# Письмо к И. И. Монахову

Иван Александрович Гончаров

ЗВЕНЬЯ


СБОРНИКИ МАТЕРИАЛОВ И ДОКУМЕНТОВ

ПО ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУРЫ,

ИСКУССТВА И ОБЩЕСТВЕННОЙ

МЫСЛИ XIX ВЕКА


ПОД РЕДАКЦИЕЙ

ВЛАД. БОНЧ-БРУЕВИЧА


V


"ACADЕMIА"

МОСКВА-ЛЕНИНГРАД

1935


## И. А. Гончаров


## Письмо к И. И. Монахову


Сообщил Н. Бродский


7 июня 1876 г.


Поездка заграницу с Вами -- это ведь больше моя фантазия. Из некоторых слов Ваших я догадался давно, что именно Вам улыбается в этой поездке. Конечно я буду скромен -- и удеру один (если поеду), а буде встречу где-нибудь Вас, то возвеселюсь зело.

Теперь пока я кисну здесь в жаре и пробавляюсь миниатюрными, обломовскими домашними интересами: уроками Сани и ее детской болтовней, купаньем в Вашей удобной ванне, где плещусь, отчасти с бараканами, этими добряками, которых безжалостный Людвиг широкой и жесткой рукой удит оттуда и ввергает в соседнюю зловонную пучину,-- да еще лениво просматриваю новые журналы. Иногда, когда ясно и свежо на дворе (и на душе загорится редкий, редкий луч спокойствия, забвения и отдыха), вдруг внутри проснется позыв к перу, но -- боже мой -- лишь только подумаю, сколько горя принесло мне это перо, у меня холодеют руки, падают нервы и дух, а с ними и перо.

Жаловаться не на кого, тужить не поможет: сам, как и все мы, грешные, виноват в своих скорбях, а другие, как это бывает часто, виноваты тем, что не ведали или мало ведали, что творили,-- отпусти им, господи, а с ними и мне.

Оправдаться теперь поздно: вчера отзвонило мне много, много лет. Остались уже не лета впереди, а дни, которые, конечно, прочтены. Надеюсь, что на закате дней меня посетит не любовь с прощальной улыбкой (бог с ней), а добрый давно покинувший меня друг, спокойствие с тишиной, примирением со всем и со всеми и т. п. благами, до гроба, который, кстати, отделывается заново.

Иногда мне бывает жаль, что во мне много погибает идей, образов, чувств, но передать их я не могу и не передам, и некому.

Одни богаты сами содержанием и формой, не возьмут. У них у самих (например, Островский, гр. Толстой, Щедрин и др.) целые миры образов, картин и глубокого смысла в них. При этом они благородны и горды и не дотронутся до чужого.

А другие не сладят, наделают пустяков, испортят только...

Еще оттого не могу передавать, что иногда думается: не вздумаю ли когда-нибудь сам...

А потом убоюсь чего-то, упаду духом и уйду в себя...

Вот и теперь: носится какая-то мысль, особенно в хорошую, ясную, сухую, не очень жаркую погоду, но когда подумаешь обо всем... страшно станет.

Извините, что занимаю Вас собой. Но жарко, итти некуда, -- я обрадовался случаю написать к Вам и вот, под сению букета обломовских цветов сирени, черчу эти строки, в надежде на Ваше снисхождение.


И. Гончаров.


И. И. Монахов -- известный актер б. Александрийского театра, блестящий исполнитель ролей фатов и молодых комиков, создавший особый стиль актерского "сказа" -- находился в довольно оживленной переписке с Гончаровым. Прославленный романист, не любивший сходиться с людьми, делился с Монаховым разнообразными впечатлениями по поводу современной театральной жизни, рассказывал ему о себе, своих планах, настроениях, касался иногда обычных мелочей своего одинокого домашнего очага. Извлеченное из этой переписки письмо Гончарова к И. И. Монахову приобретает интерес в связи с "Обыкновенной историей" Гончарова, написанной в большей своей части в декабре 1875 года -- январе 1876 года, где автор "Обломова", "Обрыва" обвинял Тургенева в плагиате, подозревая всех в литературных кражах у него, признавался, что ему "мешают" писать, "рвут из-под рук и дают другим", что "убили" в нем охоту к работе, "убили самого человека". Поэтому, когда он, перечисляя ряд писателей, которые "не дотронутся до чужого", припоминает других, кто "наделает пустяков, испортит только" -- в числе них на первом месте стоит И. С. Тургенев, в романах которого (начиная с "Дворянского гнезда") Гончаров видел отражения своих произведений, своих устных рассказов, ставших известными его завистливому конкуренту. Известен случай, когда Гончаров, встретив Тургенева в Летнем саду (в Петербурге), бросился в сторону от него и, отмахиваясь палкой, стал кричать: "Вор, вор!". Болезненно-подозрительный обломовец, привязавшийся к детям своей экономки (Саня -- это Александра Карловна Трейгульт), полный неопределенных мечтаний, скрывающийся в мирок интимных переживаний,-- таков облик Гончарова, в год написания своего письма к Монахову уже сказавшего все свои слова, доживавшего жизнь вне колеи шумной литературной и общественной жизни.