи было бы великимъ благомъ не только для русскаго и англійскаго народовъ, но и для всего человѣчества. Прежде всего, оно окончательно обезпечило бы европейскій миръ. Мелкія народности, которыя томятся теперь подъ азіатскимъ игомъ, почувствовали бы немедленно облегченіе. Стали бы невозможными тѣ звѣрства надъ армянами, которыя проходили до сихъ поръ безнаказанно для турецкаго правительства. Трудно и перечислить благодѣтельныя послѣдствія той политики, начало которой положено Императоромъ Николаемъ II. Рѣчь лорда Розберри на банкетѣ лорда-мера и отношеніе къ ней англійской печати свидѣтельствуютъ, что общественное мнѣніе Великобританіи весьма сочувственно смотритъ на сближеніе съ нашимъ отечествомъ. Германская печать совершенно напрасно хочетъ видѣть въ этомъ сближеніи угрозу Гогенцоллернской имперіи: оно является естественнымъ и разумнымъ шагомъ для государствъ, владѣнія которыхъ въ Азіи раздѣляются некультурными и несамостоятельными государствами. Для торжества мира и просвѣщенія, въ виду дикихъ и воинственныхъ племенъ, единодушный образъ дѣйствія, доброе согласіе между Россіей и Великобританіей есть дѣло первостепенной важности.

Въ самой Германіи число сторонниковъ мира, конечно, возростаетъ по мѣрѣ просвѣщенія народа, уже теперь стоящаго на высокой степени культурнаго развитія. Колебанія новаго курса, различныя реакціонныя затѣи имперскаго правительства нарушаютъ, разумѣется, правильный поступательный ходъ общественнаго развитія, но встрѣчаютъ энергическій отпоръ. Предложеніе предать суду Либкнехта за то, что онъ не всталъ, когда президентъ рейхстага провозгласилъ Hoch въ честь императора, отвергнуто палатою, какъ нарушающее парламентскую неприкосновенность депутатовъ. Правительственный законопроектъ, заключающій въ себѣ репрессивныя мѣры по отношенію къ печати и вообще къ пропагандѣ "разрушительныхъ идей", встрѣчаетъ сильное сопротивленіе. Представители либеральныхъ партій и соціалъ-демократы доказываютъ, что при помощи новаго закона можно осудить всякаго за отдѣльно выхваченныя слова, что подъ категорію разрушителей подошелъ бы въ протестантской Германіи Лютеръ и величайшіе представители нѣмецкаго просвѣщенія.

Предсказать судьбу правительственнаго законопроекта, когда пишется это обозрѣніе, нѣтъ достаточныхъ данныхъ. Противъ него рѣшительно высказываются члены свободомыслящей народной партіи, соціалисты и центръ. Но впереди стоитъ угроза распущенія рейхстага и новыхъ выборовъ. Подъ давленіемъ правительства голоса центра въ рѣшительную минуту могутъ перейти на сторону правительства и обезпечить ему большинство. Несомнѣнно, однако, что правительство императора Вильгельма II играетъ въ опасную игру, что усиленіемъ наказаній за обнаруженіе мнѣній оно можетъ лишь содѣйствовать распространенію крайнихъ идей и разрушительныхъ стремленій.

Намъ приходилось въ прошломъ году, какъ на одинъ изъ прискорбныхъ признаковъ оживившихся реакціонныхъ теченій въ Германіи, указывать на попытки преслѣдовать профессоровъ богословскихъ факультетовъ за не-ортодоксальное, по ученію протестантской церкви, отношеніе къ священному писанію. Но въ отечествѣ Лессинга свобода религіознаго убѣжденія представляетъ такую признанную нравственную необходимость, что компанія реакціонной печати и реакціонной части протестантскаго духовенства не можетъ имѣть никакихъ серьезныхъ послѣдствій. Противъ нападеній на богословскій факультетъ Бонскаго университета, на профессоровъ Графе и Мейнхольда, поднялись протестанты. Въ числѣ ихъ особенно знаменателенъ протестъ, который подписали нѣсколько сотъ пасторовъ изъ прирейнскихъ областей. За этими пасторами, по ихъ собственному заявленію, стоятъ ихъ прихожане.

Въ превосходномъ возраженіи, которое сдѣлалъ своимъ противникамъ профессоръ Графе, указано на прискорбный и, въ то же, время, характерный фактъ: эти противники свободнаго изслѣдованія, эти мнимые носители истиннаго христіанства въ своихъ нападеніяхъ обнаруживаютъ столько злобы, столько ненависти къ чужому убѣжденію и къ людямъ, несогласно съ ними думающимъ, что вызываютъ глубокое отвращеніе со стороны всѣхъ искренне религіозныхъ людей. Просвѣщенное общественное мнѣніе Германіи не допуститъ, конечно, чтобы голоса ожесточенныхъ, пристрастныхъ и лицемѣрныхъ ревнителей просвѣщенія въ той или иной формѣ стѣснили полную свободу религіознаго исповѣданія, которою справедливо гордится западно-европейская культура.

Тѣмъ не менѣе, новый годъ при новомъ курсѣ начался для Германіи неблагопріятно. Когда во главѣ реакціи или на защиту ея подымается правительство, это пробуждаетъ въ обществѣ плохіе инстинкты, разнуздываетъ злыя страсти и возбуждаетъ хищническія стремленія. Многіе спѣшатъ пристроиться къ новому курсу и въ общество вносятся недовѣріе, лицемѣріе и всѣ ихъ прискорбныя послѣдствія. Нужно замѣтить, однако, что реакція идетъ изъ Пруссіи, что она встрѣчаетъ противодѣйствіе со стороны другихъ правительствъ Германской имперіи. Короли Виртемберга и Саксоніи не одобряютъ многое въ политикѣ императора Вильгельма II. Южно-германская печать возстаетъ противъ казарменныхъ пріемовъ управленія, которыя проводятся Пруссіей. Даже такая умѣренная газета, какъ мюнхенская Allgemeine Zeitung, рѣзко возстаетъ противъ новѣйшихъ проявленій новаго курса. "Прусскіе дворяне,-- говоритъ Allgemeine Zeitung,-- не возражали, когда имъ заявлено было (императоромъ въ Кёнигсбергѣ) въ качествѣ аксіомы, что оппозиція прусскаго дворянина королю -- совершенная безсмыслица, nonsens. Это точка зрѣнія, которую мы, нѣмецкіе бюргеры конца XIX вѣка, можемъ предоставить юнкерству, если это его добрая воля, но президентомъ своего рейхстага мы, бюргеры, не можемъ имѣть человѣка, связаннаго подобнымъ паролемъ. Народное представительство тогда лишь имѣетъ смыслъ, когда оно въ состояніи противупоставить, если этого требуетъ долгъ и честь, свое убѣжденіе волѣ короны. Во главѣ народнаго представительства, слѣдовательно, можетъ стоять только независимый гражданинъ, имѣющій достаточно мужества для выраженія и такихъ убѣжденій рейхстага, которыя идутъ въ разрѣзъ съ желаніями императора". Имперское правительство впадаетъ въ анахронизмъ, думая управлять германскимъ народомъ по патріархальному прусскому образцу, и слѣдуетъ искренне пожелать, чтобы такіе опыты не повели къ нарушенію мира Германіи, чтобы не. обострялись теперь уже натянутыя отношенія между имперскимъ правительствомъ и народнымъ представительствомъ.

Не лишнее будетъ привести нѣсколько цифръ, свидѣтельствующихъ о той заботливости, благодаря которой образованіе все выше и выше поднимаетъ культурный уровень германскаго народа.

Въ истекшемъ году самоуправленіе города Берлина расходовало на городскія школы 9.904,428 марокъ. Въ этихъ школахъ училось 183,393 дѣтей (мальчиковъ -- 90,297, дѣвочекъ -- 92,056,-- характерныя числа!). Учителей и учительницъ было болѣе 4,000 чел., училищъ -- 204, классовъ -- 3,435 {Изъ брошюры г. Саблина Московское городское управленіе и школьное дѣло мы видимъ, что въ 1893 году въ Москвѣ было 86 школъ, въ которыхъ училось 6,194 мальчика и 5,662 дѣвочки.}. Первоначальное жалованье учителямъ назначено въ 1,600 марокъ, учительницамъ -- въ 1,200 марокъ. Съ теченіемъ времени эти суммы обязательно повышаются (первая до 3,800 марокъ, вторая до 2,200 марокъ). Имѣется въ виду поднять еще учительское жалованье. Завидныя цифры!

Новый годъ начался для Франціи министерскимъ и президентскимъ кризисомъ. Когда высокій постъ перваго сановника республики, послѣ безумнаго убійства Карно, занялъ Казиміръ Перье, онъ вынужденъ былъ обстоятельствами сохранить у власти кабинетъ Дюпюи. Самъ. Перье являлся олицетвореніемъ консерватизма, буржуазіи. Такъ смотрѣли на него и его сторонники, и его противники. Шарль Дюпюи послѣ нѣкоторыхъ поворотовъ то влѣво, то вправо, выступилъ противъ республиканской концентраціи, провелъ реакціонный законъ о преступленіяхъ и проступкахъ, совершаемыхъ путемъ печати, но ничего не дѣлалъ для улучшенія положенія рабочихъ массъ. Радіи.алы и члены крайней лѣвой вели настойчивую оппозицію противъ такой эгоистической и близорукой политики. Министерство, однако, удерживало за собою большинство въ палатѣ, за то общественное мнѣніе вооружалось противъ него все болѣе и болѣе. Республиканская печать вела упорную борьбу съ недостатками и злоупотребленіями администраціи, раскрывала хищничества, совершавшіяся при содѣйствіи и пособничествѣ высокопоставленныхъ администратитныхъ лицъ. А Казиміръ Перье и Шарль Дюпюи продолжали упорствовать въ политикѣ застоя и репрессій. Только министръ финансовъ Пуанкарре попытался было ввести въ бюджетъ принципіально чрезвычайно важную реформу -- весьма умѣренную дозу подоходнаго налога, съ признаками его прогрессивности. Это вызвало ожесточенныя нападенія на министра со стороны умѣренныхъ республиканцевъ,-- республиканцевъ -- сторонниковъ буржуазныхъ порядковъ. Journal des Débats усмотрѣлъ въ законопроектѣ Пуанкарре соціализмъ. Поль Леруа-Больё обрушился по этому поводу и на министра финансовъ, и на министра-президента.

Въ концѣ прошлаго года стали множиться признаки, свидѣтельствовавшіе о непрочности правительственнаго большинства въ парламентѣ. По смерти Бюрдо, бывшаго въ дружественныхъ отношеніяхъ съ президентомъ республики, президентомъ палаты депутатовъ былъ избравъ одинъ изъ наиболѣе выдающихся вождей радикаловъ, Бриссонъ. Пренія по дѣлу Жеро-Ришара нанесли новый и чувствительный ударъ авторитету правительства. Этотъ журналистъ, осужденный по новому закону о печати за оскорбленіе президента республики, былъ выбранъ депутатомъ въ парламентъ. Тогда правительству предложено было освободить, какъ это обыкновенно бывало, новаго депутата на время парламентской сессіи. Но Дюпюи рѣшительно выступилъ противъ этого предложенія и связалъ его отклоненіе съ существованіемъ кабинета. Большинство, довольно слабое, оказалось и на этотъ разъ на сторонѣ правительства, но многіе изъ подавшихъ голосъ противъ освобожденія Жеро-Ришара были недовольны давленіемъ правительства.

Къ этому дѣлу присоединилось другое. При заключеніи конвенціи съ нѣкоторыми желѣзно-дорожными обществами, правительство (министръ Рейналь) допустило неясную редакцію статьи, по которой государство гарантируетъ этимъ обществамъ извѣстный доходъ. Министръ путей сообщенія въ кабинетѣ Дюпюи, Барту, не согласился съ тѣмъ толкованіемъ этой статьи, которое дѣлали желѣзно-дорожныя компаніи, но государственный совѣтъ призналъ его правильнымъ. Тогда Барту вышелъ въ отставку. Это послужило поводомъ къ низверженію кабинета. Палата принимаетъ формулу перехода къ очереднымъ дѣламъ, предложенную Кранцемъ, въ которой говорится объ уваженіи къ государственнымъ правамъ.

Кабинетъ подалъ въ отставку. 4 января телеграфъ сообщилъ, что она принята президентомъ республики, а на слѣдующій день было получено неожиданное извѣстіе о выходѣ въ отставку самого Казиміра Перье.

Боевой президентъ крупной буржуазіи не оправдалъ возлагавшихся на него надеждъ, онъ не обнаружилъ ни достаточно государственнаго такта, ни мужества и стойкости истинно-государственнаго человѣка. Онъ явился президентомъ партіи, а не республики, и не выдерживаетъ никакого сравненія съ покойнымъ Карно. Скорѣе онъ вышелъ штатскимъ Макъ-Нагономъ, но и тутъ разница не въ пользу Перье, потому что Макъ-Магонъ вступилъ въ борьбу съ республиканцами и былъ побѣжденъ Гамбеттою, отставку же Перье республиканцы-консерваторы называютъ дезертирствомъ.

Немедленно собрался конгрессъ для выбора новаго президента республики. Два кандидата выступили съ особенно значительными шансами на успѣхъ: Бриссонъ -- со стороны радикаловъ, Вальдекъ-Руссо -- со стороны умѣренныхъ. Послѣдній вернулся къ политической жизни по настояніямъ, какъ сообщали французскія газеты, бывшаго президента республики.

Произошло то же самое, что случилось за отставкою Греви: ни тотъ, ни другой кандидатъ не получилъ большинства на первой баллотировкѣ, а на второй восторжествовалъ третій кандидатъ. Въ президенты Французской республики избранъ безупречный государственный человѣкъ, не игравшій до сихъ поръ выдающейся политической роли, Феликсъ Форъ. Онъ входилъ, на второстепенныхъ постахъ, въ составъ кабинетовъ Гамбетты, Ферри, Бриссона и Тирара. Въ министерство Дюпюи Форъ былъ морскимъ министромъ, въ палатѣ, предшествовавшей нынѣшней, -- вице-президентомъ. Онъ извѣстенъ основательнымъ изслѣдованіемъ о бюджетахъ различныхъ государствъ.

По образу мыслей, новый глава французскаго государства занимаетъ мѣсто между Вальдекомъ-Руссо и Бриссономъ. Можно надѣяться, что своею корректностью онъ напомнитъ Карно, своимъ примиряющимъ вліяніемъ будетъ содѣйствовать смягченію того озлобленія между общественными классами, которымъ печально отличалось президентство Казиміра Перье. Надняхъ мы узнаемъ, кого призоветъ новый президентъ республики для составленія кабинета, и тогда значительно выяснится общее положеніе вещей и личный образъ дѣйствія Феликса Фора. Можно пожелать, чтобъ этому президенту республики удалось благополучно и въ интересахъ демократіи оставаться президентомъ республики весь законный срокъ и перейти, такимъ образомъ, главою государства въ близкое уже двадцатое столѣтіе.

Франція, въ концѣ XVIII вѣка, много сдѣлала для преобразованія стараго европейскаго строя въ демократическій. Несмотря на ужасы революціи, на военную диктатуру Наполеона I, благосостояніе и просвѣщеніе народныхъ массъ поднялись въ весьма значительной степени. Эти заслуги французской политической мысли превосходно указываются въ недавно вышедшемъ сочиненіи нашего извѣстнаго ученаго М. М. Ковалевскаго {Происхожденіе современной демократіи. Томъ I. Изд. K. Т. Солдатенкова.}.

Авторъ не соглашается съ господствующимъ мнѣніемъ, противуполагающимъ школу Монтескьё школѣ Руссо. "Мнѣ кажется,-- говоритъ М. М. Ковалевскій,-- что, до сихъ поръ, не было обращено достаточно вниманія на тотъ фактъ, что ни Руссо, ни его крайній послѣдователь, Мабли, ни мало не являются противниками той теоріи раздѣленія и равновѣсія властей, которую Монтескьё считаетъ панацеею (?) политической свободы". По, "отправляясь отъ теоріи Монтескьё, Руссо и Мабли придали ей большую логическую строгость и сдѣлали изъ нея тѣ крайніе выводы, на которые едва ли бы рѣшился самъ Монтескьё. Они не видѣли, напримѣръ, основанія предоставлять королю право созывать и распускать палаты или отказывать въ утвержденіи принятыхъ ими законовъ. Національное собраніе пошло по слѣдамъ Мабли: "Оно признало право палаты собираться независимо отъ воли короля и расходиться не ранѣе, какъ по истеченіи закономъ положеннаго срока. Оно объявило законы дѣйствительными и помимо согласія короля, который вправѣ отложить только на время ихъ примѣненіе. Оно сосредоточило въ собственныхъ рукахъ право объявленія войны и заключенія мира и въ лицѣ своего финансоваго комитета присвоило себѣ пріуроченіе государственныхъ доходовъ къ расходамъ". Въ своихъ политическихъ разсужденіяхъ,-- продолжаетъ М. М. Ковалевскій,-- національное собраніе шло не отъ наблюденія и историческаго опыта, а отъ отвлеченной доктрины.

"Не только общая теорія, но и отдѣльныя мысли, болѣе или менѣе искусственно связанныя Монтескьё съ его ученіемъ о раздѣленіи властей, наложили свою печать на дѣятельность законодателей 1789 года".

Въ политическихъ доктринахъ мыслителей прошлаго вѣка было много вѣрныхъ, глубокихъ и справедливыхъ идей, но не мало, въ то же время, ошибочныхъ утвержденій и черезъ-чуръ отвлеченныхъ положеній. Законодательная дѣятельность народныхъ представителей испытывала и благотворное, и вредное вліяніе этихъ доктринъ, которыя защищались съ необыкновеннымъ умомъ и страстностью. Законодательство въ свою очередь вліяло на учрежденія и нравы, прямо или косвенно отражалось на условіяхъ экономическаго быта. Въ теченіе столѣтія, которое прошло уже со времени великой французской революціи, значеніе идей, важность политическаго самосознанія общества увеличились въ чрезвычайной степени. Многія изъ основныхъ требованій нормальной государственной жизни уже осуществлены на западѣ Европы, другія поставлены на очередь. Этотъ правильный ростъ идей, охватывающихъ общество, служитъ надежнѣйшимъ средствомъ для того, чтобы государственная жизнь текла мирно и достойно, чтобы своевременныя преобразованія исключали возможность насильственныхъ движеній снизу и реакціоннаго насилія сверху.


-----


Другія части свѣта, -- про Сѣверо-Американскіе Соединенные Штаты этого замѣчанія дѣлать не зачѣмъ,-- все болѣе и болѣе втягиваются въ міровую жизнь, вступаютъ въ все большую и большую связь съ европейскою цивилизаціей. Важнѣйшимъ событіемъ внѣевропейской исторіи является въ прошломъ году война между Японіей и Китаемъ. Она еще не кончена, побѣды японцевъ покуда весьма значительны и окончательное ихъ торжество можетъ повести къ глубокимъ измѣненіямъ въ политической жизни народовъ дальняго Востока. Наиболѣе заинтересованныя въ исходѣ этой войны державы -- Россія, Великобританія и Франція -- не вмѣшиваются въ ходъ событій; но, разумѣется, развязка этой кровопролитной борьбы не можетъ быть для нихъ безразличною.

Въ Австраліи происходятъ событія, интересныя и значительныя не въ мѣстномъ только отношеніи. Парламентъ Викторіи въ концѣ августа минувшаго года выразилъ недовѣріе кабинету Джемса Патерсона. Патерсонъ, защищаясь отъ нападеній, признавалъ экономическое разстройство колоти и ея финансовую задолженность, но указывалъ на то, что оппозиція мѣшала его планамъ поднятія благосостоянія въ населеніи. Патерсонъ имѣлъ, между прочимъ, въ виду создать государственный банкъ, который оказывалъ бы кредитъ земледѣльцамъ и различнымъ видамъ добывающей промышленности. Сопротивленіе встрѣтили и его планы сократить издержки по управленію колоніи. Губернаторъ далъ согласіе на распущеніе парламента и новые выборы рѣшатъ, въ какомъ направленіи будетъ развиваться Викторія въ ближайшіе годы.

Въ Бразиліи постъ президента республики послѣ маршала Пейкоото занялъ Пруденте де-Мораесъ. Страна далеко еще не умиротворена, въ Ріо-Гранде полное возстаніе и на долю новаго президента выпала тяжелая задача. Возстаніе въ Ріо-Гранде было вызвано неконституціоннымъ образомъ дѣйствія бывшаго президента, который, нарушая федеральныя права этой области и формальную волю законнаго большинства, вооруженною силой поддерживалъ губернатора Ріо-Гранде. Слѣдуетъ отмѣтить, что третій (новый) президентъ Бразильской республики -- не военный. Населеніе ждетъ отъ него умиротворенія и упроченія республиканскихъ учрежденій.

О выборахъ въ Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатахъ, имѣющихъ большое значеніе, Русская Мысль дастъ въ февральской книжкѣ статью г-жи Макъ-Гаханъ.


В. Г.


"Русская Мысль", кн.I, 1885